Сглотнув, я измеряю беглым взором его внушительную величину. Вымахал-то как! В прошлом году разница в росте не казалось столь значительной. Сейчас же я едва дотягиваю макушкой до волевого подбородка.
― Мне мнение не изменилось. Я уверен, что через годик-другой твоя мать разобьет моему отцу сердце, ― делится шатен гениальным умозаключением, вдалбливая меня в пол свинцовым взглядом.
― Не равняй всех со своей матерью, ― протестующим тоном отзываюсь я, выдерживая колоссальное зрительное давление.
После моего ответа Антон клацает зубами. Ауч. Задела его за больное. Это приятно, однако. Он бесится, что я посмела упомянуть мать его всуе. Я смело смотрю в потемневшие, пылающие синим пламенем глаза и молюсь Богу, чтобы продержаться до самого конца, чтобы не сдаться и не вернуться к роли беззащитной жертвы.
― Именно ты причиняешь людям боль. Поступаешь, как твоя мать.
― Надо же, какая разговорчивая стала, ― шипит Курков, оттесняя меня к стене.
― О, ты не представляешь, насколько! ― блефую я.
Безрассудно играю с огнем. В последний раз, когда мы остались наедине, Антон…
― Любопытно, ― склонив голову набок, сводный брат медленно проводит кончиком языка по верхней губе, как хищник, облизывающийся на свою добычу. ― У тебя наконец-таки прорезаются зубки, ― присвистнув, Курков растягивает рот в оскале. ― Мне уже начинать бояться?
― Пошел ты.
Ай да умница, Таша! Ничего умнее не могла придумать? Ответила, так ответила. По-взрослому.
― Пойду, ― голубоглазый демон надвигается на меня, шаг за шагом.
― Ну и прекрасно! ― я пячусь назад.
Мы возвращаемся к прежним ролям. Он ― агрессор. Я ― жертва. Он доминирует, подавляет, обходится без слов, швыряя меня с небес на землю. Ему достаточно просто хмуро смотреть на меня исподлобья, чтобы вызывать смертельный ураган эмоций.
Я отчаянно цепляюсь за ускользающую отвагу. Моя, казалось бы, прочная броня, литая из жаропрочной стали, не выдерживает напора Антона. Доспехи крошатся в пыль, мне нечем укрыться от зрительных атак парня. Его молчание страшит сильнее саркастичных посланий.
Я закусываю щеку изнутри, стараясь не моргать. Глаза печет от подступающих слез, в носу пощипывает. Я вновь перестаю дышать. Антон чувствует мою слабость ― у него встроенный радар, безошибочно вычисляющий моменты наибольшей уязвимости.
Истязатель движется увереннее, уголки его рта, подрагивая, поднимаются выше, каждый раз, когда я громко сглатываю комок в горле. Проникновенный взгляд Куркова скользит от моих плотно сомкнутых губ к пульсирующей жилке на шее, напряженным плечам.
Мне не по себе от пристального изучения и мизерного расстояния между нами.
― Отойди от меня, ― ослабевшим голосом требую я.
― А ты заставь. Мой дом. Что хочу, то и делаю.
Читать продолжение: "БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, СВОДНЫЙ!"