У всякого человека, которому повезло родиться, появляется множество родственников - отец, бабушки с дедушками, тёти и дяди, братья, сёстры - родные или только двоюродные. На протяжении жизни этот "клан," постоянно варьирует, то счастливо увеличиваясь, то грустно уменьшаясь. Но та, кто бережно выносила и жизнь, в муках, дала, одна. Мама - одна у каждого.
Сергею старший брат позвонил обеспокоенным голосом. Он, в кои-то веки, навестив мать, теперь рокотал в телефонную трубку:
"Серёга, оставлять маму и дальше одну - просто преступление с нашей стороны! Она в именах путается: меня назвала Серёжей. Еда в холодильнике стухла, а она никак не сообразит, что сама же и вытащила из розетки провод. Притопила снизу соседей. К счастью, они вовремя поймали беду и не скандальные люди. Что молчишь, брат? Опешил?"
Володька всегда был командир! Отец братьев умер рано, через три недели после, скромных поздравлений с сорокалетием - не желал внимания к каверзной дате.
А сам, упрямо, на ногах, перемогался с воспалением лёгких. Лечь в больницу удалось заставить, когда с постели подняться не смог. Да поздно. Осиротил сыновей и Машу - жену. Совершенно потерянная, женщина не знала, что делать.
После рождения второго ребёнка, она, по настоянию мужа, стала домохозяйкой. Тоже работа, но без зарплаты и карьерного роста. На момент беды, старшему сыну шестнадцать исполнилось, младшему - десять, а Машин диплом медсестры пылью покрылся.
Володя, бросив в ящик аттестат о неполном среднем образовании, устроился на кирпичный завод разнорабочим. Высокого, крепкого паренька приняли, учитывая ситуацию. Зарплату положили не полную, но и график щадящий установили.
Он бодро говорил матери:"Не пропадём, ма, и Серёгу поднимем!" А ночью, Серёжка слышал, как брат всхлипывает в подушку. Володина решительность придала Маше сил. Закончив курсы, в специалиста по медицинскому массажу переквалифицировалась.
В спортивную школу приняли, закрыв глаза на отсутствие опыта: уровень зарплаты не позволял придираться. Ощутимый доход появился, когда Мария частной клиентурой обзавелась. Её длинные пальцы умели быть лёгкими, как пёрышко и неустанно сильными. При случае "вспомнила," как делать инъекции, и количество клиентов, среди пожилых и хроников, увеличилось.
И, первым делом, Володьку отправила в техникум. Потом он призвался в армию, в родную Самарскую область. В увольнительной умудрился влюбиться в дочку какого-то начальника крупного. К матери с братом приехал лишь повидаться, да пригласить на свадьбу. Мария, за старшего радуясь, и младшего довела до ума: техникум, повестка из военкомата.
Отслужил, и родной городок показался тесным. Идёшь по улицам, и чуть ли не все знакомые. Мать оставлять казалось неловким, но Мария, а ей почти пятьдесят исполнилось, сама сыну чемодан собрала:"Поезжай, сынок, не томись. Судьба у матерей такая - отпускать сыновей."
Ах, как он ей тогда благодарен был! Легко и терпимо по деньгам, снял комнатку, подал документы на заочное отделение экономического института. Уважая красный диплом о среднем специальном образовании, зачислили без экзаменов.
По ступенечке, год за годом, от бухгалтера по горюче-смазочной теме, дорос до руководителя финансово - аналитического отдела с приличной зарплатой. Но и ответственность, конечно, выходила особенная.
Сердце Сергея в калькулятор не превратилось. Полюбил девушку с нежным именем Аня, преподавателя музыкальной школы. И, как брат представил маме невесту готовую, да пригласил на свадьбу в Самару. Мария подарила молодожёнам очень приличную сумму денег.
В своё время, отец Володи и Сергея, отстроил весьма зачётную дачу: кирпичный, благоустроенный дом, банька. Это богатство, не смотря на материальные трудности, мать сберегла, но не устояла перед продажей, когда стоимость дач взлетела до небес даже в её небольшом городе.
Разделив между сыновьями деньги, себе оставила лишь на ремонт квартиры. Вот такие они мамы - безмятежно щедрые. Сергей потом этот ремонт видел - совершенно скромный. Не ремонт, а ремонтик. Для очистки совести, звал мать - пенсионерку, переехать в Самару, но она даже возможностью чаще внука видеть не прельстилась, сказав:
"Здесь могилка вашего папы. И то, что городок наш на деревню похож - мне по душе. Сынком вашим родители Анечки завладели - не станут делиться со мной. Не переживай за меня, Серёжа. Приезжай, когда время позволит."
Время, в город детства, позволяло приезжать редко и Сергей с огорчением отмечал, как меняется мама: перестала волосы красить, всё больше морщинок. Но, всё ещё, ничего, крепкая, хотя некоторые странности, присущие, наверное, всем пожилым, стали и в ней проявляться.
И вот брат позвонил. И что-то нужно решать насчёт мамы. Сам, давно не парень, а мужик с сединой, выплативший ипотеку, сына вырастивший и с трудом смирившийся с тем, что тот мастером тату салона в Питере стал, Сергей слушал командирский тон старшенького с нарастающим возмущением.
А Володька лопотал назидательно: "Мать - моя и твоя. Но я ради вас, пацаном, на кирпичке спину гнул. Тебе, малому, лучший кусок оставлял. У меня техникум, у тебя институтский диплом. Так что, пришёл твой черёд, мужиком себя проявить, а не младшим, любимым братишкой и сыном."
Можно было, в ответ, начать загибать пальцы: "Я маме дорогое протезирование оплачивал. Привозил импортные лекарства, чтоб дешёвые аналоги не принимала. В шкафу шубейка каракулевая - мой, новогодний подарок, лет десять назад..."
И сказать, что на кирпичном заводе брат всего несколько месяцев проработал. Потом поступил в техникум на дневное отделение по настоянию матери. И даже что-то пришлось платить - из маминого кармана.
И Серёжка, даром, что был на шесть лет младше Володьки, понимал их скромное положение и никогда лишнего не просил. А диплом института - собственная заслуга, без маминого участия!
Но мамины зубы, возможно, поизносились, а шубу мать давно не носила - всё не вчера было и перечислять смешно. Поэтому другое сказал Серёга: "Успокойся, Володя. Мамка - не разменная монета. Завтра же поеду за ней." Брат вздохнул виновато:
"Я просто не могу сам так поступить. Да, в коттедже живу, но хозяева - тесть с тёщей. И бизнес, в котором мы вроде бы вместе крутимся, не мой, а их. Жена и та ходит по половицам, которые ей батя укажет."
"Понял. Сочувствую. Машина новая, как? Круче прежней или только цена заоблачная?"- не удержавшись, Сергей подколол напоследок брата. За ужином сообщил насторожившейся Анне:"Завтра мать к нам привезу. Временно. Врачу показать, подлечить."
Жена, пятидесятилетняя, но всё ещё интересная и моложавая, с непокорным характером, предупредила:"Пусть меня это не коснётся. О своих родителях каждый сам беспокоится."
"Вообще-то, я от твоих в стороне никогда не стоял," - напомнил Сергей. Он не имел планов свалить мать на жену, но некоторая помощь, совет не помешали бы. "Они мне с сыном помогали пока ты до поздна пропадал на работе. А свекровь совершенно незнакомой осталась. Соседка ближе!"
Анна говорила спокойно, уверенная в своей правоте и рассчитывать на перемены в её настроении не приходилось. Приняв решение разместить мать в пустующей комнате сына, а дальше определиться по обстановке, Сергей вышел на балкон покурить.
В нём установилось некоторое равновесие, вылившееся в размышление: "Ну, подумаешь, поживёт старушка месяц или два. Что - нибудь из детства моего повспоминаем!"
Матери, Марии Николаевне, исполнилось семьдесят восемь лет. Сергей её навещал, стыдно сказать, месяцев восемь назад. Проект разрабатывали серьёзный и он практически жил на работе. Предвидя этот аврал, привёз ей продуктов - две огромные сумки.
Как обычно: макароны, чай, масло подсолнечное, тушёнка хорошая. Кур (другого мяса мама не ела) приобрёл на рынке неподалёку от дома. Привычно дал денег соседке, попросив за мамой приглядывать и даже странно, что она позвонила о проблемах не ему, а брату Владимиру.
Кстати, мать, в его последний приезд, выглядела самостоятельной. И разговор охотно поддерживала. В стиральной машинке крутилось бельё, в кастрюльке что-то варилось. Проверил аптечку домашнюю - необходимые лекарства в приличном количестве.
Напомнил:"Мам, если что - сразу звони!" Мария Николаевна покивала с улыбкой. Ночевать Сергей никогда не оставался. Побыв ещё с часик, уехал со спокойной душой.
Ладно, в постельку пора. Завтра день непростой. Маму забрать, устроить. Аню к ней расположить постараться. Впрочем, оформленные две отпускных недели (прежние планы в голубой дымке растаяли), позволят и врачу её показать и определиться, как дальше быть.
... И вот мать безвольно сидит напротив телевизора, в квартире невестки и сына. Совершенно переменившаяся с момента последней встречи. Пока сын её собирал, и в дороге, произнесла не больше десятка слов. Она явно нуждалась в купании, смене одежды и, должно быть, проголодалась.
Анна, вернувшаяся с работы, со свекровью лишь поздоровалась и в спальне закрылась. Конечно, и для неё стресс, но что делать Сергею в ситуации неловкой и щекотливой?
Сможет ли мать сама вымыться? И что ей предложить на обед, если в холодильнике какой-то салат и роллы, накануне женой приготовленные? Вот, дурак, не озадачился накануне!
Мария Николаевна неожиданно поднялась и на кухню пошла. Сергей, тихонько за ней. Открыла хлебницу. Слава богу, имелся батон. Вот его мать и стала жевать. "Мама, присядь. Сейчас чаю налью. У нас не всегда так. Обычно есть суп и котлеты..."
"Спать хочу, голова кружится, гудом гудит. И будто не дома. Даже вот хлебницу еле нашла!" - пожаловалась Мария Николаевна, избегая обращения, будто имя сына затруднялась вспомнить. Ей ещё понадобился туалет, а потом легла на кровать, в отведённой ей комнате, не раздеваясь.
Сергей, накрыв маму пледом, вышел с ощущением опустившихся рук. В него вошли такие же испуг и растерянность, как когда жена вернулась из роддома домой. Но тогда тёща выручила: это туда, это сюда, только успевай поворачиваться! Аня быстрее с новой ролью освоилась, а он непросто привыкал быть отцом.
В гостиной (вот неожиданность!) жена разбирала вещи свекрови. "Серёжа, ты собирал? Хотя вряд ли лучшее осталось дома. Значит так..." Вскоре Серёга, со списком, бодро отправился по магазинам. Оставив дома стесненье, покупал ночные рубашки, весёленькие платьишки ("Смотри, чтоб без синтетики!") и даже трусы - женские, хлопчато-бумажные.
Далее продукты пошли - курица, манка и молоко, творог для запеканки, фрукты ("Груши жёсткие не бери!"). Жена по телефону добавляла задач:"В аптеку зайди. Ты не привёз лекарства, которые Марие Николаевне принимать следует ежедневно и тонометр нужен! Ладно, мне некогда!"
Вернулся часа через три. А мама выкупана! Яичком всмятку накормлена! В Анином махровом халатике сидит в кресле со слабой улыбкой. И ещё какая-то незнакомая женщина рядом. Анна объяснить поспешила:
"Серёжа, это абсолютная тёзка мамы твоей. Тоже Мария Николаевна. Она врач - терапевт на пенсии, в последнем подъезде живёт. Меня вдруг будто стукнуло, её потревожить, после того, как я маме твоей помогла вымыться. Да что я всё болтаю! Мария Николаевна, объясните, пожалуйста, ваше предположение!"
Гостья (спасительница?) заговорила приятным голосом:
"Полагаю, ваша родительница давно про положенные лекарства забыла и в острой гипертонии жила. От крайности, крепкое сердце спасло, но боль и туман в голове не давали ни думать, ни заботиться о себе много дней. Наверняка, голодала, не в силах сготовить. Измерила после приглашения Ани давление - верхнее двести! Я ей капотен под язык положила и, видите, слегка ожила ваша Мария Николаевна."
Прощаясь, велела не затягивать визит к врачу: возможно стационар потребуется. Разбирая сумки, да мужа похваливая, Анна спросила:"Ты, что так на меня смотришь, Серёжа?"
"Дай ладошку!" А когда протянула, перецеловал каждый пальчик, со словами:"Этот за то, что красивая. Этот за то, что моя. Этот за непредсказуемость. Этот за верность. А этот за то, что твой."
Щёки жены вспыхнули:"Ты так часто говорил, когда-то, а потом ушло, позабылось." Они обнялись. "Я тебя люблю, Анька. До безумия. Как в день свадьбы!"
"Ну, уж. Хотя да, я такая - меня нельзя не любить!" Она всегда была самоуверенной и строптивой, Аня его, что нормально для чертовски красивой женщины. Супруги перешли к поцелуям, и в ночь с приятной предсказуемостью вошли.
Последующие три месяца, Мария Николаевна им собою легко заполнила. Обошлось без госпитализации. На дому, под патронажем Марии Николаевны, врача терапевта на пенсии, прокололи - прокапали, назначенные кардиологом препараты.
И дряхлеющая старушка, превратилась в просто пожилую женщину. Со своими мыслями, рассуждениями, суетой по силам и характеру. Как сына зовут, что в гостях у него понимать и помнить стала твёрдо.
Володя, её старший сын, названивал младшему ежедневно и требовательно. Но было не до него, а главное - разочарование в брате у Сергея случилось.
При первой возможности, мужчина отправился в квартиру детства, чтоб навести порядок, перекрыть газ и воду, поскольку маму вернуть туда не представлялось возможным.
На столе, рядом с паспортом Марии Николаевны, лежала новенькая визитка нотариуса. И, как пронзило: Володька подсуетился о завещании в свою пользу за несколько дней до того, как ему позвонил. На тему, что мать одну оставлять дальше подло.
Сложив все "улики" воедино, и переговорив с соседкой, Серёжа сообразил: узнав о резком дряхлении матери, Володя, мухой к ней прилетел вместе с нотариусом (соседка подтвердила, что Володя в квартиру входил не один, а с "господином"). Раз - раз и готов документ! Мать, в её туманном на тот момент состоянии, без вопросов всё подписала.
И так бы плевать на метры в захолустном городишке, но дело принципа! Володька ничего не предпринял (раз уж приехал!), чтобы понять отчего мать так стала плоха? Ела ли, пила ли таблетки, что в холодильнике? Оформил завещание и домой укатил.
А через несколько дней взялся названивать брату:"Приехал к маме, а она плоха, топит жильцов..." И соседке, двурушнице, он тоже приплачивал, но не за пригляд, а за информацию об ухудшении здоровья Марии Николаевны.
В ясном уме, бодрой, мать бы никогда не согласилась на завещание в пользу одного из сынов. Она всегда говорила, что так верит в дружбу своих мальчиков, что бюрократией заниматься не станет. "Что имею - вам пополам, мальчишки!" А им мать вечной казалась.
Так вот, значит, Володька названивал каждый день и, наконец, Сергей стал готов к разговору подробному. Объяснил отчего мать была не в себе, что предпринял для помощи. "Вот, значит, как. Хорошо. А я уж думал..." - промямлил Володя.
"Ты думал она последние деньки доживает. Решил: пусть я её заберу, а ты на похоронах слезу пустишь. Потом помашешь перед носом моим завещанием со словами:"Такова воля мамы!"А вот шиш тебе, Вова. И завещанием подотри задницу. Мама дарственную оформила на квартиру. Догадываешься на кого? Жить будет у нас: всё-таки возраст её, мы с женой, считаем беспомощным. А квартира пусть поскучает."
Насчёт дарственной Сергей обманул брата. И план ему Анна подсказала такой: жильё Марии Николаевны выставить на продажу, после некоторого ремонта, конечно. Недвижимость в городке стоит дёшево, но, в Самаре, на отдельную малосемейку хватит. Как всё устроится, можно матушку перевезти в неё и навещать почаще.
"Ты, Серёжа, не переживай - чуть, что опять к нам переедет. Теперь я свекровь чужой не считаю. Спокойная, милая женщина. Встанет вопрос о дорогой, профессиональной сиделке - вот тогда комнатку можно продать, поэтому ты её и на себя оформи."
Запутанная хитрость, какая-то? Но меркантильная выгода для Сергея и Анны практически отсутствует или минимальная, а заботы их ждут, возможно, очень серьёзные. Володька с братом не общается и с матерью, соответственно. Ему обидно: он на кирпичном заводе целых три месяца надрывался юные шестнадцать лет, а они... Не додали, обобрали. И откуда это в нём? Ведь очень славный был.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина
#семейные отношения #дети и воспитание #родители и взрослые дети #пожилой возраст старость #родня мужа