Пашка, Алёна и Женька с рождения проживали в селе Могильцы под Москвой. Название так себе. В селе даже готов не было, а некромантов тем паче. Ведьмы давно забыли про существование поселка, а люди в нём, жили долго (а некоторые даже счастливо), пока не помирали (как правило), своей смертью. Во всяком случае, жили они никак не хуже чем все остальные подмосковные деревеньки.
Однако так же да ни так. Ходила в народе легенда, что где-то в районе Могильцов, а может и на месте самих Могильцов, в стародавние времена находилось языческое капище, где люди поклонялись Белбогу – божеству добра и света, где приносили ему богатые подношения. Особенно любил Белгбог золотые и серебряные украшения принимать, а ещё любил трудолюбивых, хороших людей одаривать.
Его храм был открыт солнцу со всех сторон, и в нём всегда было полно света, а золотые, серебряные украшения, создавали восхитительную игру светоотражения. Оттого ночью они продолжали озарять храм, в котором не было места для малой толики тьмы.
Место поклонения Белбогу люди давным-давно утратили. Кто знает, может оно просто схоронено от чужих глаз до поры до времени. Что ни год, гремит звонкая небесная битва меж Чернобогом и Белбогом защищающим от любопытных глаз будущее земли.
Следуя за легендами о несметных дарах, в святилище Беблбога к Могильцами, тянутся вереницы охотников за сокровищами. Люди на джипах с металлоискателями по несколько раз в год прочесывают лес и холмы, в предположительном месте расположения древнего капища описанного ещё в дневниках Семёнова Тян-Шанского, ни хухры-мухры! Вот и ребята, услышав очередной раз, гул джипов в поле под линией ЛЭП вдруг впервые за несколько лет жития бытия в Могильцах решили тоже податься на поиски клада. Да так губу раскатали, что представляя себе пока не найденные артефакты, уже решили сдать их в музей славянской мифологии или какой-нибудь там музей в принципе – главное чтобы имена их не забыли и указали на табличке правильно. Всё как есть, что «…клад передан в музей учениками восьмого класса с. Могильцы Павлом Сидоровым, Алёной Загоскиной и Евгением Манокиным обнаружившими место нахождения древнего славянского капища, битком набитого бесценными артефактами». И двадцать пять процентов от суммы клада в виде премиальных.
Металлоискателей у них, конечно, не было, но была тонкая металлическая рамка, с помощью которой ещё дед Андрей (дедушка Павла) искал на селе места под строительство колодцев. Дед говорил, что рамка показывает место силы, местонахождение энергетически мощных артефактов, а так же близкие к поверхности выходы грунтовых вод. Павел взял её у деда, спросив разрешения и тот даже показал, как пользоваться. А узнав, зачем она внуку, дал пару дельных советов по поводу капища, припомнив гиблый овраг.
– К гиблому оврагу – не ходи. Он сразу, как минуешь густой подлесок у холма. Справа. Да и вообще плохая это затея, Пашка!
– Почему, дед?
– Время сейчас неподходящее. День летнего солнцестояния на носу – в этот день Белбога легко встретить можно, но и погибнуть… В гиблом овраге именно в ночь на 22 июня люди пропадали. Четыре раза за всю мою бытность. Во как!
– Да ну?! А почем известно, что именно там?
– А вот известно! Больше негде. Гиблый овраг – на то и гиблый! А если вóрона там приметите или коня вороного – бегите, что есть мочи!
– Да ну, деда! Что ты меня пугаешь. Я не маленький!
– Не маленький так не лезь, куда не попадя! – гаркнул дед и повернулся к печке. Старый он был очень и почти не покидал дом.
Так уж карты легли, что пошли приятели в лес именно в ночь на двадцать второе – самый удобный день был для всех. После, совсем не представлялось возможности – кто на сенокос, кто на море уезжал. Собрались они вечером в семь часов и пошли.
– Сейчас поздно темнеет. Часа три походим, до темноты и вернёмся? Ага? – предложила Алёнка.
– Да в темноте бродить всё одно толку нет! – поддержал её Пашка и они пошли. Место у холма, куда они направлялись, густо поросло высокой травой, только вдоль ЛЭП светилась прямая, как стрела просека, и подростки с трудом прорывались сквозь заросли пока не вышли в такой же густой, а может даже ещё гуще подлесок.
Рамка очень часто «кивала» вниз указывая на возможный клад, но складными сапёрскими лопатами копать было сущим мученьем. Плотным ковром на поверхности сплетались корни деревьев и кустарников – лопатки гнулись, складываясь пополам, и у ребят с трудом получалось поковыряться даже в верхнем слое почвы не больше.
Когда терпение и силы уже были на исходе, Женька наткнулся на что-то круглое – это оказался серебряный амулет Белбога. Редкая находка!
Они уже вышли из подлеска к подножию холма, когда увидели перед собой корову. Белая корова, чистая, как первый снег мирно паслась метрах в пятидесяти от них. В наступающих сумерках она словно светилась чистотой. И рога торчали точно вперед длинные и острые, не в пример деревенским коровкам, которым рога стачивают...
– Дед сказал остерегаться чёрных вóронов. Или коня вороного окраса. Про коров ничего не было сказано. Только они ступили одной ногой на холм, как над ними громко закаркал ворон и чёрной тенью спикировал низко над их головами.
У друзей от неожиданности даже ноги подкосились.
– Вот напугал, нечистая…– выдохнула Алёнка и схватилась за сердце. Они оглянулись туда, где опустился ворон, и увидели коня. Чёрный конь пыхтел и напряженно бил копытом. Из ноздрей вырывался горячий пар, а от земли летели клочья выдранного мха.
Белая корова продолжала стоять вдалеке, только однажды она повернула голову в сторону коня, когда тот сделал шаг в направлении ребят. Но конь встал неподвижно, и корова вернулась к своей жвачке. Ребята чувствовали в воздухе какое-то напряжение. Металлическая рамка в руках Павла забилась, вращаясь то в одну, то в другую сторону и он зажал концы так крепко, чтобы это сумасшествие прекратилось.
Конь встал на дыбы и заржал. Переминаясь в нетерпении с ноги на ногу он, пыхтя и раздувая ноздри, пошел аллюром на ребят, высоко поднимая ноги. Почти гарцуя. Корова сразу подняла голову и тут взметнулась в воздух сизокрылым орлом. Взлетев, орел бросился на коня. С правой стороны на них обрушился столб света. С левой, громыхнул гром, и сверкнула чёрная молния, разрывая в клочья чёрную землю.
Испугались ребята и бросились к оврагу. Только войдя в овражий сумрак и прохладу, они словно в старый замок проникли. Внутри, брызнули на них искры света, словно попали ребята в какую-то альтернативную реальность: лес в которой зеленее, а вкруг на поляне стоят большие белые камни, где в центре капища вверх, к солнцу тянется тысячелетний дуб. В его основании, у корней, цепями прикован большой серебряный сундук, почерневший от времени.
Вокруг сундука лежали богатые дары – золотые и серебряные украшения. Монеты. Павел метнулся вперед и, прильнул к богатству, перебирая его руками.
Алёнка и Женя, как стояли у входа в эту волшебную залу, так и замерли, наблюдая за другом. А Павел словно Кощей, на их глазах, пересыпал с одной руки на другую манящую, сверкающую и текущую промеж пальцев массу.
Вспыхнула молния и к дубу камнем упал ворон, разбивая оковы сундука. Став конём вороным он сбил тяжелую крышку копытами, и, из сундука вырвалось высокое белое облако.
Павел что-то увидел в туманной дымке. Как дед его копает картошку в огороде и вдруг падает на землю, дергается и затихает… Видит, как мощный экскаватор заносит железную клешню над его домом, как…
Тут Белая корова со всей силой налетает на Вороного и сбивает с ног. На рогах, поднимает она тяжелую крышку сундука, восстанавливая её на место и мычит, громко пеняя Вороному-Чернобогу и превращается в седого статного старца. Глянул старец на Павла, тут у подножия дуба, выставил вперед руку и силой невидимой сдвинул парня к самому краю святилища.
Зала вдруг наполнилась огнём и светом. Сварог, Дажьбог, Финист, Треглав – славянские боги один за другим заполнили священный круг древнего капища.
– Опять ты за своё! – громко кричит Сварог Чернобогу, мощно ударяя жезлом оземь.
– Ты здесь не главный. Придет тот день, когда я займу свое место на троне…– гордо вскинув голову, отвечает Чернобог. – Мы с тобой ещё сразимся братец! – кивает он в сторону Белбога и улетает чёрным вороном в темноту ночного леса.
Свет меркнет. Боги тают и растворяются в ночи. Становится темно и с неба, как вечную напасть заносит над лесом свою бездонную лейку дождь.
Женька и Алёна наблюдали за сценой битвы, замерев словно каменные, и теперь, преодолев тяжесть в теле, подбежали к Павлу. Тот всё ещё сидел на земле, сжимая в кулаках желтый блестящий металл. Они находились в овраге. Прошло минут пять, прежде чем Павлик сумел подняться, но ноги его всё равно не слушались. Затекли что ли. От бедер вниз растекались струи колючих импульсов, заканчиваясь у кончиков пальцев. Рамку они потеряли, лопатки тоже, но в руках у Павла была целая гроздь старинных украшений из святилища Белбога. На холме белела рогатая корова, жующая свою жвачку в тишине лунного света.
Видимо подарил.
Луна проторила в подлеске узкую тропку и ребята очень быстро вышли к ЛЭП и зашагали в домой в Могильцы.
– Скажем, что копали у ЛЭП?
– Угу.
– Угу. А место забыли...
Через месяц дед вдруг молодой картошечки захотел, ни с того ни с сего и пошел в огород. Там и помер...А ровно через год Пашкины родители продали дом. Дом купил какой-то мутный тип и Пашка со двора Алёны с грустью наблюдал, как экскаватор рушит стены их бывшего дома...