Григорий Иванович долго жил на этом свете. Про таких все говорят, что "так долго не живут". А ещё все окружающие называли его Старый пень.
Старым пнём он стал уже в 61 год, когда скоропостижно скончалась его супруга Ольга Дмитриевна, женщина приветливая, смешливая и хозяйственная.
При Ольге Дмитриевне дом был полной чашей. Всё лежало на своих местах и дома был идеальный порядок.
До всего доходили руки проворной хозяюшки, всё- то она умела: и уют навести, и стол изобильный накрыть, и гостей песней да шуткой порадовать.
Григорий Иванович занимался только делами во дворе: вскопать, отпилить, приколотить, высадить огород - всё это было ему в радость. Ведь старался он для своей любимой Олюшки.
И Старым пнём он вовсе не казался, а был подтянут, строен и весел.
А чего грустить? Хоть Бог и не дал им детишек, жили они душа в душу. Любили друг друга и во всём поддерживали.
И одинокими не были вовсе. Вечно народ у них толпился. То друзья- приятели, то соседи, то просто люди добрые, что оказией из других мест приезжали да гостинцы разные от знакомых передавали.
А как померла Ольга Дмитриевна, замкнулся Григорий Иванович в себе. Не рад ни друзьям, ни соседям. Сидит дома сам по себе. Точно старый пень на просеке... Ни с места... Так и прозвание своё получил- Старый пень.
Вот уж 20 лет прошло со дня кончины его любимой Олюшки. А он на этом свете задержался. Живёт себе. Но не жизнь это для него, а сплошное мучение. Только ждёт да надеется, что помрёт скоро и с Олюшкой своей встретится.
Старый пень, одним словом.
Уж и соседи перестали к нему заглядывать, и никто гостиницы с оказией не передавал. Один, как перст, Григорий Иванович на этом свете.
Только вот летом как-то в окно к деду постучали. Вышел Григорий Иванович на крылечко, глянул подслеповатыми глазами... Люди незнакомые за калиткой. Да не просто незнакомые, а пришлые. Таких в их местах не встречал Григорий Иванович.
- Кто такие? Из каких мест, люди добрые? - спросил старик.
- Здравствуйте, дедушка. Мы- беженцы.
- Как так, беженцы? Без войны и беженцы...- удивился Григорий Иванович и медленно пошёл открывать калитку.
- Здравствуйте, дедушка,- повторил приветствие черноволосый и темноглазый мужчина лет сорока.
- Здравствуйте, коли не шутите,- ответил Григорий Иванович и отодвинулся от прохода в калитку,- заходите, дома поговорим. На дворе что за разговор?
Черноволосый мужчина, маленькая женщина с потухшими глазами и тихий мальчик вошли в калитку и молча направились за стариком в дом. У порога сложили чемодан и две сумки и уселись на предложенные Григорием Ивановичем стулья.
Дед уселся лицом к незваным гостям:
- Ну, теперь рассказывайте, что вы за беженцы такие...
Женщина заплакала, мальчик стал гладить её по голове и что-то говорить на непонятном языке.
- Мы армяне. Из Азербайджана идём. Уже вторую неделю. Беспорядки начались неожиданно. Мы и не думали, что бежать придётся. Жили спокойно. Я на ювелирной фабрике в Баку работал. Жена домохозяйка. А сын Вартан в 5 класс ходил.
Мужчина тяжело вздохнул и продолжил:
- Мы всю жизнь там прожили. Никаких проблем никогда не было. А тут резня началась. Мы квартиру бросили, вещи собрали и ушли. Мы успели. А брат мой с семьёй не успел. Зарезали их всех... Всю семью ... Даже дочку пятилетнюю не пощадили...
Мужчина сжал кулаки. На щеках его заходили желваки.
Женщина вытерла глаза и сказала:
- Я Армине, а это муж мой Арам. Дедушка, можно мы у вас передохнем немного. А то устали мы. Не знаем, куда идти нам. Нет у нас родни в России.
- Ну что ж, передохните. Меня Григорий Иванович зовут. Дедом Гришей можно. Накормить вас накормлю, а постель сами стелите, не мастер я застилать. Так и не научился пододеяльник на одеяло надевать, только Олюшка моя умела ровно заправлять, без кочек, а я не мастер.
Дед поднялся со стула, приобнял Армине за плечи и повёл в кухню:
- Пойдём, хозяюшка, стол накроем, а потом и дальше дело пойдет.
За столом всё как-то просто пошло. Разговор завязался. И как будто всю жизнь Армине в этом доме хозяйничала: и стол накрыт, и посуда вся на своём месте, и еда вроде как вкуснее стала. А Арам и Вартан со стариком о чём-то своём, мужском говорят, спорят, перебивают друг друга, но не ссорятся. До самой полночи просидели.
Спать улеглись. Гости быстро уснули. С дороги, да и просидели за столом допоздна, уморились. А Григорий Иванович долго ворочался на кровати своей, всё уснуть не мог. Думал, что же за жизнь такая, что людям из родного дома бежать приходится. Как же так случается, что люди друзьями были- были да и врагами стали враз. Как же так?
Нет- нет да уснул. А во сне Олюшка к нему пришла и долго с ним разговаривала.
Наутро за завтраком Григорий Иванович сказал:
- Нечего вам по углам скитаться. Живите у меня. Места много. Всем хватит.
Заплакала Армине, а Арам встал, подошёл к деду, на колени встал:
- Спасибо тебе, Григорий Иванович. Мы не подведём тебя. Во всём помогать будем.
- Ну-ну, встань, сынок. Не гоже мужику на колени падать. Я тебе не икона. Так и порешили. Живите, стало быть.
С тех пор изменилось всё на подворье у Старого пня. Домик стал, как прежде, при Олюшке, приветливым и гостеприимным. Быстро обжились беженцы. И уж как тут и были.
Вартан в школу пошёл. Так после уроков куча ребятишек с ним домой бежит. И пообедают, и уроки поделают, и в огороде управятся.
Армине всё дома, по хозяйству. Да всё у неё складно да ладно. В огороде, будто волшебной палочкой машет: всё растёт да урожай даёт справный. А на кухне всегда так вкусно пахнет, что прям и хочется за столом посидеть. Соседки потянулись молодые, просят Армине научить всякие армянские вкусности приготовить. А она и рада научить всему, что сама знает. Так и подруги появились.
А Арам устроился на рембазу. Руки у него золотые. За что не возьмётся, всё починить может. Даже безнадеги, что годами на базе пылились, и те, уже стоят как новенькие.
Да и Григорий Иванович уже не бирюком ходит. Повеселел дед. Будто жизнь заново начал. Да и дедом стал настоящим для Вартана. А Армине и Арам его отцом зовут. Да не просто так, а родным человеком он для них стал.
Так и не стало больше Старого пня. Ожил сам старик от того, что приютил семью доселе незнакомую.
Да и семья ожила. У Армине больше не потухший взгляд, а солнцем искрится. Будто на родной земле и с родным человеком жить стала. А Арам в чужом человеке отца признал, будто жил он с ним всю жизнь свою.
Вот так порой бывает.
Чужие люди роднее своих оказываются.
И на старом пне порой прорастает жизнь новая.