- Сохранить. Закрыть, - скомандовала Алиса и с изумлением услышала, каким тихим и сиплым стал ее голос. Она совсем недавно перешла на голосовой интерфейс и много часов устной речи все еще сильно ее утомляли. Алиса сделала глоток воды и почувствовала, как сильно затекли шея, плечи и спина. Вот это поработала! Потянулась, разминая застывшие мышцы, откинулась в кресле и посмотрела в окно. Было еще светло, и лишь по золотистым отсветам на коре и иголках растущих напротив сосен и по более густому цвету неба можно было понять, что уже вечер. Обычно в это время Алиса только начинала работать, но на сегодня работа была завершена. Сегодня у Алисы были другие планы на вечер.
Она отправилась в ванную: захотелось освежиться, смыть с себя усталость и заодно отключиться от мыслей о работе. Прохладный душ помог со всем этим справиться, так что глядя на себя в зеркало, Алиса даже смогла улыбнуться. Она не нравилась себе, собственно, ее никто не смог бы назвать красивой: асимметрия лица, более выраженная, чем у большинства людей, вносила какую-то дисгармонию, и хотя каждый по отдельности элемент: глаза, нос, губы, форма скул и подбородка и т.д., были совершенно нормальными и прекрасно сочетались в лицах других людей, но у Алисы то ли за счет в искажений слева и справа, то ли за счет чего-то еще, лицо не выглядело целостным и приятным, словно бы половинки двух не очень похожих лиц соединили в графическом редакторе, но не позаботились о бесшовном объединении. Единственное, что Алиса любила в себе, так это волосы и глаза. Волосы у нее были густые, тяжелые, темные, почти черные, глаза же, хоть и были немного разными, как и все остальное, но очень выразительными.
Но сегодня Алиса смотрела на себя благосклонно и даже почти с нежностью.
«Что это со мной? – она тут же себя остановила. – Не хватало тут еще самолюбованием заниматься! Марш одеваться!»
Алиса оделась в привычные для себя черные тонкие облегающие брюки, топик и черно-сине-фиолетовое с изображением звезд, созвездий, туманностей и облаков космической пыли кимоно - именно так она называла длинный в пол широкий, свободного кроя платье-халат с капюшоном и длинными широкими рукавами до середины кисти, нечто среднее между рясой и плащом джедая. Эти кимоно – тонкие летние, плотные теплые на осень и зиму, в основном черные, но иногда и цветные, с принтами или абстрактными узорами – составляли основу ее гардероба. Такие наряды не были принятыми и распространенными несмотря на демократичность моды XXII века, ровесники Алисы предпочитали одежду практичную, удобную, в меру свободную, но не мешающую движениям, или, в основном, облегающую, позволяющую продемонстрировать красоту тела и совершенство фигуры. Алиса же прятала свое стройное тело под балахонами угрюмых по мнению коллег цветов, так чтобы внимание было обращено на ее нелепый костюм, а не на нее саму. Сегодняшнее кимано было нарядным и одето по случаю – Алиса шла в гости.
Алиса прошла на кухню и заглянула в высокий до потолка встроенный шкаф, в одном из отделений которого был холодильник. Холодильник был почти пустой, лишь несколько упаковок с готовой едой скромно ютились на ближайшей полке, остальные же сияли белизной ледников северного полюса.
Алиса мысленно отругала себя. Невежливо идти в гости с пустыми руками, хоть это и не день рождения и подарка не предполагается, но все-таки хорошо бы что-то принести к столу. Но ничего подходящего не оказалось, а самое главное, ведь она знала заранее, что сегодня пойдет в гости, и даже не подумала, не вспомнила о том, чтобы что-то заранее заказать. Теперь уже поздно, заказ в лучшем случае привезут завтра, а идти уже пора. Правда, есть небольшой шанс, размышляла Алиса, прекратив сетовать на свою забывчивость, что в пункте выдачи что-то есть в наличии, если кто-то отказался от заказа и его еще не увезли, то можно найти что-нибудь, может, какие-то фрукты. Алиса представила, как именно это может быть, и с уверенностью двинулась к выходу. Спустившись по лестнице, она вышла во двор, повернула за угол дома и направилась по пустынной улице в сторону серого здания в форме огромного параллелепипеда, лежащего на боку.
Алиса жила в старом городе – в районе, спроектированном и застроенном по градостроительным нормам и представлениям о комфорте, эргономичности, эффективности городской среды прошлого века. Когда стали общедоступными и широко распространились современные технологии строительства и дизайн капсульных городов, большинство жителей предпочли переехать в новое жилье: оно и комфортнее, и экономичнее, и там решены проблемы с транспортом, экологией, бытовым обслуживанием и многие, многие другие, от которых страдали предыдущие поколения горожан. Но разумеется, были и такие, кто не захотел переезжать и менять привычный образ жизни. Их было меньшинство, в основном это были пожилые люди, всю жизнь прожившие в таком окружении и не желавшие радикальных перемен, и именно из-за них все еще сохранилась часть застройки образца начала XXI века, которую и назвали старым городом.
К счастью, облик города менялся постепенно, эволюционно. Первыми опустели однотипные кварталы многоэтажных домов, иногда достаточно протяженных, на десятки подъездов и тысячи квартир, иногда – высоких и компактных, как свечки, опустели дворы с клумбами и зонами для игр, просторные улицы, специальные зеленые зоны с деревьями, кустами и газонами. Со временем зеленые зоны разрослись до парков и лесопарков, а старые дома попросту снесли, заменив новыми капсульными блоками или техническими сооружениями.
Затем пришла очередь районов малоэтажной застройки. Здесь было больше зелени, прямо на улицах были газоны, кустарники и деревья, дворики рядом с домами были меньше, но уютнее, и тоже все в зелени, иногда такие районы соседствовали с лесом или даже располагались прямо в лесу, и тогда из окон можно было любоваться бликами солнца, играющими на золотистой коре и зеленых иголках сосен, голубым инием на темных еловых лапах, ярко-зеленым сочным блеском молоденьких березовых листочков, наслаждаться звуками леса и чистым воздухом с ароматами хвои, листвы, травы и лесных цветов. Такие районы тоже постепенно расселялись, но все же несколько медленнее. С точки зрения строительства новых технологичных зданий они не были столь привлекательными, а спешить окончательно превратить их в лес или парки было совершенно незачем. Поэтому власти города здраво рассудили, что их трансформация может произойти постепенно и безболезненно: новым жителям было запрещено здесь селиться, а старые со временем исчезнут естественным путем, так что все произойдет само собой.
Именно в таком районе жила Алиса. Хотя она и не была пожилым человеком, скорее, наоборот, ей здесь нравилось. Нравилось не только из-за близости природы, но и из-за окружавших уединения и тишины. Определенные неудобства, которых были лишены жители нового города, как иногда называли современную городскую инфраструктуру горожане, - транспортные сложности, дороговизна обслуживания коммуникаций, невозможность быстро сделать покупки (не такая уж беда, но иногда бывает очень даже некстати) – Алису особенно не пугали, и плюсы проживания здесь значительно перевешивали все известные Алисе минусы.
Алиса пошла в логистический центр, который когда-то, говорили, был торговым центром, и раньше в нем огромное количество товаров можно было купить сразу: пришел и забрал. И даже доставка до квартиры работала. Но сейчас жителей становилось все меньше и поэтому часть здания была превращена в склады, а другая часть работала как пункт выдачи предварительно заказанных товаров: если заранее на заказать, то ничего не привезут и купить будет нечего. Спонтанно можно было что-то купить, только если от этого чего-то отказался другой человек, заказывавший это для себя, но это была большая редкость. Еще большей редкостью и даже чудом было, когда оказывалось, что это что-то – именно то, что нужно. Вот на такое чудо и рассчитывала Алиса.
Чудо не преминуло случиться. Голосовой помощник электронного интерфейса перечислил доступные товары, среди которых оказались апельсины и грейпфрут. Алиса подтвердила, что берет фрукты, и через несколько секунд открылась ячейка в стене, где хранился искомый заказ.
Когда Алиса вернулась, солнце уже окончательно спряталось, а фонари на солнечных батареях светили настолько слабо, что скорее сошли бы за декоративный элемент, чем за источник уличного освещения. В доме горело всего два окна, и одно из них и было целью ее визита. Зайдя в подъезд, Алиса уловила ни с чем не сравнимый аромат свежей выпечки и с наслаждением втянула его носом, словно опасаясь, что драгоценный запах разлетится по окрестностям и растратится попусту, а взлетев на третий этаж, столкнулась с ним лицом к лицу.
Дверь открылась в тот самый момент, когда костяшки пальцев должны были коснуться ее поверхности, чтобы постучать.
- Ой! Как вы узнали?
- Я услышала, как ты вошла в подъезд, и подумала, что тебе незачем идти домой, значит, ты сразу придешь ко мне, - улыбнулась среднего роста и телосложения женщина, о почтенном возрасте которой можно было догадаться только по абсолютно седой голове и нескольким морщинкам в уголках глаз. – Здравствуй, Алиса!
- Здравствуйте, Ася!
Алиса прошла в гостиную, совмещенную с кухней, и уселась на старый, но все еще мягкий и уютный диванчик, поджав под себя ноги. Гостиная, некогда просторная, казалось маленькой из-за огромного количества мебели и вещей, скопившихся за как минимум последние три века, и тщательно оберегаемых хозяйкой. Здесь были и стеллажи с бумажными книгами, и бумажные фотографии в деревянных и пластиковых рамках различных форм и цветов, картины, полочки, комоды и на них статуэтки, вазочки, шкатулочки, коробочки и сундучки, подсвечники, какие-то сувениры и совсем непонятные вещи. Помимо диванчика, на котором сидела Алиса, в комнате находились еще три мягких кресла похожей стилистики и небольшой столик, в зоне кухни обеденный стол-стойка с высокими стульями и традиционная стена со встроенными шкафами и всей необходимой техникой для приготовления пищи.
Несмотря на откровенный хаос, как называла эту обстановку привыкшая к минимализму и пустоте Алиса, она чувствовала себя здесь очень уютно и комфортно, как дома. И иногда ей казалось, что даже лучше, чем дома.
- Ой, может, вам помочь? – спохватилась Алиса.
- Да нет, что ты, я сама прекрасно справляюсь. Тем более ты не любишь всю эту готовку, - ответила Ася, заглядывая в духовку. – Еще 10 минут, и все будет готово.
- Да, не люблю, да и не умею, - отозвалась Алиса, - да и не хочу учиться. Зачем, если у нас прекрасная готовая еда?
- Да, ты права, если нет желания, то и не надо, - согласилась Ася.
- Знаешь, в молодости мне приходилось готовить, хотя я никогда не любила это делать, да и в сущности, не умела, разве что самые примитивные блюда, - добавила она. - Но я считала это необходимым и даже вполне естественным – самой себе готовить, поэтому готовила, куда же я денусь? И вот только сейчас я начала получать от этого удовольствие.
- Потому что уже необязательно?
- Возможно, и поэтому тоже.
- А Пит еще не пришел? – Алиса повертела головой, желая убедиться, что Пит не пришел.
- Думаю, он будет… - Ася посмотрела куда-то вверх, словно там был написано то, что она думает, - он будет минут через 10. Так что располагайся поудобнее, сейчас будем пить чай с пирогом.
Ася уже давно расположилась. Ей почему-то было очень легко с этой в общем-то чужой женщиной, соседкой, годившейся ей в бабушки, если не в прабабушки, мягко говоря, странной, с какими-то чудачествами типа хранения старых вещей и собственноручного приготовления еды и празднования каких-то непонятных дат, причем с обязательным совместным поеданием этой еды, обычно значительно более обильной, чем сегодня, и с еще кучей странностей и чудачеств. Алиса никогда не старалась произвести на других впечатление, притворяться, чтобы понравится, добиться симпатии или какого-то особого хорошего отношения, расположения других, и здесь она тоже была самой собой, но именно здесь ее открытость, честность и принципиальность были поняты и приняты. Здесь, у бабушки Аси, как иногда называла ее Алиса, не нужно было притворяться, подбирать слова, изображать эмоции, которых нет, и скрывать те, которые есть, не нужно было казаться кем-то, кем на самом деле не являешься, и можно было не скрывать своих собственных странностей.
- Ой! Совсем забыла! Я же апельсины принесла, - Алиса взяла пакет и направилась в кухонную зону. – Надо помыть… А, нет, они в вакууме.
Алиса уверенно открыла один из шкафчиков и достала фарфоровую тарелку – еще один пережиток прошлого, привычным движением потянула за клапан, вскрыла упаковку, и к аромату пирога добавился запах свежепочищенных апельсинов и грейпфрута. Она высыпала фрукты на тарелку и торжественно водрузила ее на стол-стойку.
- Неси сюда, - скомандовала Ася, расставляя чайные чашки и блюдца на маленьком столике возле диванчика и кресел. – Все готово, только пирог остался.
Пит пришел ровно в тот момент, когда Ася достала пирог из духовки и переложила его из формы для выпекания на большую круглую тарелку. Увидев, что все в сборе, он молча скрылся на несколько минут и вернулся чистым и свежим, переодевшимся в привычную домашнюю одежду: свободные черные брюки и темно-синий просторный балахон, напоминающий одновременно толстовку, худи и пончо, спокойным и мягко улыбающимся одними глазами, как всегда.
- Привет, бабуля! Привет, Алиса!
- А, вот и наш Пит, все точно, как в аптеке!
- Бабуля, ну откуда у тебя эти выражения: как в аптеке?! – Пит уселся в кресло рядом с Алисой и с улыбкой продолжал: - Во-первых, мы с Алисой весьма смутно себе представляем, что такое аптека, и тем более, почему там всегда все точно. Правда, Аля? И даже не пытайся нам рассказывать, пожалуйста. А во-вторых, если уж хочешь подчеркнуть, что что-то происходит вовремя, говори, все точно, как в атомных часах или как в космических технологиях. Ладно?
- Ну, уж не знаю, как там у вас в космических технологиях. Что-то я сомневаюсь, что там так уж все идеально, - с улыбкой ответила Ася, разрезая пирог и раскладывая его по блюдечкам.
- Кстати, а по какому случаю пирог? – пытаясь сдержать улыбку, Алиса сделала недоумевающее лицо.
Ася картинно сдвинула брови:
- Как ты могла забыть?!
- Она не забыла, - вступился Пит, - смотри, она ведь даже оделась по случаю. Тебе очень идет, Аля.
- Итак, мы сегодня празднуем 151 годовщину первого полета человека в космос, - Ася сказала это неожиданно торжественно, и голос ее дрогнул.
- Ребятки, как хорошо, что вы пришли, спасибо, что порадовали старушку, - продолжала она мягко и как-то по-домашнему. - Это, наверно, смешно звучит, но для меня это и правда праздник. Я же тоже мечтала быть космонавтом, представляете?
- Да, мы знаем, бабуля, ты рассказывала.
- Да. Тогда многие мечтали. А особенно сразу после полета, если бы вы знали, что тогда началось! Как все ликовали! Настолько все верили, что уже лет через 20 это будет обычным делом, а лет через 50 полететь на Марс будет все равно что на трамвае прокатиться.
- На трамвае? – теперь Алиса неподдельно удивилась.
- Ну, это был такой транспорт, типа метро, только, конечно, примитивнее.
- А вы как себя чувствовали, когда он полетел?
- Ну, Алиса, я не такая старая все-таки, я тогда еще не родилась. Но мама мне рассказывала о своих впечатлениях, и многие рассказывали, как это было невероятно и вдохновляюще. Все человечество было на таком подъеме…
Алиса слушала Асю, ее немного наивный рассказ с остановками на тысяче ненужных мелочей, которые казались такими значимыми, что их непременно надо было не только упомянуть, но и хорошенько втолковать собеседникам, и ей, Алисе, было так тепло, уютно и спокойно, так хорошо, что казалось, что смысл жизни и есть в таких вот вечерах и беседах с, в сущности, чужими, но такими близкими людьми.
- Да, удивительно, насколько человеческие прогнозы относительно развития технологий и вообще будущего неточны, - заметил Пит.
- Ну, не скажи, огромное число прогнозов сбылось и продолжает сбываться, - возразила Ася, - возьми любую фантастику столетней давности, а еще лучше, двухсотлетней, уверена, что тебе даже читать будет неинтересно, потому что все или почти все – это уже реальность или даже прошлый век. Вот послушай: беспроводная аудио и видео связь, беспроводная передача энергии, роботы, искусственный интеллект, биотехнологии, клонирование и выращивание органов для трансплантации, генная инженерия, … - Ася продолжала перечислять современные и не очень достижения науки и технического прогресса. - Единственное исключение, пожалуй, это освоение космоса, тут даже самые сдержанные предположения оказались слишком смелыми. Но думаю, и тут скоро будет прорыв, правда, Пит?
- Хотелось бы, чтобы на этот раз все получилось, - Пит ответил сдержанно и неохотно, как и всегда, когда речь заходила о его работе.
- А как вы думаете, почему за последние 50-70 лет, а может быть, и меньше, случился такой резкий скачок? – Алиса захотела свернуть с темы космоса. - Ведь, действительно, многие идеи были высказаны давным-давно, разработки велись десятки лет, куча открытий, но принципиально до последнего времени ничего не менялось? Я имею ввиду научно-технический прогресс в целом, в широком смысле, и вообще, прогресс цивилизации.
- Я думаю, что дело в том, что люди наконец-то перестали ждать катастроф. Перестали их ждать и перестали их бояться, - впервые за вечер Ася стала очень серьезной.
При слове «катастрофа» Алиса вздрогнула и непроизвольно сунула правую руку в карман, где лежали ее восемь кубиков наподобие игральных костей – не то талисман, не то привычный способ успокоиться. В минуты беспричинной тревоги она всегда перебирала пальцами эти кубики, успокаиваясь, настраиваясь на поиск ответа на смутный еще не сформулированный вопрос или решения еще не оформившейся и не проявившейся проблемы. Когда тревога постепенно укладывалась, Алиса бросала кубики, смотрела на выпавшие числа и всегда знала ответ или решение.
Но нынешнее состояние не было тревогой или даже намеком на тревогу, это было что-то совершенно новое, какое-то незнакомое чувство, скорее, предчувствие чего-то. Какое-то холодное, гадкое, липкое, сжимающее, парализующее, удушающее ощущение то ли откуда-то проникло и распространилось по телу, а может, оно всегда было где-то глубоко-глубоко, просто спало, а теперь неожиданно проснулось и поглощать Алису изнутри. Алиса сжала кубики, потом отпустила и начала перебирать их, быстро, нервно, почти отчаянно. Она надеялась, что никто не заметит происходившего с ней и ей удастся избежать расспросов, едва ли она смогла бы объяснить, что именно с ней происходит. Пит и Ася, конечно, заметили, ведь Алиса совсем не умела скрывать своих чувств, и тем не менее, ничего не спросили.
- Я имею ввиду катастрофы в широком смысле слова, не только природные катаклизмы, землетрясения там или ураганы и тому подобное, - продолжила Ася после некоторой паузы, - я имею ввиду все, что грозило выживанию человека: потенциальная возможность голода, болезней, риски по обеспечения выживания потомства и тому подобное, все то, что заложено в нас нашей биологической программой. Что бы мы, люди, человечество, о себе не мнили, о том, какие мы разумные, духовные, «венец природы» и прочая глупость, все это было бла-бла-бла, потому что мы все были заложниками наших биологических программ, которые руководили нами гораздо эффективнее, чем социальные, этические, духовные правила и нормы. Мы были животными, да и сейчас во многом животные, но тогда на 100% мы были животными, которые думали, что если они создали письменность, компьютер и космическую ракету, то это значит, они выше всей природы. Как бы не так! Мы ничего не могли сделать, пока были приматами, а именно ими мы и были, потому что приматы заботятся только о еде, жилье, безопасности, размножении и немного о статусе в сообществе себе подобных. И именно это определял то, что ресурсы тратились не на научно-технический прогресс, не на развитие нас как цивилизации, а на мелкие и крупные междуусобицы, конкуренцию, разбазаривание ресурсов и так далее.
- Ну, конкуренция и сейчас есть, - возразила Алиса. Она все еще перебирала кубики в кармане, но теперь уже немного более спокойно.
- Безусловно, конкуренция, амбиции, стремление к первенству, иерархичность – все это было, есть и будет. Но все-таки сейчас мы, точнее, вы, - Ася посмотрела на Пита и Алису, - принципиально отличаетесь. Конечно, это прежде всего социальные достижения – полностью побежден голод, все обеспечены необходимыми ресурсами: еда, чистая вода, тепло, крыша над головой, проблема биологического выживания больше не стоит. Проблемы безопасности нет, никакой неконтролируемой агрессии и конфликтов. Природные катаклизмы прогнозируются и принимаются превентивные меры, никто не страдает и тем более не гибнет. Проблема оставить потомство, продолжить свои гены и обеспечить их выживание также решена. Совершенная медицина, позволяющая продлить жизнь практически до бесконечности. Кстати, я уверена, что продолжительность жизни будет только расти. По мере ухода тех, кто помнил, что средняя продолжительность жизни около 75 лет, все больше людей будет верить, что норма – это 100, 120 или 150 лет, а после смены этого поколения для следующего 150 будет уже не нормой, не средним возрастом, а минимум, и средний возраст возрастет до 200, и так далее. При нынешнем уровне медицины, который, я уверена, будет только расти, продолжительность жизни будет ограничиваться только психологическими факторами, только представлениями людей о том, сколько лет жить возможно и нормально.
Ася остановилась, собираясь с мыслями, а затем продолжила:
- Конечно, в этом заслуга биотехнологий, генной инженерии, нейронаук, подкрутили нам и гены, и мозги, то, с чем пытались, и не очень результативно, справиться философия и психология, прекрасно справилась биология. Мы наконец-то смогли оторваться хоть на миллиметр от своей природы, забыть на секунду, что нам надо заботиться о выживании, мы по капле стали приближаться к тому, что уже много веков привыкли о себе думать: что мы люди, а не животные, что мы разумные, осознанные, свободные и так далее, мы перестали себе внушать разные страшилки, мы научились не думать постоянно о проблемах и угрозах, а думать о возможностях, но не на словах, не декларативно, а по-настоящему. Вот что я имею ввиду, когда говорю, что мы перестали ждать катастроф и перестали их бояться. И вот результат.
Пит и Алиса слушали, не перебивая. Алиса все еще пыталась справиться с нахлынувшим на нее новым ощущением, а Пит просто молча внимательно на нее смотрел, лишь его незримая улыбка куда-то исчезла.
- Я загрузила вас, ребятки, простите старушку, - улыбнулась Ася. – Это все на самом деле имеет больше отношения к вам, чем ко мне.
Ася отрезала по кусочку своего пирога, разложила по блюдцам, разлила по новой порции чая.
- А теперь скажите, что вас беспокоит. А, Алиса? – Ася посмотрела на нее внимательно и серьезно, без привычной мягкости и даже нежности, а как-то строго, словно учитель на экзамене спрашивает студента, который обязан знать ответ, но почему-то не может его вспомнить.
- Я не знаю, - призналась Алиса.
- Пит?
- Такое чувство, неприятное, очень неприятное, - Пит говорил как всегда спокойно, лишь крошечное напряжение лица и тела выдавали его состояние, - такое холодное, гадкое, липкое, сжимающее, парализующее, удушающее ощущение, не знаю, откуда оно взялось, то ли извне, толи изнутри, не могу пока понять, что оно значит.
По удивленному взгляду Алисы Пит понял, что перестарался с подробностями.
- Я просто увидел, что с тобой что-то происходит, и настроился на тебя, - объяснил он мягко. – Что это за ощущение?
- Я не знаю, - повторила Алиса. – Мне кажется, что произойдет что-то ужасное. Я не могу объяснить, почему, я не знаю, что именно, просто мне так кажется.
- Ну, этого мы наверняка не знаем, - сказала Ася, - но конечно, интуиция – великая вещь. При всей моей наукоориентированности я привыкла доверять своим чувствам. А ты?
- У меня много сомнений, иногда мне кажется, что это просто совпадение, когда я просто знаю, как будет, что делать и тому подобное.
- Как, например, сегодня с апельсинами? – теперь голос Аси звучал гораздо мягче.
- Как вы догадались? Ну, да, я была уверена, что куплю их. Хотя вероятность была ничтожно мала.
- Ну, это несложно, до этого можно было даже логически дойти. Но с ощущениями не всегда так. А что тебя спровоцировало?
- Вы сказали, что мы перестали ждать катастроф. В самом начале, еще до объяснения. И я мгновенно почувствовала этот холод и что-то липкое, и … Ну, то, что Пит описал. Все в точности.
- Интересно. Но я бы не спешила делать выводы. Понаблюдай за этим состоянием, может, это действительно просто совпадения.
- А что говорят твои кубики? – спросил Пит.
- Я не хочу пока на них смотреть. Еще не время, - ответила Алиса, а про себя добавила «и я очень боюсь».
- Не стоит бояться, - ответил Пит, словно услышав ее мысли, - но если не хочешь, то, конечно, не надо.
- Давайте пить чай и кушать пирог, - сказала Ася. – И если позволите, я еще кое-что расскажу вам из истории космонавтики.
Ася снова начала рассказывать со всеми подробностями, словно она сама присутствовала при всех описываемых событиях, о первых космонавтах, выходах в открытый космос, о трагической гибели нескольких экипажей, строительстве орбитальных космических станций и о многом-многом другом.
Чай был допит, пирог доеден, и время уже давно перевалило заполночь, но Алиса все сидела на мягком уютном диванчике, поджав ноги, и продолжала слушать, и хотя прежнее чувство спокойствия так и не вернулось к ней, ей все-таки было очень тепло, уютно и хорошо здесь, и очень страшно было уйти домой и остаться одной наедине с этим новым ощущением.
- Мне очень не хочется уходить, но пора, - сказала, наконец, Алиса.
- Не хочется, так не уходи, - ответила Ася. – Правда, Пит?
- Конечно, оставайся у нас, - ответил Пит невозмутимо.
- Нет, я пойду. Извините, что просидела у вас почти до утра, не дала вам спать. Но с вами так хорошо.
- Не извиняйся. Если бы мы захотели спать, мы бы тебе сказали. Тебе уже не так страшно?
- Все еще страшно. Но я справлюсь. Спасибо большое за чудесный вечер. Спокойной ночи, вернее, того, что от нее осталось.
- Спасибо, что пришла, - ответила Ася. – Приходи почаще. А сейчас и тебе спокойного сна.
Алиса поднялась в свою квартиру на пятом этаже, сбросила кимано, брюки и топик и уже хотела было нырнуть в постель, но в вдруг передумала, включила лампу, достала из кармана кубики и сжала их в кулаке. Неприятное ощущение почти исчезло, но вопрос или проблема так и не прояснились. Алиса несколько минут пыталась сформулировать, что же она хочет понять, но так и не смогла и просто бросила кубики на стол. Все восемь кубиков показали максимально возможное число – 6. Алиса выключила лампу, легла и мгновенно успокоилась. Теперь она точно знала: в будущем случится что-то ужасное.
Продолжение следует ...