Исход

... Хозяин хлюпал по вселенской грязи, бубня под нос геройскую песню из культового синема "Капитаны случайной карьеры":

- Зачем начальник отвязал Муму, я не пойму, я не пойму

Почто начальнику нужна Мума - не понимаю это нихрена...

Это был хит последней надежды хипстеров их столичных коворкингов.

И под такую легкую минорность публикую очередную главу антиутопического романа "Артинский ярус".

Глава 22

Свердловская область, г. Красноуфимск - Башкирия, Мечетлинский район, село Больше-Устьикинское, санаторий «Карагай».

Ноябрь, 202... г.

Халифат приехал рано утром. Впрочем, никого не разбудил – Федор с Флорой блаженно лежали в постели. Федор глубокомысленно рассуждал о несомненной пользе курения лежа, объясняя оппонентам, что вся проблематика подобного курения заключается лишь в абсолютно неподходящих для этого занятия массивных пепельницах и активного нежелания особей женского пола проветрить обкуриваемое помещение. Оппоненты и одновременно особи женского пола, а именно Флора, перебивали расклады Федора размышлениями о невероятном «божественном сексе», отчаянно пощипывая Федора за волосья на груди. До тех пор, пока не булькнула рация, все было мирно и покойно. Но когда Флора, сообщила, что «на связи», то крайне смутилась и засуетилась.

- Что такое? – обеспокоенно спросил Федор.

- Сейчас Абый со свои каганатом приедет, - отмахнулась Флора, экстренно натягивая джинсы. – А еще люди из Красноуфимска. Будет какая-то встреча в верхах. Нужно подготовиться, стол накрыть, самовар раздухарить.

Федор потянул из-под подушки «глок».

- Не волнуйся, все будет мирно, отец сразу успокоил. Какие-то очень деловые переговоры хотят провести, что-то обсудить, - заметила его движение Флора. – Но самовар на твоей совести, - лучезарно улыбнулась она.

Федор затушил окурок в той самой массивной пепельнице, ставшей предметом его глубоких утренних рассуждений, и начал осматриваться в поисках очков. Очки искал по стародавней привычке – зрение у него радикально улучшилось, и «великий башкирский стрелок», как его прозвали устьикинцы, вполне мог обходиться без очков. И без похмелья – Федор в течение всего дня активно употреблял крепкие напитки, но никаких неприятных последствий от своих излишеств не ощущал. Отдых в санатории «Карагай» сказывался весьма благотворно.

Пока Федор на площадке перед главным санаторным корпусом раскочегаривал огромный трехведерный самовар, водруженный на широкой липовой колоде, Андрей меланхолично рубил широким топором мясо на крупные куски – Флора и его попутно к встрече гостей успела запрячь. Поскольку на общем собрании башкирского халифата с трудом и великими спорами договорились, что как минимум год домашних животных не забивать без достаточных на то оснований, то кормились заморозкой. Замороженного мяса хватало – недавно парни опять пригнали откуда-то пяток рефрижераторных фур и, конечно же, поделились добычей с санаторием. Что это было за мясо – аргентинская тридцатилетняя говядина или легендарная австралийская кенгурятина – никто не ведал, но по документам и ярлыкам все это было произведено в России и даже в Вологде. Андрей рубил с жестким хеканьем и бросал куски мяса в огромный алюминиевый чан. В том, что через пару часов все это превратится в украшение стола, сомнений не была – Флора с девушками хозяйство вели отменно.

На территорию санатория лихо зарулило сразу пять внедорожников – халифат приехал. Из машин выгрузились почтенные старики, уважаемые мужики, крепкие парни, а из пятого авто четверо явно крутых парней. Абый сразу же подошел к Федору:

- Это парни с Красноуфимска, от Алика. Проблем не будет, случившееся посчитали досадным недоразумением, Алик даже уверяет, что доволен – от проблемных людей избавился. Сегодня у нас с ним дипломатия намечена, разговоры важные будем вести. Алик серьезное дело затеял – в Уфу переезжают всем городом. А вот это тебе от Алика аванс - десять коробок патронов к твоему стволу, стреляй много и на здоровье, - сообщил Абый.

Федор принял тяжеленький пакет и поблагодарил старика. С отцом Флоры и его братьями, а также с их многочисленными сыновьями Федор уже познакомился. Случилось, можно сказать, взаимопонимание, на доверии основанное. Флору в семье очень любили, а Федор – он уважать себя заставил.

- Ну что, Федя, башкирские жены – лучшие в мире? Не надумал еще обрезание сделать? – заржали подошедшие седобородые братья Флоры, которые, понятное дело, тоже вошли в состав курултая и сейчас вместе с Абыем приехали представлять халифат.

- Вот ржете как кони, а лучше самовар помогите затащить в банкетный зал – закипел уже, - отмахнулся от шутников Федор. Хотя, шутки-шутками да со скабрезными прибаутками, но резкое изменение матримониального состояния Федору очень нравилось. Особенно Флора. Флора была великолепна. Да и с братьями нашелся общий язык – русский. И с помощью веселых башкирских братьев Федор поволок в столовую пыхтящий самоварище. От кипящего агрегата смолисто шел изумительный дух сосновых шишек – не зря ж санаторий в великолепном бору обосновался. Водрузили агрегат на мощный круглый стол, собранный поселковыми умельцами из сплошного дерева. Флора уже грузила на столешницу плошки с медом и какие-то орешки с прочими мелкими кулинарными изысками.

- Места всем хватит? – прикинул Абый. – А если не хватит, за другими столами расположатся. Главное – не участие, главное – присутствие. Почет! Так я думаю, - рассудил старик. – А про угощение – на тебя, дочка, полагаюсь. Не подведи!

Тут и красноуфимские гости подъехали. Девять человек. Прибыли на трех джипах. Халифатцы встретили их все вместе, на подступах к главному санаторному зданию. Поздоровались, слегка приобнялись-побратались, проводили гостей в общий зал, предложили размещаться как удобней, чтоб чинно, но без особых церемоний. Четверо главных представителей Красноуфимска, посетив туалет – помыв руки, расположились за главным столом с пятью членами курултая.

Авторитетный красноуфимец Алик сразу же взял слово: - Вы уж простите, почтейнейшие, что правила и обычаи наши нарушаю, сразу же к разговору хочу приступить, но время сейчас такое, нет у нас сейчас совсем времени. С огромной радостью вновь встречусь с вами, когда все уладится- обустроится, но сейчас вынужден сразу задать несколько вопросов, ответы ваши для нас всех очень важны. Поэтому я и обозначил эти вопросы еще вчера, в своем письме. Первое: как вы знаете, в Красноуфимске больше жить нельзя, приходится эвакуироваться. Эвакуироваться всем городом. Мы к этому готовы. Не спрашивайте, какими усилиями это далось и через что пришлось переступить, но мы экстренно сумели подготовиться к срочной эвакуации. Иначе нельзя – каждый день проживания в Красноуфимске грозит серьезными последствиями. Речь идет о жизни десятков тысяч людей. Мы выжили в этой всеобщей смерти, должны снова выжить в этой новой для нас жизни. Местом эвакуации мы определили Уфу, столицу бывшей Башкирии. Понимаем, что у вас, в Мечетлинском районе, могут быть свои жизненные интересы в этом уже мертвом городе. Но, выбирая между Уфой и Казанью, мы именно потому и предпочли Уфу, что от вас до этого города всего три сотни километров. Мы хотим оставаться у вас в соседях. Быть добрыми соседями. Потому что помощь всегда будет нужна. И вы нам сможете помочь, если что, и мы вам всегда помочь будем обязаны. Это наш долг, общий долг всех выживших. В этом и состоит наш первый вопрос – вы не против того, чтобы мы переехали в Уфу?

- Сегодня всю ночь именно это и обсуждали, - ответил Алику Абый. – Сразу скажу – на Уфу у нас были свои планы. Понятно, что по части добычи всего, что может быть ценным, или, если прямо говорить, масштабные планы по мародерству. И сейчас уже наши ребята неплохо порезвились в бывшей нашей столице, а по весне рассчитывали отправить туда караван. Ночью совещались и решили – вам сейчас этот город нужнее. Нет времени на размышления и разъезды с разведками, потому что впереди зима. Нужно обустраиваться. Поэтому на вопрос мы отвечаем «да». И всегда будем готовы помочь соседям. Путь на Уфу свободен, наши парни дорогу вычистили. Сможете проехать без остановок и препятствий. Но попутно у нас возник еще такой вопрос. Он, конечно, не главный, но нужно еще и его обсудить – радиация. Думаю, вы сами разберетесь или уже разобрались с тем, что произошло в Красноуфимске, подлость это целенаправленная или просто случайность, но ясно, что в городе больше никому жить нельзя. С этим понятно. Но я не про город, а про реку. Впереди весна. Все эти радиоактивные смывы попадут в одно место – в нашу реку, а затем и вашу реку, в Уфу. Специалистов по радиации у нас нет и прогнозировать ситуацию никто не сможет. У вас есть какие-то предположения?

- Прогнозов у нас тоже нет, все наши знатоки радиации, по сути своей и знаниям как эксперты сведущи лишь на уровне «вспышка слева – вспышка справа». Есть только надежды. А надежда такая – после того, как пройдет половодье и ториевый песок частично смоет, уровень этой пакости в реке будет невысоким. Будем верить, что и до вас не дойдет, а до Уфы тем более. Город, я думаю, будет еще долго фонить. Насчет же целенаправленной поганки – сразу же возникает классический вопрос «кому выгодно?». Выгодно могло быть только артинцам – Красноуфимск закрывал им дорогу на Пермь. Учитывая, что Нижние Серги закрывают им дорогу на Екатеринбург, то выгоду искать можно здесь. Но выгода очень слабая – проще было мирно соседствовать, а артинцы на это очень даже согласны, и многие наши предложения поддерживали. Зачем им устраивать подлости с совершенно непредсказуемым результатом? Барахла, что в городах оставалось, надолго еще всем хватит. Красноуфимск и после весеннего половодья может остаться мощным источником радиации, поэтому риск не просто бессмысленный, но и коварный. Даже проезжать по нему опасно, как и сейчас, так и, вероятно, весной не менее опасно будет. Выигрыш слишком сомнителен.

Тем более, что сотрудничество подтверждено делом, - продолжил Алик. - Артинцы пришли к нам на помощь и приняли к себе почти две тысячи человек, стариков и матерей- одиночек с малыми детьми. Избавили нас от проблем. Сами понимаете – обустраиваться на новом месте занятие непростое, большие людские силы потребуются и крепкие умелые руки. Немощный народ станет для нас тяжким грузом – нехорошо и неправильно так говорить, но приходится. Потому что это очевидно. Поэтому мы вынуждены были пойти на такой шаг. И потому я обращаюсь к вам с таким вопросом – сможете ли вы принять от нас еще полторы сотни человек? Говорю сразу – это будут люди очень пожилые, но татары. В Арти мы отправили в основном русских, а нашим старикам- татарам нужны и важны мусульманские обычаи, да и мечеть. В Артях всего этого нет. Очень прошу вас – примите наших людей. Когда обустроимся, то мы постараемся их вывезти. Продуктов и других запасов я вам подгоню, надеюсь, что в этом смысле обузой наши старики вам не станут. Прошу для них лишь жилье и присмотр.

- Этот вопрос тоже обсудили и отвечаем «да», - ответил абый. – А расположим ваших людей прямо здесь, в этом санатории. Не раз уж обсуждали зимовку этих зданий: отопление всех корпусов очень затратно и без проживающих в этих зданиях людей смысла не имеет. Да и без живых людей дома долго не стоят. Но мы очень хотим сохранить этот санаторий. Потому считаем, что столь доброе дело, как дать кров и помощь достойным старым людям, нам лишь на пользу пойдет. Знаю я, что ты, Алик, дал уже команду, чтобы автобусы с пожилыми людьми отправить, так скажи прямо – мы успеем поесть и спокойно о разной мелочи переговорить, покуда они приедут и мы выйдем их встречать?

- Ох, и мудр же ты, председатель курултая, ох и мудр. Восхищен твоей прозорливостью – явно разведку в наши края принаправил. Повезло Устьикинску с таким руководителем! – воскликнул Алик. – Как минимум час на то, чтобы отведать угощение твоей прекрасной дочери у нас есть.

- Зачем разведчиков засылать, отношения портить? – усмехнулся Абый. – И у нас в ваших селах родственники живут, да и у вас тоже. А земля родная быстро слухами полнится.

Флора с помощницами стремительно накрыли стол – не особо богато, не добрые старые времена, в Погибель ушедшие, когда гостя на убой потчевали: плов, еще шкворчащие лепешки да смачные куски хорошо прожаренного мяса, восхитительно пахнущего чесночком и какими-то изумительными травками. Украсила стол мощными фарфоровыми супницами с дымящейся (*) дымламой. Хлопотавшие на кухне женщины споро накрыли столы халифатцам и красноуфимским бойцам – удивительно, но великолепные блюда были приготовлены всего лишь за полтора часа. Расстарались башкирочки!

Халифат с красноуфимскими лидерами бойко начали есть, аппетитно, с похвалой каждому блюду и отдельному доброму куску, даже с чавканьем – проголодались за ночь перед судьбоносной встречей. Насытившись слегка и вновь похвалив отменную еду, Алик откинулся на спинку стула, приподнял чарку: - За вас, почтейнешие! За радушный прием и благожелательную встречу огромный рахмат и спасибо от всех жителей Красноуфимска.

- И вам спасибо за добрые слова и добрые дела ваши! Непросто было вот так людей собрать, все организовать, спасение устроить. Рассказали мне вчера, что огромные очереди стояли у шиномонтажек, люди зимнюю резину ставили, да водой машины старательно отмывали. Вот даже такую мелочь продумали – и дорога безопаснее будет, снежок-то уже сыплет, гололед на горах наших башкирских начинается, да и в летних шинах радиоактивный песок с собой не повезете. Даже за это стоит отдать вам должное! Сумели все продумать! – поднял ответный тост Абый и слегка пригубил свою чарку. – Не охоч я уже до спиртного, годы не те, уж извините. Но вы, на меня, седого и немощного, внимания не обращайте, сами наливайте-пейте-угощайтесь!

- Дело, конечно, непростое мы начали, и чувствую, что хлебнем еще горюшка с этим великим переездом, - сказал Алик. – Непросто будет на новом месте новую жизнь начать. Но жизнь – вот это сегодня главное. А для себя я понял, что на пользу нам этот исход пойдет: общее дело сплотит людей, научит жить вместе, не в порознь. Делами люди познаются, за дела уважение воздается. Но то, что люди привыкли жить на особицу, каждый за себя, - вот в этом, считаю, беда большая. В городе, пусть даже небольшом, как Красноуфимск, что людей объединяло – о качестве жизни заботились, о комфорте совместного проживания, об улицах и дорогах спорили-ругались, про благоустройство думали. Общие, хоть какие-то, но общие задачи у людей были. И на решении этих задач держались общегородские интересы. Люди отстаивали свое мнение и свои интересы. Сообщество на этом строилось. Не особо сплоченное, очень разрозненное, но сообщество. Бизнес какой-то был, не великий, но и он на сплочение общегородского сообщества работал. А сейчас уже не просто общие интересы важны, нужен единый всеобщий настрой, единое мнение и понимание, согласованные с этим мнением совместные усилия. Вот тогда выживем. Именно этого результата я жду от нашего вынужденного переезда.

- Если бы Красноуфимск остался городом выжившим и благополучным, если бы этой пакости с Зюрзи не нанесло, то все занялись бы своими частными мелкими заботами – жилье утеплить да обустроить, чтоб зимой не замерзнуть, продуктов запасти, чтоб уверенными быть да больше соседа по лестничной клетке мешков с крупой нахомячить. Тем бы дело и кончилось. Без раздумий на перспективу. Человек же одним днем живет, на будущее лишь надеется. Наши люди давненько в светлое будущее верить перестали. А наш вынужденный исход поневоле заставит о перспективе думать и будущее просчитывать. Одной надеждой жить не будешь, фундамент любой надежде нужен, прочный фундамент. И мы будем его строить. На этом и объединимся, - продолжил размышления Алик.

И добавил: - Кстати, мне думается, артинцы вот именно с этой своей разобщенностью большой беды натерпятся: у них всегда все вокруг косного завода объединялось, сообща трудились, на заводе все держалось. Но в последние времена, когда кризис промышленность нагнул, а производство из почета вышло, ослаб завод. Да еще и совхозы практически все распались, лишь небольшие хозяйства да мелкие предприятия держались-тужились, деятельность какую-то изображали. Сейчас и села с деревнями сами по себе, в них чуть ли не поголовно одни пенсионеры на дожитие оставались. И Арти, словно дерьмо в луже, без единого стержня остались. От местной власти у них и до Погибели проку не было – вялой власть была да расплывчатой, мелкотравчатой, она и на людях-то показаться боялась, лишь свое присутствие изображала да бюджетец районный осваивала. Сейчас тем более. Вот не удивлюсь, если артинские татары и марийцы надумают к вам в халифат вступить. Чему удивляться-то – вы и хозяйство всегда правильно вели, все, что могли, сохранили, стада пасутся, травушка скошена, хлеб убран, обычаи народные да устои крепки, да и сейчас общего согласия добились. Добрые вы люди, мир вам и процветание!

Алик положил руку на сердце, поклонился Абаю и представителям курултая: - Благодарен вам за все! И за угощение огромное спасибо. От всей души благодарен и вашей прекрасной дочери, Абый! Надеюсь, и наши старики ее заботами не обойдены будут. Скоро, я думаю, автобусы с ними подъедут. Потому вынужден откланяться – пойдут земляков своих встречать.

Встали и красноуфимцы, накинули куртки, вышли на крыльцо. За ними выдвинулись и халифатцы, меж собой при этом обсуждая слова Алика. Логика этих слов была для всех очевидна. Алик откликнулся в рацию «На связи. Заезжайте сразу в «Карагай»! Ждут уже вас». Сообщил, что автобусы на подходе.

Через минут десять на территорию санаторию зарулила полицейская машина с мигалкой, за ней три автобуса. Из автобуса потек народ – ладные и бравые еще старички с бородками и в тюбетейках, бабульки в платочках. Старички, собравшись в группу человек этак в тридцать, сразу двинулись в Абыю, который вышел им навстречу.

- Очень много добрых слов слышали мы о вас, почтейнейший, всегда хотелось встретиться, но вот при каких обстоятельствах увидеться довелось, - с поклоном обратился к Абыю предводитель старческой группы. – Хотелось нам, конечно, вместе с молодежью в новый город ехать, но, посоветовавшись, решили уж молодежь не утруждать заботами-хлопотами, и к вам на поклон пойти. Примите нас на житье? Обузой мы не будем – руки-ноги у нас целы, ремесла знаем, без дела сидеть не любим, поможем чем можем, да и старушки наши мастерицы.

- Искренне рад встрече с вами, гости наши дорогие, - поклонившись, ответил Абый. – Благодарю, что землю нашу выбрали, на помощь, мудрые знания и добрые советы ваши надеемся, сердечно принимаем вас под кров наш. Прошу вас в столовую – после дальней дороги угощение вас ждет, покушайте-отдохните, а потом в новом жилье располагайтесь. Надеюсь, удобно вам будет и комфортно. Устраивайтесь, обустраивайтесь, а потом уж присядем вместе за чашкой чая да и обсудим нашу жизнь. Гостям мы всегда рады, а таким добрым и опытным людям, которые решили с нами тяжелые времена совместно разделить, – рады втройне. Прошу, уважаемые!

Старички потянулись в обеденный зал, где уже бойко хлопотали прибывшие с ними старушки, накрывая столы.

- Флора, я просто поражен – когда вы с девушками столько вкусной еды на такую ораву гостей приготовить успели, - сказал Федор, подойдя к подруге, весело наблюдавшей за разворачивающимся действом. – Ну, понимаю, Абый предупредил. Но когда ж вы все успели. Буквально молниеносно! Это же прорва еды, и вкусной еды, сам пробовал и как всегда в восторге. Какие в тебе таланты еще скрываются?

- А это я тебя вечером объясню, любимый, - задорно ответила Флора, тряхнув белоснежной гривой. – Очень подробно объясню и все свои таланты открою. Сейчас, уж прости, дорогой, но нужно по зданиям пробежаться, посмотреть – все ли готово к расселению нашего нового старшего поколения.

- Ну, Федор, ты попал, - бодро засмеялся Андрей, сидевший на широком подоконнике у входной группы и невольно слышавший столь милое воркование этой свежесозданной парочки. – Впрочем, и я попал тоже – буквально только что Флора уговорила меня устроить вечером концерт для прибывших пациентов. Праздник по случаю обретения нового дома, так сказать. Буду песни петь старые и ностальгические от Юрия Антонова. Душевно петь и под гитару. Сам, без ансамбля, один! Быть может, Федя, подпоешь и подыграешь? Не все же время тебе водку пить да по соснам из пистолета лупить без устали.

- Эх, давно, Андрюха, не держал я в руках гитары, - вздохнул Федор. – Да и песни уж все забыл. Лишь «Отель «Калифорнию» помню…

- Вспомни, Федя, обязательно что-нибудь вспомни. И не пугай сегодня пожилых людей своей изумительной, но бесконечной пальбой. Пусть люди спокойно отдохнут и нервы успокоят. Очень эмоциональное это дело – Исход из дома. Даже вынужденный Исход. По себе знаю, - вздохнул Андрей.

Федор согласно кивнул, достал из кармана сигареты и двинулся на выход. Попутно прихватил слегка початую бутылку водки, стакан и набор какой-то закуски. Пошел вспоминать песни былой молодости.

• Если вы прямо сейчас подпишитесь на мой канал - вот это будет песня, господа!