Найти в Дзене
Николай Стародымов

Начало государственной заботы о юродивых в России положил государь Пётр III

Иллюстрация из интернета
Иллюстрация из интернета

СМИРИТЕЛЬНЫЙ ДОМ ДЛЯ СОЛДАТА

23 апреля 1762 года в России учреждена служба психиатрической помощи

Будем откровенны. Есть проблемы, о которых говорить не то чтобы не принято – просто не хочется. В их число входит такое свойство человеческого интеллекта, как отклонения в психике. Наверное, каждому из нас доводилось общаться с людьми, у которых, как говорится, «не все дома» - и как же хочется побыстрее от такого собеседника отойти подальше! Разве не так? И понимаешь, что он не виноват, что это попросту некрасиво, а вот общение хочется поскорее свернуть.

Между тем эта проблема для современного человека чрезвычайно актуальна. Можно сколько угодно говорить и спорить о причинах такого явления, однако статистика убедительно свидетельствует: развитие цивилизации сопровождается увеличением числа людей, страдающих психическими отклонениями.

Данная проблема актуальна и для ветеранов. Ни для кого не секрет, что каждый человек, побывавший на войне, если и не имеет явных проявлений отклонения в психике, то во всяком случае оказывается в составе «группы риска», людей, у которых вероятность появления (проявления) неврозов различной степени значительно выше, чем у его сверстника, войны не прошедшего. Даже если человек не получил ранения или контузии, а только насмотрелся на ужасы реального боя, побывал под обстрелом, эвакуировал раненых и погибших…

И в то же время человек, даже если осознаёт, что у него с головой что-то не в порядке, признать это… Как бы это сказать… Боится, стесняется, не может… Потому что любая другая, даже самая неприятная болезнь позволяет человеку оставаться человеком. Отклонение же в психике…

Нет, только не это!

«Не дай мне бог сойти с ума – уж лучше посох и сума…»

На Руси к людям, «подвинувшимся рассудком», всегда относились если не с уважением, то с искренним участием. Самый яркий (отнюдь не единственный!) пример – Василий Блаженный, по имени которого известен Покровский собор на Красной площади в Москве. Рассказывать о его выходках навряд ли есть необходимость, ибо о них достаточно широко известно.

А вот о другом юродивом того времени, который сумел предотвратить массовое кровопролитие, пожалуй, стоит сказать несколько слов. Житель Пскова некий блаженный – не то Николай Салос (по Казимиру Валишевскому) не то Микула Свят (по Джерому Горсею) – осмелился (впрочем, какое там осмелился – скорее всего, просто не отдавал отчёта, чем ему это может грозить) привселюдно обличить самого Иоанна Грозного в бесчеловечности, и тем самым спас жизни тысячам земляков.

Итак – блаженные.

Отношение к ним извечно было двояким. С одной стороны, как уже говорилось, простой люд жалел их, с другой же убогих старались от общества изолировать – мало ли чего от них можно ждать!.. Вот и определяли их в монастыри, где они работали «за харчи».

Первый законодательный акт в отношение душевнобольных составил Пётр I. (Вот уж поистине трудно найти сферу деятельности, в которой бы этот царь-реформатор не проявил себя!). В 1723 году он издал указ, в котором «дуракам, что ни в какую науку и службу не годятся», запрещается жениться, ибо от них «доброго наследства к государственной пользе надеяться не можно». Кроме того, Петр предписывал лишать их наследства и за счёт этого наследства только содержать. Согласимся, что документ немаловажный, однако довольно однобокий. Жениться нельзя, наследства лишать… Но ведь человеку надо где-то жить, кто-то должен наследством распоряжаться, кто-то должен несчастного кормить-содержать…

И вот 23 апреля 1762 года появляется документ, который по праву можно считать отправной точкой отечественной государственной психиатрии. Парадокс истории состоит в том, что написал этот столь нужный государству указ император, который от всей души ненавидел Россию и все русское. Речь идет о Карле Петре Ульрихе, сыне герцога Фридриха Голштейн-Готторпского, – этот до мозга костей патриот своего заштатного герцогства, к тому же завоёванного Данией, правил Россией под именем Петра III. Именно он повелел «безумных, ежели родственники иметь оных у себя не пожелают, не в монастыри определять, но построить на то нарочный дом». При этом не удержался и приписал: «как то обыкновенно в иноземных государствах учреждены долгаузы…». При этом имения, принадлежавшие душевнобольным, могли передаваться наследникам только после смерти несчастного, а до того оно передавалось «токмо в смотрение и порядочное содержание по описи с распискою тем людям, кто по них к тому именно наследники быть имеют».

Судьба этого незадачливого императора известна. В том же году его свергли с престола. Пётр отрекся от царствования, согласился навсегда покинуть ненавистную страну и просил совсем немногого: любимого негра Нарцисса, скрипку, немецкую Библию и мопса. Однако его супруга Екатерина рассудила иначе: а вдруг муженёк передумает? И во исполнение её воли (уж высказанной вслух или исполнители и без слов всё поняли, неведомо) свергнутый монарх приказал окружающим жить долго, но уже без него.

Вот ведь как: сама тоже немка, тоже из захолустного герцогства (правда, бытует мнение, что она незаконнорождённая дочь Фридриха Великого, ну да только это не доказано), а ради российского престола мужа – земляка и дальнего родственника – не пожалела…

Впрочем, это так, к слову. Екатерина своим указом от 1 ноября все того же 1762 года подтвердила указ покойного супруга о строительстве специальных психиатрических лечебниц. Ну а на первое время предписала размещать душевнобольных в монастырях, правда, в специально выделенных для этого помещениях. В Москве для этой цели было решено использовать Андреевский монастырь в Пленницах, что у подножья Воробьёвых гор.

Таким образом, именно 1762 год можно считать годом, когда отечественная психиатрическая наука получила государственную поддержку.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что к этому времени уже существовало специальное психиатрическое отделение при медицинском учреждении. В 1756 году оно было открыто при Московском главном военном госпитале. Так что именно военной медицине в России принадлежит пальма первенства в лечении душевнобольных. Наверное, это вполне закономерно: не у каждого человека психика вынесет кошмар боя, тем более рукопашной схватки…

Наверное, есть необходимость вспомнить в связи с этим, что именно в том году началась Семилетняя война. Об этой войне при случае ещё пойдёт речь; тем более, что о ней есть много поводов поговорить: здесь и первая крупная победа русских войск над прусскими при Гросс-Егерсдорфе, здесь и дипломатические (псевдодипломатические?) маневры генерал-фельдмаршала Апраксина, и болезнь императрицы Елизаветы, и эпидемия оспы, от которой погибло воинов в 8,5 раз больше, чем от пуль и штыков неприятеля…

Так стоит ли удивляться, что у рядового солдата от всего этого нагромождения пойдет кругом голова…

Первое отделение для душевнобольных в построенной по указу Екатерины больнице открылось лишь в 1776 году. Однако это было каплей в море. Вспомним также, что Екатерина провела массовое сокращение монастырей, которые, как указывалось выше, традиционно заботились о местных юродивых. В результате значительное число психически больных людей теперь содержалось в «смирительных домах», т.е., по сути, в тюрьмах. Да и финансирование психиатрических отделений и больниц оставалось хронически нищенским…

И всё же первый шаг был сделан. Умалишённых людей теперь не просто изолировали от общества, но и начинали, несмотря на все издержки, заботиться о них, лечить…

К сказанному выше хочется добавить еще два факта.

Первая московская психиатрическая больница с 1789 по 1802 годы располагалась в усадьбе графа Салтыкова – нынче это Центральный дом Российской армии. А с 1802 по 1809 годы она размещалась в здании Рязанского подворья – сегодня это всемирно известное здание по адресу Лубянка, 2. Так-то вот сошлось…