— С кем ты там разговариваешь? — спросил недавно муж. — Что, с НИМИ?! Я как раз в это время спрашивала баклажан, зачем он свернул листик. Уточняла: может быть, он хочет, чтобы я его полила? Баклажан притворялся, что не слышит. Писателям нельзя выращивать растения. У нас, писателей, слишком бурная фантазия. Иногда даже хочется дать им имена. Вот этот чувствительный баклажан, который всегда первым намекает на полив, наверняка Семен. Если бы Семен родился человеком, ему бы всегда дуло из окна, или было слишком жарко, или стул неудобный. У них у всех разные характеры, как у людей. Даже у тех, кто одного сорта. Одни сразу вылезают и бодро, уверенно растут. Другие словно оглядываются: куда я вообще попал? Стоит тут расти, или нет смысла в жизни? Быть или не быть? А кто додумался назвать этот сорт помидоров «Веселый гном»? Это же самый грустный помидор в мире. Он выглядит так, как будто его заставляют расти из-под палки. Если бы ко мне пришла служба защиты помидоров, пришлось бы доказывать, ч