Общался на днях с итальянской журналисткой.
Потратил полтора часа на вялое переругивание про русскую военщину и наши с вами бесконечные преступления перед человечеством.
Приезжают они к нам не только с готовыми вопросами, но даже с готовыми ответами, которые мы обязательно должны произнести, полностью признав вину и раскаявшись.
Но я не жалуюсь. В своё время много таких интервью давал: то по грузино-осетинскому конфликту, то после Крыма и «донбасской весны». Нам не привыкать.
Каждое интервью — как очередной допрос. Всегда возникает весёлое ощущение, что по окончании разговора тебя отведут в камеру.
Итальянская это пресса, французская, немецкая, испанская или польская — значения не имеет: русские для них всех априори виноваты.
При этом внешне эти журналисты ведут себя почти безупречно: в спор стараются не вступать и, главное, никаких эмоций не проявляют — а лишь выдержанность и такт.
Будто разведчик перед тобой!
Но на этот раз журналистка не выдержала и процедила в финале:
— Знаете, у Италии тоже были колонии. Но Италия рассталась с ними и не жалеет об этом.
Я засмеялся в голос.
— Странно, — ответил я ей, — что вы об этом сообщаете мне.
Она вскинула взор.
— Это надо Киеву сообщать! — пояснил я. — Украина вообразила себя империей и вцепилась в Крым, в Донецк, в Луганск — вместо того чтобы дать юго-востоку, при чутком внимании европейских наблюдателей, решить, как и где они хотят жить. Но вы, напротив, накачиваете Украину ложным имперским чувством и ощущением вседозволенности!
А ранее это надо было вам сообщать Тбилиси, чтоб и они не воображали себя империей, а позволили осетинскому и абхазскому народам самим выбрать, где им жить. Отчего ж вы, итальянцы, не научили их своему антиколониальному опыту? Зачем вы их учите ровно противоположному?
Журналистка, до сих пор имевшая ответы на любой вопрос, тут вдруг смешалась и замолчала.
Зато я не замолчал и поведал ей одну историю.
Однажды, рассказал я, привелось мне выступать в итальянском городе Турине. Ещё до войны, до киевского «майдана», давно. Было прямое включение итальянского телевидения с книжной ярмарки, и меня как почётного гостя поставили рядом с местным мэром.
Надо сказать, что в тот день Италия отмечала очередной юбилей объединения страны.
(Ведь эту страну, если вы вдруг не знаете, объединил Гарибальди только в XIX веке — Италия совсем молодое государство, не то что мы).
И я шёпотом спросил у переводчика: а можно я поздравлю итальянцев с этим великим днём?
Он на меня буквально замахал руками: ни в коем случае, нет.
«Итальянцы ненавидят этот праздник!» — прошептал он.
Вечером мы сидели за дружеским столом с итальянскими приятелями, и они мне признались: если б вокруг не было полиции и армии, Италия давно бы передралась и распалась. Причём даже не север с югом подрались бы, а самые ближайшие территории.
— Вот, — говорили они, — есть у нас, например, город Пиза. Если пизанцам сказать, что вся полиция ушла в отпуск на неделю, они пойдут и сожгут соседний городок.
Я запомнил тот разговор: итальянцы были искренни и говорили об этом чуть устало, как про давно очевидное.
— Но если у вас восстанут Сицилия и Венеция, — сказал я итальянской журналистке, — и начнут войну против Рима, — русские не полезут в итальянские ваши дела и уж точно не начнут Сицилию или Венецию накачивать оружием. А я не приеду к вам брать наглое интервью, снисходительно допрашивая вас, зачем вы закрыли газету «Эхо Пизы» — ведь это противоречит свободе слова.
Удивительно, но журналистка опять смолчала.
Напоследок я напомнил ей про итальянские колонии, ведь и это очень любопытная история.
Есть, как все мы знаем, Украина, отпавшая от России всего 30 лет назад, населённая в основном русскими людьми и уставленная городами, построенными русскими царицами и царями, а также советскими вождями.
И есть, вернее были, итальянские колонии.
Это итальянская Ливия в Северной Африке.
Это итальянская Эритрея, итальянская Эфиопия и итальянское Сомали в Восточной Африке.
Это итальянские концессии в Китае.
В Европе Италии принадлежало королевство Черногория.
Кроме того, итальянцы совместно с Третьим рейхом имели протекторат над Хорватией.
— Все мы знаем, что Сомали и Хорватия — настоящая родина для миллионов итальянцев, не правда ли? — спросил я.
И мне снова не ответили.
Видимо, я что-то перепутал, и она тактично решила меня не поправлять.
Или они сами что-то путают, а?
Только не признаются в этом.
Напротив, они смотрят на нас оловянными глазами и говорят: «Мы же ушли из Черногории, Китая и Эфиопии — значит, и вы должны оставить в покое Харьков и Одессу».
И что нам сказать в ответ?
И надо ли что-то говорить?
