Начало
Со мной ехал из деревни Зуи Кутергин Герман Федорович, который демобилизовался при моем участии за 2 литра спирта. До Армии он был сколько-то кочегаром, да и документы в штабе говорили об этом. Я пришел к штабным писарям и спросил: «Нельзя ли демобилизовать такого-то?» Они спросили: «Кто он? Кочегар к увольнению не подходит, а вот помощник машиниста паровоза подойдет». Два литра спирта – уволили. Дали ему направление к начальнику Благовещенского депо, чтобы он проэкзаменовал его на предмет помощника машиниста паровоза. Кутергин Герман сходил – экзамен сдал и принес справку, что он по знаниям соответствует помощнику машиниста – демобилизовали как специалиста.
Вот мы приехали в Глазов вечерком, купили 2 котелка самогонки на перроне, один выпили, второй котелок оставили. Потом перед самой Зуевкой заснули на своем багажишке у дверей. Поезд остановился, солдаты читают «Зуевка», будят нас. Я какой-то шальной, что ли от радости, котомки выбросил и сам чуть не кубарем из вагона.
Вылезли из вагона с Германом, котелок самогонки не забыли.
- Что будем делать?
На перроне почти никого нет.
Решили достать по паре белья, мыло и сходить в санпропускник помыться. Так и сделали. Багажишко сдали в камеру хранения. После бани пошли в деревню Зуи к отцу Германа. Утром с пельменями и самогоном.
На второй день я встретил из нашей деревни колхозников, приезжавших зачем-то на лошадях в Зуевку. Нас набралось из нашего колхоза 3 солдата, едущих со службы домой: я, Илья Иванович Останин и Гриша из Ларенцев.
На второй день пути мы прибыли в райцентр Богородское. Ездовые привязали лошадей и ушли в столовую. Я остался лежать в санях вниз лицом. Минут десять я лежал таким способом, припоминая все прошлое, что вот только теперь прошло 7 лет с лишним и прибыл окончательно домой. Горько, настоль что-то горько на душе: сколько нет знакомых людей: кто помер, кого поглотила война. Потом решил встать и посмотреть на Богородское. Когда поднялся и посмотрел, то что-то не поверилось – как приведение около саней стояла Клава.
- Ой, приехал!!!
- Приехал – отвечаю.
Лошади были привязаны напротив райкома, она там работала в райкоме комсомола и в окно увидела, что какой-то солдат лежит в санях и решила проверить – и на тебе!
Я переписывался с ней, но чтобы жениться на ней разговора не было, учились мы вместе год на агротехников, были только товарищами, да и за такой период времени мало ли что может быть, так что встретились мы не очень радостно, т.к. я рассчитывал на другую жену.
Но Клава и говорит: «Пойдем ко мне на квартиру из окна лошадь будет видно, придут из столовой ваши – увидим».
Она жила на втором этаже на углу улицы. Пошли к ней, она принесла из столовой ИТР 2 котлетки, хлеба, из шкафа достала бочоночек стеклянный водки. Посидели, потолковали о том, о сем, потом пришли ездовые и мы дружески попрощались с ней.
Путь в 17-18 верст – и окончательно дома (продолжение)
