***
Водитель был мрачен. В который уж раз
Опять поступил этот срочный заказ –
Паломников группа, заняв все места,
Стремилась попасть срочно к лику Христа.
**
В Архызе на камне замшелой скалы
Христа лик открылся, чуть в профиль главы.
И жаждущих толпы на чудо взглянуть
Автобус срывали без продыху в путь.
**
Сегодня, вот, снова – вздремнул на присест –
И полный автобус на двадцать семь мест
Опять нужно в горы стремительно гнать,
В крутой серпантин до скалы поднимать.
**
Водитель был мрачен и, кажется, злей
Он в дух становился от новых речей
Паломников, ведь почти каждый желал
Поведать другим, где он раньше бывал.
**
- А на Соловках – кто бы знал?! – благодать!
Ее и душой и глазами видать,
И там, на горе, на Поклонной, при том
Береза есть, правда, растет что крестом.
**
Мы ей поклонились осенней порой…
- А мы были в Гробе Господнем весной,
В Иерусалиме под Пасху, когда
Огонь благодатный нисходит туда.
**
Вот точно уж видная всем благодать:
Вокруг ничего от огня не видать…
И, верите, правда, - огонь тот не жжет,
Вот как благодать всем Господь подает!
**
А рядом Скала Помазанья Христа –
Мы все приложились к ней в храме тогда…
Чуть-чуть помолчали… Водитель сипел,
Он все раздраженье унять не умел.
**
Хотелось язвительно что-то сказать…
Но кто-то уж вновь: - А сейчас благодать!..
Вот так поднимаясь к Христу на скале –
Отчистить грехи можно в мысленном зле.
**
Туда, говорят, склон к обрыву ведет –
Не каждый, кто хочет, туда и взойдет…
Водитель, вы ж были там, верно, не раз –
Расскажете, может, как есть нам, сейчас?..
**
Тот, было, решил уж сегодня молчать,
Но все же сорвал вдруг молчанья печать:
- О, да, расскажу, коль хотите, я вам, -
Дал волю своим раздраженным словам. –
**
Никто не взойдет от дороги наверх:
Грехи не дадут – вниз потащат вас всех.
Они словно гири вас будут держать…
Какая ж там, в задницу, вам благодать!?..
**
- Водитель, вы – хам, не кощунствуйте здесь!..
Но тот вдруг на тормоз и в руль вжался весь…
Под вой тормозов и глушителя треск
Едва не попадали люди все с мест.
**
На мокрый асфальт от тумана в ночи
Какие-то вышли вдруг бородачи…
Автобус уже серпантин нарезал,
И слева шла пропасть в бездонный провал.
**
До лика Христа было метров пятьсот…
- А ну, выходите все, ё…. в рот!
И крайний направил в людей автомат,
Водитель был вынужден двери забрать.
**
Другой в камуфляже, ворвался в салон.
- Что, свиньи, собрались к Исе на поклон?
Наружу валите все, мать вашу в х...! -
Сейчас мы устроим проверку всех вер…
**
И вот в тишине, что сковала народ,
Паломники вон зашуршали в проход…
- Давай, у автобуса все становись!..
Живее, кто хочет помиловать жизнь.
**
Водитель, вцепившийся в руль, лишь сидел
И молча на прущих наружу глядел,
Которых пихали у выхода в зад
И выстроили у автобуса в ряд.
**
Главарь, видно, с трех, с бородою по грудь,
Стал, выйдя, пред всеми, хромая чуть-чуть.
- Ну, что вы, бараны, застыли в поту?
Баранам нельзя поклоняться Христу.
**
А ну-ка, давайте, тупые скоты,
Снимайте живее со шкуры кресты!
Кто не отречется, не снимет – тогда
Мы их расстреляем и бросим туда…
**
И в пропасть, осклабясь слегка, показал,
Куда от дороги обрыв улетал,
И, как не шутя, приподнял автомат…
И ужас застыли стоящие в ряд.
**
Водитель услышал сквозь стон немоты,
Как зашелестели, снимая кресты…
В кабине застыв, на руле он лежал
И грудь лишь зачем-то рукою прижал.
**
Меж тем тот главарь со склоненных голов
Собрал двадцать семь «отреченных» крестов,
К обрыву, почти за бордюр, подхромал
И руку с крестами над бездной поднял.
**
Трепал ветерок чуть цепочки крестов…
- Вот вера вся ваша с бараньих голов
Что стоит – на свинское ваше житье... -
Никто не готов умереть за нее!
**
И в пропасть с размаху швырнул он кресты:
Блеснули сребром те и даже златы,
И ветер как будто бы их господин,
Рванул их с собой – двадцать семь как один…
**
- О вас неохота и руки марать.
Вас резать, свиней, надо, а не стрелять.
Валите, шакалы трусливые, вон –
К Христу чтоб не смели являться потом.
**
А коль кто-то скажет, что видели нас, -
Язык мы отрежем любому из вас.
И грозно взглянув от мохнатых очей,
Ушли в лес наверх трое бородачей…
**
Народ все стоял без движения в ряд,
Не веря в спасенье, как даже не рад.
Водитель на стойке руля все лежал
По-прежнему что-то к груди прижимал.
**
Не сразу и понял, что крест сжал он свой,
И был этот крест счетом двадцать восьмой…
