Как промозгло в сенях и темно. Пахнет волглыми простынями из шкафа напротив.
Ну и пусть. Недолго осталось: с каждым днём сквозь щели в двери пробиваются лучи ярче и ярче и все дольше полосят стену. А значит скоро послышаться голоса, брякание ключей и много щелчков замка, потом скрип, несколько резких толчков, и на пороге я увижу свою Светланочку Афанасьевну.
Со Светланочкой мы встретились, когда ей исполнилось 35. Конечно, только уже женщина состоявшаяся женщина, точно определяющая свои желания, могла позволить раскрашивать серые будни роскошным пальто бирюзового цвета. А я была хороша. Средняя длина, итальянская шерсть, один контрастный лацкан и пуговички выпуклые, гладенькие с крошечным углублением. Даже если не застегиваешь их, все равно так и хочется обвести пальцами.
Да, верно, изначально ко мне прилагался песцовый воротник, на который у меня была страшная аллергия, но Светланочка сразу сказала: «Слишком тяжело и просто, я добавлю сюда палантин цвета фуксии»
Боже. Я задышала. И понеслось: дом-работа-театры-встречи-дом. Сколько комплиментов мы выслушали.
Мы встречались каждый день с ноября по апрель, а потом я отдыхала в шкафу. Я не боялась любой непогоды и ветры не драли, а обнимали меня. Но годы властны даже над самой дизайнерской вещью. Я, к слову сказать, пережила встречу с парой стилистов, потому что вписывалась в любой гардероб. Но я истончалась. Чувствовала как Светочке становиться зябко, она заменила палантин на шаль (слава богу воротник выбросила навсегда).
И вот однажды в апреле, в тот день, когда я должна была отправиться на хранение в чехол и шкаф, мы поехали на дачу. Я не девочка, все понимала: трухлявая дача - это ж практически утиль. Везли уже не как ценность на плечиках в чехле, а первый раз в жизни свернули валиком, запихнули в черный тонкий мусорный пакет еще и кофт старых сверху накидали. В багажнике было невыносимо: сверху стояли ящики с рассадой, постоянно трясло, земля без конца сыпалась на меня. Я была уверена, что это конец. На даче странно пахло, за дверью бесконечно что-то таскали, ставили, громыхали, смеялись. А меня судьба уготовила на обед моли или семейству мышей. Вот уж попируют.
В углу стемнело, этот пакет лип к моим пуговицам, кофтам то хорошо, их почему-то вытащили сразу по приезду. Вдруг мешок зашуршал. Боже! Это уже мыши. Рывком я оказалась вызволена. В окне ярко играл закат, а в доме пахло уютом.
«Ну что, дорогушечка моя, будешь теперь «Душегреечкой», будем с тобой вечера коротать». - Светланочка накинула меня на плечи и мы вышли.
Какой же стоял аромат в огороде. Да ни один парфюмерный магазин не заставит мои ворсинки так волноваться. Земля на даче пахла рождением, талым снегом и деревянным домом. Мы обошли все владения, укрыли грядки пленкой и поднялись на крыльцо. Я изо всех сил обняла Светланочку Афанасьевну: «Только бы остаться». Я не была так счастлива даже в первый день, выехав с фабрики в бутик.
С этого дня понеслись мои деревенские будни. Вставать приходится очень рано. Галоши всегда бухтят, а я люблю. Мне кажется, они специально громыхают по рассохшимся половицам, а я стараюсь бесшумно соскользнуть с вешалки. Кстати, раньше в карманах я вечно хранила записки, билетики, чеки, а теперь у меня ночуют перчатки. Хорошие синие девчонки-близняшки, столько работают в течение дня. Я то грядки открою, полью, за молочком с творожком сгоняю и все, в сени, отдыхать до вечера. А они все чего-то копаются, возятся, приходят вечно чумазые. Ночами мы слушаем как земля высохшая с них сыплется в щели старого пола. Еще храню всякие нужные вязочки. Это они только кажутся невзрачными кусками старой бечовки, а на деле то первые помощники. Всегда кого-то подвязать, обмотать. Хорошо ж когда под рукой. А со мной всегда так.
По вечерам все в обратной последовательности: сначала полить, потом покрыть пленкой грядки, закрыть парники. Парники то, конечно, поприятнее будут. Пленка укрывная вечно грязная, нет-нет, да испачкает меня. Вон весь подол затерся. Потом инструмент уберём, крылечко подметем и садимся травяной чай пить. Хорошо. Жучки-паучки стрекочут, цветы сеансы ароматерапии нам устраивают, Самовар чай разливает. Важная персона он у нас, на всех праздниках во главе стола. Хотя и у меня роль не последняя: Светланочка Афанасьевна всегда пюре делает, да такое, что вся деревня готова у нее жить: пушистое, воздушное, она уж его тюпкает-тюпкает, чтобы как облачко было. А потом кастрюльку в меня заворачивает. Лучше шерсти натуральной ничего тепло не сохранит. Вот я и стараюсь, чтобы чмокали потом за столом всей семьей.
Чем ближе осень, тем больше времени проводим мы вместе, ну оно и понятно. В эту пору сильно не люблю ночи - промозгло и страшновато. Конечно, у меня иммунитет завидный, с молодости закаленная, но дом поскрипывает, сквозняки туда-сюда расхаживают. Мне даже показалось, что я однажды видела приведение. После первых заморозков проводят генеральную уборку, дачу консервируют, а меня отправляет в шкаф с бусами из лавандовых саше.
Зимовать в шкафу не так одиноко, как ночевать в сенях на крючке.
А недавно такое произошло, я до сих пор не понимаю, как на это реагировать. В первый день, прорыдала весь вечер, фартуки меня еле успокоили.
После утренних хлопот в огороде вдруг появился мужчина. Я так поняла сосед наш. Я этот синий бушлат по утрам между штакетником видела. Ну видела и видела, ничего особенного, мужлан какой-то местный.
А тут пришёл к моей Светланочке Афанасьевне, огурцы свои притащил «только с грядки», помидору «прям с куста». Будто у нас своих нету. Думает раз мы городские у нас тут что? Асфальт?
Только он засинивел в калитке, она меня раз и сбросила на перила крылечка. Я и не поняла сразу то, потом только сопоставила. Вообщем чего он там ей наплёл я не знаю, но с того дня каждый вечер после полива, она оставляет меня в темных сенях, набрасывает на плечи пашмину и уходит с ним под ручку. Никаких больше наших уютных посиделок на крылечке. Возвращается за полночь. Я, конечно, не сплю, ну как тут уснёшь, но виду не показываю. Со временем и днём стал захаживать. Я этот запах ни с чем не перепутаю: древесина в перемешку с землей и потом. Но хорошо хоть по хозяйству помогает, грязной тяжёлой работы на дворе у нас совсем не осталось.
- Это что еще такое? Что за наглость? Бушлат? Мне тесно, темно и нечем дышать! Мне жарко! Куда это вы свои рукава тянете!
- Простите, сударыня, но, по-моему, у нас с вами теперь одна вешалка
