XVII век в Испании был непростым временем: с одной стороны, это все ещё Золотой век испанской короны (так называли период с середины XVI по середину XVII столетия — время экономического и военного могущества, колониальной экспансии и расцвета культуры), с другой — уже раздавались некоторые тревожные звоночки, предсказывающие скорый закат.
Литература Испании XVII века, ещё не отойдя далеко от ренессансного гения Сервантеса и Лопе де Вега, лучше, чем чиновники в кабинетах, ощущала грядущие перемены — недаром ведущим литературным течением становится барокко, а одной из крупнейших фигур — Педро
Кальдерон де ла Барка (1600—1681).
Ученик Лопе де Вега, он начал с богатых и сложных придворных пьес, а когда в его личной жизни произошёл трагический перелом, обратился к религии и новому для себя жанру аутос — пьес на сюжеты Священного писания.
Главным сочинением Кальдерона стала философская пьеса «Жизнь есть сон». Ее сюжет весьма условен: за конфликтом вокруг престола вымышленной страны Полонии сковывается трагическая судьба Сехизмундо, сына нынешнего короля Базилио. Когда-то он получил предсказание, что его сын убьёт отца и захватил власть — и бедолага Сехизмундо оказывается запертым в башне на долгие годы. Решение выпустить сына из заточения было вынужденным и изначально провальным: принц начал творить бесчинства и снова оказался в башне. В итоге все заканчивается хорошо — и Сехизмундо становится справедливым правителем.
Лейтмотивом драмы выступает идея того, что в определенный момент для Сехизмундо границы яви и сна оказываются стертыми: все вокруг ему лгут, и он не понимает, какая участь — его. Эта идея многосложности и зыбкости — типично барочная.
А ведь иногда действительно трудно понять, что даже в «в сновиденьи / добро остаётся добром». И должно им быть...
