Жажда справедливости привела к «красному колесу», перемолотившему мироустройство дореволюционной страны, а после 90-х стала оголенным нервом общества, когда “распил” лакомых кусков социалистической собственности проходил в интересах всего лишь несколько десятков людей.
Мое первое осознанное соприкосновение со словом несправедливость в обществе произошло в советское время через слово «блат», когда я был юн, и толком ничего не понимал, но уже тогда часто слышал это «волшебное» слово. Блатные в очереди, блатные в школе и институте, блатные на хороших должностях – у касты «блатных» все схвачено. Я долго не мог понять, почему называют блатными и прожженных уголовников и приличных, интеллигентных, добропорядочных, имеющих определенный статус в обществе, пока не прочитал Шаламова, писателя и узника сталинских лагерей. Блатные в лагерях – это уголовники, которые жили на особом положении среди массы политических заключенных. Оттуда это слово пришло и в повседневную советскую жизнь. В стране были равны все, только одни меньше, а другие больше, «люди на особом положении». Гротескность ситуации в том, что именно “блатные” в части элиты были в первых рядах по демонтажу советского строя, ведь «когда караван поворачивает назад, то впереди всегда хромой верблюд».
Свобода не несет сама по себе справедливость. Двести лет назад один американский президент сказал, что “волки и овцы” по-разному понимают слово свобода. C того времени мир прошёл колоссальное развитие, и стал почти повсюду капиталистическим. Капитал определяет основные устои жизни людей и делает это успешно через создание демократических институтов, и предоставления гражданам всё больше прав.
Но справедливо ли по своей сути такое общество?
Почему в России отношение к социальной, общественной, элементарной человеческой справедливости такое обостренное?
Если посмотреть на все катаклизмы 20 века - революцию, «перестройку», то суть запроса на перемены – это жажда правды.
А справедливость может быть без правды? ...