УТРЕННЯЯ ПЕСНЯ
У одной Королевы было восемь собачек породы вельш-корги-пемброк. Как-то ранним утром она решила прогуляться с ними в парке. Королева кликнула своего верного слугу, он принёс восемь шёлковых поводков, и пристегнул к ним собачек. Слуга вызвался сопроводить свою Королеву на прогулку. Но она не разрешила. Она только что видела сон, где была голливудской дивой тридцатых годов: носила низко вырезанное декольте, пила шампанское вёдрами, флиртовала направо и налево, и теперь ей хотелось побыть одной. Под впечатлением сна, Королева даже пренебрегла церемонией одевания, и не стала заворачиваться в твид, как ей полагалось, а просто накинула на ажурный лавандовый пеньюар просторный шлафрок лилового атласа с бархатными отворотами и сделала небрежную причёску без помощи фрейлин. Она улыбнулась своему отражению в зеркале, взяла по четыре поводка в каждую руку и отправилась в парк.
В парке было чудесно. Буйные заросли боярышника, шиповника и тёрна змеились причудливыми, чётко продуманными извивами. Купы жёлтых ирисов робко тянули свои нежные шейки именно так, как это было необходимо. Очаровательные анемоны, глицинии, маргаритки и, конечно же, розы искрились росяными каплями строго по плану. Королева шла по дорожке и наслаждалась пением птиц и безоблачным небом. Собачки чинно семенили возле её атласного подола. Им очень хотелось побегать без привязи, порезвиться на идеальных газонах, пометить ближайшие кусты, но они были слишком воспитаны и деликатны, чтобы даже намекнуть об этом своей Королеве.
Вокруг не было ни души. Королева вспоминала сладкие моменты своего сна. Ей нестерпимо хотелось воспользоваться редким одиночеством и раскованно вилять бёдрами при ходьбе, строить томные гримасы, или даже выпятить грудь и слегка распахнуть на ней бархатные отвороты, чтобы были видны ажурные фестоны пеньюара. Но генетически закреплённое понятие о чести и достоинстве венценосной особы не давало Королеве вести себя так неосмотрительно. И это было правильно – Королеве только казалось, что она одна. На мощных дубах, окаймлявших её парк, среди ворон, грачей и соек притаилось несколько папарацци вооружённых дальнозоркой техникой. Они ждали удобного момента с самой ночи, и уже потирали руки, сделав несколько удачных снимков Королевы в неположенном атласе, вместо твида. Большего они и не ожидали, а кое-кто, заскучав, даже спрятал технику в чехол и стал потихоньку спускаться. Но вдруг ветка под ним хрустнула, камера полетела вниз и вспугнула стаю ворон. Те, с возмущёнными криками покинули убежище, и полетели навстречу Королеве.
Королева уже собралась возвращаться во дворец, но услышала шум в дубраве. Она обернулась и увидела ворон, летящих прямо на неё. Преданные собачки угрожающе залаяли. Вороны дружно свернули, и собачки, забыв этикет и строгую дрессуру, рванули за ними. Королева завалилась на газон, запуталась в шёлковых поводках, и собачки в азарте поволокли её за собой.
Собачки быстро поняли, что ворон им не догнать. Они виновато обернулись к своей Королеве и увидели, что та валяется на траве и отчаянно барахтается. Это было так неподобающе неожиданно и прекрасно, что собачки на секунду опешили, но тут же просияли - ОНА играет с ними! Впервые играет так, как им всегда хотелось! С радостным лаем, они подбежали к Королеве, подобострастно расцеловали монаршие ручки, а потом стали скакать вокруг, всё больше опутывая её поводками. Королева изо всех сил пыталась освободиться, яростно, но бестолку извиваясь в поводках. Она не могла даже закричать – земля, горькие мхи и восторженные собачьи слюни забивали ей рот. Она чувствовала, что юбка задралась и задирается всё выше и выше, отвороты шлафрока распахиваются всё шире и шире, а фестоны пеньюара буквально расползаются как пена. «Спутниковый мониторинг! Подонки с телескопами! Запросто! Боже мой! Катастрофа!» - пульсировало в её мозгу, и она в бешеном унижении сжимала челюсти, так что земля скрипела и крошилась на зубах.
А папарацци на дубах вели лихорадочную съёмку. Кое-кто возбуждённо прикидывал размер гонорара. Кто-то тщеславно лелеял премию за самый горячий репортаж года (или века?). У некоторых проносились в голове заголовки сегодняшних газет: «Королевские гонки на собачьих упряжках! Мы ставим на Королеву!!!» или «Воля и мужество! Вот что ведёт ЕЁ к победе!!!» или даже «Секрет раскрыт! Мы знаем, какое бельё носит ОНА!»
Вороны тоже не смогли пропустить такую кутерьму. С насмешливым карканьем и издевательскими выкриками они носились над Королевой и собачками, обстреливая их плевками клейкого гуано.
Собачки совсем впали в неистовство и хрюкали как поросята, а пара-тройка даже осмелилась использовать свою Королеву как сексуальный объект. И тогда Королева, наконец-то, отплевавшись, закричала.
Так и возникла утренняя песня.
Вороны задали ритм. Настоящий, хриплый, негритянский ритм!
Королева солировала (и её соло нарастало!).
Папарацци на дубах запели хором: - Боже, храни Королеву!
Собачки подхватили: - Да-да, храни!
Папарацци: - Храни! Ведь ОНА даже не человек!
Собачки: - Нет, не человек!»
Вороны: - А кто же она? Кто? Кто?
Собачки: - Она! ОНА – СОБАЧКА! Кто же ещё!?
Королева: - А-а-а-аф-аааааааааааааааа!!!
А от дворца на помощь Королеве уже бежали придворные и слуги, вооружённые, чем попало: вилами, автоматами, электрошокерами и мухобойками.
Но они были ещё слишком далеко…