Земля погружена в тяжелый сон, Тревожна ночь и непроглядна темень. И снова тесный храм заполнен теми, Кто верует, что свет – не побежден. Взор устремив, кто долу, кто горе, Застыли все в недвижном ожиданьи; Весь мир притих и затаил дыханье, Лишь теплится молитва в алтаре. Но вот – как бы незримая черта, Что отделяет ночь от воскресенья, Разрушится в единое мгновенье, И – растворятся царские врата, Как будто бы невидимо простер Господь с престола руку нам навстречу. И возгорятся восковые свечи, И грянет тысячеголосый хор; И хлынет необъятный свет с небес, И разом вся вселенная проснется, Когда под купол трижды вознесется: «Христос воскрес! Воистину воскрес!»
Земля погружена в тяжелый сон,
Тревожна ночь и непроглядна темень.
И снова тесный храм заполнен теми,
Кто верует, что свет – не побежден.
Взор устремив, кто долу, кто горе,
Застыли все в недвижном ожиданьи;
Весь мир притих и затаил дыханье,
Лишь теплится молитва в алтаре.
Но вот – как бы незримая черта,
Что отделяет ночь от воскресенья,
Разрушится в единое мгновенье,
И – растворятся царские врата,
Как будто бы невидимо простер
Господь с престола руку нам навстречу.
И возгорятся восковые свечи,
И грянет тысячеголосый хор;
И хлынет необъятный свет с небес,
И разом вся вселенная проснется,
Когда под купол трижды вознесется:
«Христос воскрес! Воистину воскрес!»