- Вот смотрите, сейчас мы этот переулок пересечём и это уже будет Петрушино. Там сзади – это ещё Новобессергеневка, а здесь уже – Петрушино. Хотя улица одна.
В голосе моего собеседника слышится искренняя гордость, он любит свою малую Родину всей душой, гордится ей. И у него есть для этого все причины.
Всего каких-то десять километров от Таганрога, рукой подать, это село уже давно стало именем нарицательным, знаком качества и легендой. Петрушино – это бренд, когда-то известный не только в Ростовской области, но и на всём Донбассе, оттуда круглогодично везли лучшие огурцы и помидоры, казалось, что теплиц в нём больше, чем населения. Сейчас это уже не так, теплиц осталось не так много, но имя пока держится. И я приехала сюда узнать историю этого местечка, как же так сложилось, что жители целого села в едином порыве вдруг начали строить теплицы и выращивать овощи на продажу, причём начало этого периода приходится на советские времена, когда это не приветствовалось. И то, что я узнала, поразило меня до глубины души.
- А вы знаете, что сначала люди тут не жили, село было внизу? Старики это называли «на блохах». Бедно жили, так бедно, вы не представляете, наверно, беднее никто не жил… Вот там внизу у них хибарки были, невесть из чего.
У меня глаза на лоб полезли. Как известно, берега Азовского моря в наших краях очень высокие, иногда их даже называют «глиняные горы», в основном берег – это глиняный откос высотой до 40 метров. А внизу – каменистые или песчаные пляжи разной ширины, где-то едва несколько метров, где-то и пара сотен метров, но вся эта нижняя часть регулярно заливается водой, наше море только на вид мирное мелкое болотце, вода в нём плещется с изрядной силой. Я сама была многократно свидетелем, как всего за несколько минут пляж скрывался под метровой толщей бурной воды, смывая вещи наивных отдыхающих, которые смеялись надо мной, бегущей со всех ног, и неторопливо одевались. Так что жить там у воды – это немыслимо, все живут наверху.
- «На блохах»? В смысле морские блохи?
- Да, на самом берегу жили, возле воды.
Морские блохи, они же бокоплавы, известные всем аквариумистам как гаммарус – это такие крошечные рачки, похожие на крупных блох, живут в полосе прибоя и прыгают по ногам, если там встать. Они совершенно не опасны для человека, но в местах скопления могут досаждать, особенно детям, любящим играть в песке возле воды.
А мой собеседник с горечью в голосе продолжает
- Как жили - существовали, вода пойдёт – детей хватали и наверх бежали, там переждут и назад идут, порядок наводить. А наверху были барские земли, там селиться было нельзя. Там баре сады насаживали, чтобы с детьми своими в тени гулять. А наши предки тут вот…
Мы спускаемся вниз на пляж. Широкая полоса смеси песка и глины, метров 200, пожалуй, сейчас там пустырь, у берега на мелководье привязанные к вбитым в дно кольям рыбацкие лодки. Сложно представить, как тут жили люди.
- Дед говорил, что отсюда вот воды видно не было – тут был такой как бы бугор песчаный, он и спасал.
Ага, это объясняет, подозреваю, что этот песчаный вал жители сами и насыпали, чтобы хоть как-то защититься от волн и ветра.
- А топили они рыбой, потому что дров не было, тут же ничего толком не растёт внизу, ни хозяйства особого не было, всё постоянно заливало, ни дров. Какие дрова были – на зиму берегли, а летом готовили только на рыбе. Её тогда много ж было, ели только самую крупную, а остальную сушили и жгли. Дед говорил, сухая рыба хорошо горит… Сазанами топили, они жирные, жар с них хороший.
Мы оба замолкаем и задумываемся. Нам, людям 21-го века, сложно себе такое представить. Но вот жили люди, тяжко, бедно, но жили, детей растили. И рыбу на рыбе готовили, ничего другого и не было…
- А потом уже советская власть пришла и нас наверх переселили, участки всем дали. А тут ветку железнодорожную проложили, песок вывозили в город, там же заводы строились, расширялись. Здесь на берегу тоже были пути и по ним огромный такой экскаватор ездил, песок ковшом черпал и сразу в вагоны сыпал. Дед говорил, тут эта территория больше была, вон там, где лодки, ещё суша была, это выгребли тогда ещё, до войны.
Сейчас от этой железнодорожной ветки остались лишь такие вот воспоминания, даже пологий спуск засыпан и на его месте расположились две усадьбы, чьи жители могут и не знать, что было там раньше.
Поднимаемся обратно наверх.
- А вот тут было раньше Турецкое кладбище, видите, тут теперь этот двор и следующий. Я всегда не мог понять, почему оно Турецкое, а тут недавно телевизор включаю, а там рубрика такая «В этот день» и говорят, что в этот день была первая победа русского оружия на Азовском море, турок тут побили. Получается, потом их наверх оттащили да и похоронили. Правда, когда кладбище переносили, которые его копали говорили, что находили много маленьких костей – женских, детских… Непонятно.
- Так может это там потом местных хоронили? Кладбище ж уже было, на нём и хоронили дальше.
- О, точно, я и не подумал. Конечно, внизу ж в песке не похоронишь. Так это значит, там и предков наших хоронили…
Да, это единственный достоверно известный факт из истории села Петрушино, первое упоминание Петрушиной косы: 2 августа 1711 года на только построенную крепость Троицкую-на-Таганроге напала турецкая эскадра, а большой отряд янычар высадился именно тут, на Петрушиной косе, где их встретили казаки. Оба нападения, и с моря и с земли, были успешно отбиты. Это не спасло крепость, впоследствии эти земли были на долгое время потеряны и крепость разрушена, но сама битва принесла славу русскому оружию.
Но это скорее лирическое отступление.
- Бабушка рассказывала, как советская власть наверх всех переселила, все начали сразу сады сажать и хозяйство заводить. Внизу же ничего не растёт, что там может расти на песке?
Да, там на подсоленной смеси песка и глины только камыш да бурьян растёт… Да и как хозяйство держать, если постоянно заливает, и летом и зимой, это только человек ко всему приспосабливается, а животные бы такое не выдержали, конечно.
- Я как сейчас помню, как в детстве моём каждый росточек баночкой накрывали, маленькие такие короба делали, стёклышками накрывали, чтобы чуть пораньше урожай был.
- Скажите, а теплицы когда начались? Откуда это всё пошло?
- А это уже в конце 60-х, тогда плёнка полиэтиленовая как раз появилась. И пошло. Кто-то первый сделал, уж я и не знаю кто, остальные все схватились и скоро уже в каждом дворе было.
И вот тут у меня сложился в голове паззл. Люди, которые несколько поколений жили в условиях выживания, которое зависело от взаимовыручки и находчивости, просто не могли пропустить такой шанс. Они же там на своих песках были не просто роднёй по крови, это было то единство, благодаря которому они и держались. И тогда, в 60-х были ещё живы и в активном возрасте те, кто ещё вырос там внизу, в тотальной нищете. И тут такая возможность. Конечно же, они помогали друг другу и очень быстро начали все выращивать эти овощи. В таких условиях взаимной поддержки это было значительно проще, чем в одиночку.
- У нас в каждом дворе была машина, да не просто машина, а в основном Волги были. Представляете, в те годы – Волга.
Представляю, чего ж не представить. И даже понимаю логику, это была не просто самая крутая машина по тем временам, у Волги ещё и самый объёмный багажник из всех советских легковушек, туда влезало гораздо больше урожая, который можно было увезти на продажу.
- Преследовали, конечно, тогда ж это было нельзя. Но ничего, откупались, находили способы. Тогда начали нас стыдить и высмеивать. Был у нас в районной газете такой Г., он постоянно про нас стихи писал, дескать, мы «стяжатели», «рабы рубля» и ещё там всякое. Думал, что мы обидимся. Смешной человек. Как новый номер выходил, сразу по рукам шёл, все хотели почитать, что ж ещё про нас сочинили, всем селом смеялись потом. А тут жил, рядом, в Новобессергеневке, ходил и дулся потом.
- Зато в 90-х вы уж развернулись, я же помню, тогда в городе постоянно на слуху были петрушанские огурцы.
- Что вы! Тогда всё кончилось! Разгар был в 70-х, в начале 80-х. Мы ж сюда самую малость отдавали, всё на Донбасс везли, там у шахтёров знаете какие деньги были? Особенно зимой – туда вообще всё везли, они любые деньги платили не задумываясь. Там такие рынки были! Да только мой дед знал в той стороне 16 рынков! А в сторону Ростова и дороги не знали, не видели его и не представляли, как ехать. Я в Ростов уже взрослым попал в 90-х. А до того – чуть что и в Донецк. По любому поводу. И своё продадим и по магазинам походим. Там же всё было, вообще всё! А как Горбачёв с его перестройкой пришёл и всё пошло на спад, шахты начали закрывать, деньги у людей кончились. Потом Союз развалился, они отделились. Не, мы туда какое-то время ещё пытались ездить, но у них же там денег совсем не стало.
Сейчас в селе осталось совсем мало хозяйств с теплицами. Мы проезжаем по селу мимо новых красивых домов, вокруг которых иногда виднеются проржавевшие остовы теплиц.
- Старики поумирали, а молодым оно уже не надо… Тяжёлая это работа. А я вот не могу, как же я без хозяйства?
А и правда, как? А как же легенда?
Впрочем, это не означает, что частные тепличные хозяйства канули в лету, их много, просто эту эстафету подхватили жители других сёл и хуторов, которые почти непрерывной чередой тянутся вдоль моря. И среди ещё голых деревьев там и тут виднеются белые купола теплиц. Жизнь продолжается. Легенды живут.
