Глава 12
– И привидение ходило и ходило по замку, скреблось, гремело цепями, скрипело и трещало… – Андрей захлопнул книжку. – А до чего оно дотрещалось, мы узнаем в следующей серии.
– Ну папа, – вякнула Аська из-под одеяла.
– Иначе мы оба завтра не проснёмся, опоздаем в школу, и все решат, что мы не способны к автономному существованию.
– Мы способны! Я уже сплю.
– Мне надо посмотреть почту. Я пойду с ноутом на кухню, – Андрей подмигнул Аське, – а у тебя погашу свет. Я недолго. Ты же не боишься?
– Привидений? Их не бывает, – уверенно ответило дитя. – Спокойной ночи!
Расположившись на кухне, Андрей прикинул, все ли необходимые вечерние действия они совершили. Уроки сделали, поужинали, школьный рюкзак собрали, ребёнок помылся и почистил зубы, сарафан висит аккуратно и сильнее, чем помят на данный момент, не помнётся. Кажется, всё. Конечно, Екатерина Жданова права – теперь это эмиграция, а не туризм. Раньше все задачки распределялись между несколькими взрослыми – пока были живы Сухарёвы, ребёнком занимались пять человек, потом осталось трое, а теперь вот – получите, распишитесь, он один. Главное – ничего не забыть.
Открыв ноут, он увидел письмо от Малиновского с просьбой позвонить, как будет свободная минутка. На отключенном днём телефоне высветились пропущенные звонки от дорогого друга. Ромка не второклассник и в это время спать, разумеется, не ложился. Андрей нажал кнопку вызова.
– Чего тебе надо, дорогой?
– Ну наконец-то. А ты как, теперь совсем не будешь появляться в «Зималетто»?
– Я в долгосрочном отпуске. А что, ты соскучился?
– Понимаешь, – Ромка отвлекся, попросив какую-то рыбку помолчать и подождать его, – Андрей Палыч… после юбилейной коллекции мы почему-то никак не можем выйти на запланированный уровень продаж. Я думал, тебе будет интересно.
– Кризис в стране, родной, – напомнил Малиновскому Андрей, – многим теперь не до тряпок от Милко. Но мне это неинтересно. У вас же есть… железная рука, ведущая компанию в прекрасное далёко.
– Это меня и волнует, – признался Малиновский, – с тех пор как вы окончательно рассобачились, эта железная рука всё время норовит дать мне в лоб. Пусть и фигурально. А проблемы с продажами её только дополнительно бесят. И вообще… куда ты там забился, в какую нору? Пригласил бы друга в гости.
Андрей осмотрелся, словно видел кухню впервые. Единственная газовая плита, хотя, судя по трубам, их тут предполагалось несколько, четыре разнокалиберных стола под клеенками с разными мотивами, четыре навесных шкафчика и нечто в углу, что в Советском Союзе, кажется, называлось пеналом – узкий шкаф для посуды. Голубые стены, светло-голубой потолок и скрипящий деревянный пол, покрытый остатками коричневой краски. Нет, Малиновский не поймёт.
– Уж лучше я к вам, – сказал он Ромке, подумав – а ведь он почти разведён. До смерти отца он хранил верность Екатерине Ждановой, как бы ей ни хотелось вменить ему в вину серию загулов. А потом… когда ты постоянно взвинчен, часто пьёшь и дерёшься, а не дерёшься, так ругаешься с женой, – становится как-то не до секса.
Малиновский оживился, начал фонтанировать вариантами – где, как и с кем можно чудесно провести время.
– Спокойно, – остановил друга Андрей. – Я теперь не так лёгок на подъём. У меня вообще-то ребёнок.
– Подкинешь Маргарите, – уверенно заявил Ромка. – Или позовёшь няньку. Все как-то выкручиваются, выкрутишься и ты.
– Вот интересно, ты и через десяток лет будешь так же прыгать и скакать?
– Вряд ли, – признал Малиновский. – Как только начну ощущать радикулит и геморрой, так сразу и женюсь. Нужно же, чтобы кто-то ухаживал в старости. Но думать об этом рано. А о планах на ближайшее время – пора. Особенно тебе.
Ответить Андрей не успел – услышал какие-то звуки в коридоре. Что-то скреблось, словно привидение из Асиной книжки.
– Перезвоню, как только что-нибудь надумаю, – выключив телефон, Андрей вышел из кухни, подозревая, что его неугомонный ребёнок поднялся и скребётся не то в коридоре, не то в ванной. В общем, не спит. Но дверь в их комнату была закрыта, а Ася непременно оставила бы её распахнутой. Звуки же слышались у входной двери.
Подойдя к ней, Андрей убедился – кто-то пытается попасть в квартиру. Ковыряется в замочной скважине. Но пока безуспешно. Полагая, что незаметная соседка, как обычно, тихо сидит у себя – творит, дрыхнет, читает или чем там ещё может заниматься женщина, – он прихватил первое попавшееся под руку – таз из ванной – и открыл дверь. Чтобы врезать взломщику тазом по башке и обозначить свою позицию – враг не пройдёт. На этой территории могут находиться только три особи. Лишних им не надо.
– О-о-ой, – выдавило приведение, увидев его с тазом, – мамочка-а-а-а…
– Чёрт подери!
Бросив таз на пол, Андрей только и успел подхватить оседающий организм Валерьевны. От неё крепко разило духами и спиртным. Облачён организм был в экстремальное мини – что платье, что плащ ничего не прикрывали – и туфли на жутких каблуках. На шее у Валерьевны болтался легкомысленный шёлковый шарфик.
– Стойте ровно! – потребовал Андрей, что было излишне. Она не стояла уже никак.
От его голоса соседка немного пришла в себя и промямлила что-то вроде – а-а-а, это вы, а не маньяк-убийца…
– Отлично, – сказал Андрей. – Моя соседка – алкоголичка.
Будить Асю не хотелось, и лучшее, что можно было сделать – затолкать Валерьевну в её комнату и закрыть там. Пусть приходит в себя.
Выдернув из пальцев загулявшей особи связку ключей, втолкнул подходящий в скважину, продолжая придерживать дамское тельце одной рукой. Теперь Валерьевна блаженно улыбалась. А ещё через секунду, оказавшись в комнате, вдруг проявила алкогольную агрессию.
– Скотина! – заявила она Андрею. – Сволочь! Значит, найдёшь себе другую, получше? Ха, валяй. Кому ты нужен. Старый и пузатый!
Обалдев от подобной заявочки, Андрей забыл, что намеревался впихнуть эту Екатерину на её квадратные метры и захлопнуть дверь. Узрев в слабо освещённом уличным фонарём помещении диван и припомнив, что именно он его сюда и передвинул, Андрей поволок соседку к ложу. Приземлившись, она немедленно приобрела вид ещё более агрессивный и наглый.
– Даже не мечтай, что мы помиримся! – заплетающимся языком сообщила она и провела ладонью по бедру. – Это всё… вот… не тебе! Я себе… найду такого! О-о-о… тебе такой мужчина и не снился.
– Да мне вообще мужики не снятся.
Кажется, он начал догадываться, в чём дело. Соседка выпила столько, что ей уже по барабану, кто рядом, она разговаривает с иллюзией. И иллюзия не вызывает у неё светлых чувств.
– Развод! – рявкнула Валерьевна, стаскивая с шеи шарфик и принимаясь махать им, как на митинге. – Давай паспорт!
Андрей попятился в сторону коридора. Ночные концерты в программу коммунального проживания вроде бы входить не должны. А значит, слушать их он не обязан.
– Развод, конечно, развод, – покивал напоследок. Пусть считает, что её мечты сбылись. Однако после его слов о разводе с дивана послышались очередные вопли. На этот раз о мужчине из снов. Верном, добром и нежном. Которому она родит что-то в розовых бантиках. Его точную копию, и он оценит это по достоинству. Под эту тираду и стук сброшенных с ног туфель Андрей вышел из комнаты… За спиной, подозрительно щурясь, стояла Аська.
– Она на тебя орёт! – оценило дитя обстановку.
– Она уже перестала. Пойдём спать.
Устроившись на своём диване под тёплым одеялом, Андрей подумал – значит, и соседка тоже разводится. С кем-то неверным, недобрым да ещё и с дефектами фигуры. Потому что тот решил найти кого-то получше. Не коммуналка, а резервация для разводящихся. Даже смешно.
Утром косички на Асиной голове получились ещё хуже, чем вчера, дочь велела расплести этот кошмар, и вдвоём они кое-как соорудили хвост. Он показался Андрею довольно аккуратным. Хотя, конечно, лучше бы снова вмешалась Валерьевна и заплела всё сама. Но кто же сооружает косички постороннему ребёнку, находясь наверняка в тяжёлом похмелье. Выйдя в подъезд, Андрей не сразу заметил, что Ася отстала. Он уже открыл дверцу такси, а дочки рядом не оказалось. Выругавшись себе под нос, он отправился обратно и столкнулся с ребёнком на лестничной клетке. Та сказала, что вроде как, завтракая, забыла на кухне телефон и вернулась взять его. Всё-таки они активно переписываются смс-ками с бабушкой, которую ребёнок не устаёт заверять, что жизнь у них просто замечательная, и – менее активно – с мамой. Полагая, что дочь поступила некрасиво и бросила её в пользу отца, Екатерина Жданова, однако не могла не контролировать – а как там у них что происходит.
– Садись давай в машину, – велел Андрей. – И напомни, когда у тебя вечерняя репетиция.
– Завтра. Будем там допоздна.
– Завтра переночуешь у бабушки. Чтобы не мотаться в такую даль. Заодно явишься в класс с хорошими косичками.
– Хорошо, – согласилась дочь. – Так и быть, один раз переночую.
Ночёвки у бабушки были для неё делом привычным, и пусть порадует родственницу присутствием. Андрей же ясно чувствовал – после Екатерины Ждановой рассматривать какую-то женщину как нечто большее, чем организм иного пола, он, пожалуй, не сможет. А вот рассмотреть как организм… Пора. Может, и с нервами станет получше…
Забросив дочь в школу, Андрей поехал к адвокату. Ах, если бы у них с женой не было общего ребёнка, развод не составил бы труда. Но… ребёнок, совместно нажитая собственность… За полчаса не разбежишься. А ведь предупреждала его мама – стоит увеличить жилплощадь до регистрации брака, а не после. Теперь их большая квартира считалась общей, а в ту, что унаследовала от родителей, супруга наверняка не уйдёт из принципа. Но и ему вовсе не хочется из принципа удирать в коммуналку, к тому же этот дом через пару лет снесут.
– Если мать пожелает оставить ребёнка себе, у вас будут трудности, – адвокат был плешив, почти как психолог, рекомендовавший перемены, – и чтобы суд вынес решение в вашу пользу, у вас должно быть значительное преимущество.
– Да Аська мечтает жить со мной!
– Она не в том возрасте, чтобы учитывать её мнение.
– И какого рода преимущество я должен продемонстрировать?
Адвокат принялся перечислять – жильё, доходы и…
– Хорошо бы у вас была полная семья.
– Семья?!
– Я неверно выразился, – адвокат улыбнулся, – предполагаемая семья. Например, вы собираетесь снова жениться и разводитесь ради повторного брака. А у новой женщины установлен контакт с девочкой. И вот тогда…
– Я лучше паспорт проглочу, – сказал Андрей.
Выходя из конторы, он чувствовал себя на взводе. Вот сейчас бы врезать кому-нибудь за то, что Жданова, выходит, имеет некое преимущество только потому, что она мать. А он, видите ли, вынужден доказывать, что не верблюд…
– Андрей Павлович?
Голос в телефоне был незнаком. Какая-то тётка. Но раньше он её не слышал.
– Вы оставили нам контакты. Что можете выйти на работу, если будет нужно. Это фирма по продаже корпусной мебели… Вы не передумали?
– Хоть сейчас! – заорал Андрей в трубку.
Некому врезать? Ура, ему помогут расслабиться тяжёлые шкафы.
В крохотном рыночном помещении за спиной тётки средних лет надрывался в клетке попугайчик. Шумел, как Аська, когда из неё пёрла энергия. Андрей заверил тётку, что не пьёт, умеет культурно беседовать с заказчиками и ему не нужна запись в трудовую книжку. Расчет по факту отгрузки его полностью удовлетворит.