Глава 11
Катя проснулась среди ночи. Хотелось пить, и болела голова. Всё-таки ударяться ею вредно. Вот что получается, когда девочку некому научить элементарному. Носки Ася стирает шампунем и на пол льёт тоже шампунь…
Но хоть на пианино лохматая мелочь вчера не бренчала, за что Катя была ей сейчас безмерно благодарна. Голова болела всё сильнее, а воды в комнате не обнаружилось. Всё потому, что после удара Катя утратила обычную бдительность и не обеспечила себя всем необходимым. Да и сосед вечером не вызывал опасений – забрал у Кати связку ключей и бродил со своей дочкой по квартире, осматривая помещения. Потом сообщил, что три комнаты пусты, две – с остатками мебели. В двух находиться вредно для здоровья – в одной с потолка свисают куски штукатурки на дранке, во второй – ближней к туалету – на стене вдоль окна процветает колония грибка. Рамы там не меняли, видимо, с момента постройки дома и из створок страшно сквозило… Катя заглядывала в эти комнаты при заселении, но таких подробностей не отметила. Просто ей сразу понравилась старинная мебель, и дальше думать было особенно не о чем. Ася скакала вокруг отца, требуя некий скалодром, и Андрей Павлович, разрешивший называть его просто Андреем, предложил захватить две безопасные комнаты. Мол, в одной он сделает для ребёнка спорткомплекс, а во второй Катя может устроить мастерскую. Если ей понадобится что-то сдвинуть и перенести – он поможет. Катя кивала, у неё трещала голова, и она не очень представляла себе, что это такое – спорткомплекс со стеной-скалодромом. Главное – между ней и соседями, кажется, наступил мир. Позже, уже в темноте, в квартиру снова явились посторонние. Опять грузчики, притащившие на этот раз стиральную машину. Подключать её предполагалось завтра. Засыпая под звуки очередного мультфильма, Катя забыла запастись водой. Нащупав в темноте тапочки, она было рванула к выходу из комнаты, но вспомнила, что в квартире не одна, и накинула халат. Хотя соседи, конечно, давно спят, но стоит приобрести новые привычки.
Доковыляв по свежевымытому полу до кухни, Катя протянула руку к выключателю.
– Не спится?
Сердце прыгнуло, и в больной голове застучали тысячи молоточков. Катя перепугалась. Но как-то по-новому – не полностью. Словно часть её в ужасе, а вторая напоминает: расслабься, стресс в твоей теперешней жизни – обычное дело.
Включив свет, Катя обнаружила соседа около их с Асей стола. Перед ним стояла запечатанная бутылка коньяка. А он, в одних спортивных штанах и с цепочкой-крестиком на шее, взирал на эту бутылку, словно в ней было нечто гипнотическое. Очки валялись рядом на столовой клеёнке.
– У вас… закурить не будет? – поинтересовался сосед.
– Сейчас.
В кармане её сумочки валялась пачка сигарет. Курили они с Ленкой раз в пару недель, для баловства, и пачки хватало надолго. Кажется, она ещё не опустела. В комнате Катя стянула халат, влезла в джинсы и кофту, а из сумки вытащила кроме сигарет таблетки от головной боли. Выпьет там же на кухне, вдруг этот Андрей скажет ей чуть больше, чем три слова насчёт курева. Зачем бы ей общаться среди ночи с психом, случайно доставшимся для совместного проживания, – она бы сейчас не ответила. Может, потому, что спать не хотелось.
Тоненькая дамская сигарета в пальцах соседа показалась смешной. Катя проглотила таблетку.
– Болит? Это сотрясение, – постановил Андрей, надевая очки. – У меня недавно было. Когда я разбил машину.
Как перемещается по городу парочка, Катя не отслеживала, но полагала, что на метро. А у них ещё и машина. Представив себе нечто вроде раздолбанного «Жигулёнка», Катя вздохнула. Андрей понял вздох по-своему.
– Скоро пройдёт. А я вот… курю, чтобы не пить. Пить надо бросать. Теперь у меня ребёнок.
Словно ребёнок завёлся на днях, а до этого его не было. Катя предпочла промолчать. Если ночной разговор поможет соседу не напиться – уже хорошо.
– Алкоголь мне нельзя, – продолжил сосед, затягиваясь. – Я когда выпью – буйный.
Трезвый он тоже был не то чтобы само спокойствие, но Катя снова промолчала.
Андрей поднялся и поставил коньяк на навесной шкафчик. Что было не очень разумно в коммуналке. Хотя кто его тут утащит?
– Завтра рано в школу. А потом, надеюсь, мне в загс. Я разведусь и буду абсолютно свободен.
Вот это да. Катя полагала, что Андрей либо вдовец, либо разведён сто лет назад, уж очень его дочка навевала мысли об отсутствии матери. Хотя… он же мог разводиться с десятой по счёту женой, а не с мамой Аси. Мужики – они полигамны. Спасибо Максу, просветил.
Поторчав ещё минуту у шкафчика, будто размышлял – не забрать ли оттуда коньяк и не выпить ли, – сосед обернулся и задал совсем сумасшедший вопрос:
– А у вас, Екатерина, случайно нет какого-нибудь прозвища? Ну, может, вам не нравится, когда вас зовут Катей, Катюшей и так далее и вы предпочитаете что-то иное? Может, вы в детстве мечтали быть какой-нибудь… Эвелиной или Снежаной?
Заподозрив, что запечатанная бутылка была у Андрея не одна и чуть ранее он сидел тут с распечатанной, Катя, однако, это предположение отвергла – на кухне теперь пахло сигаретами и немного – мужским гелем для душа, который можно было наблюдать в ванной. Алкоголем не пахло. Но отмолчаться уже не получалось, от неё явно ждали ответа.
– Катя – куда приятней Снежаны, – твёрдо ответила она. – И вообще, меня всегда устраивало моё имя.
Сосед почему-то опечаленно вздохнул и отправился из кухни.
– Спокойной ночи, – пробормотала Катя ему вслед.
Устраиваясь на диване и отмечая, что голова болит уже меньше, Катя собралась спать. Но вместо этого погрузилась в раздумья. Соседа стало жаль. Развод – всегда стресс. А вдруг его бывшая жена коварно бросила его с ребёнком? А ребёнком и вовсе не занималась. И его вон как довела – человек чуть что вопит и на всех бросается. Может быть, от природы он вовсе не такой. И уж всяко не такой, как её полигамный самонадеянный Макс. Конечно, Катя не могла ничего знать точно, ей просто хотелось думать, что нервный Андрей Жданов – человек на самом деле хороший, просто попавший в тяжёлую жизненную ситуацию. И выходит из неё весьма достойно. Даже пить не стал. Может, будь сосед страшненьким внешне, Катя не так скоро допустила бы, что он не виноват и стоит ему посочувствовать, но… пришлось признать – она дура, как миллионы баб. И красивый мужик с ребёнком вызывает в ней простые женские желания – мужика понять, ребёнка – пригреть. Да и стал бы тот же Макс заниматься их девочкой, родись она у них? Ни за что. Он всегда заявлял, что дети – забота женщин, поэтому и заводить их стоит как можно позже, когда женщине уже нечего терять в смысле фигуры и досуга и она может осесть дома среди пелёнок. Определённо, Андрей выигрывал у почти бывшего мужа по всем параметрам…
Утром головная боль возобновилась. В квартире было шумно. Если слова Андрея нельзя было разобрать, то Асю не услышал бы только мёртвый.
– Это же школа! – вещала мелочь. – Это не просто так! А я не вижу… я не достаю! Ну ты глянь, ну что это…
Зевая так, что шатало, Катя выбралась в коридор и обнаружила соседей в ванной, откуда через распахнутую дверь всё было прекрасно слышно. Ася тыкала пальцем в зеркало и выражала недовольство причёской. Андрей недоумевал, чем дочь не устраивает пара кривых косичек, произведённых им собственноручно.
– Надо учиться, папа, – трагично произнесло дитя, – мы же не будем каждое утро ездить к бабушке. Даже мама плела ровнее!
– Да твоя мама, – тоже завёлся Андрей, – в двадцать пять лет ходила с кривыми и не переживала по этому поводу!
– А я переживаю!
– Давайте заплету, – вместо приветствия сказала Катя.
Андрей обрадовался и вылетел в коридор, бормоча про такси, что уже ждёт у порога, и про то, что надо проверить – не забыли ли они чего-нибудь.
Заплетая косички, Катя отметила, что форменный сарафанчик на мелкой страшно помят, но это никого не волнует, была бы причёска.
– Вот. Так хорошо?
– Так прилично, – согласилась девчонка. Видно было – с утра она не в духе. – Но вы же не будете меня постоянно заплетать. Надо научить папу.
– Или тебя.
– Я туда не достаю.
– Ну и что? Я плела себе косички с первого класса. Давай научу.
– Ася, время! – рявкнули из коридора.
Соседи уехали, и Катя поразилась наступившей тишине. До которого часа учатся современные дети?
В отсутствие Ждановых Катя успела ещё немного поспать, потом ей пришлось открыть дверь мастеру, пришедшему подключить стиральную машину. Соседи к этому времени не явились, и она была вынуждена проконтролировать процесс и расписаться в квитанции. А потом ей позвонил Макс. Звонил он всё так же упорно, но Катя почти не включала телефон. А тут, когда Макс попал в нужное время и Катя трубку взяла, она тут же решила – а ведь и ей пора в загс. Вон Андрей захотел развестись и не тормозит с этим. Сама же она сидит в засаде и делает вид, что ничего не происходит.
– Катенька, – вкрадчиво сказал муж, – хватит от меня прятаться. Я приглашаю тебя в ресторан.
– Прекрасно! Предвкушаю беседу!
К встрече с полигамным хамом Катя приготовилась как следует. Вырядившись в лучшее и самое короткое своё платье, провозившись битый час с макияжем, она всем своим видом собиралась дать Максу понять – она без него не только не пропадёт, она расцветёт! Господи, да это же счастье – не думать, чего бы соорудить на ужин заработавшемуся супругу и чем его, заразу, порадовать, когда его уже ничто особенно не вдохновляет. Положа руку на сердце, Катя не могла бы утверждать, что мечтала именно о свободе и что готовка ужинов и необходимость утюжить мужские рубашки её как-то удручали и напрягали. Но сейчас стоило полагать именно так. Долой супруга, да здравствуют воля и махровый эгоизм. Хочет Катенька – поглощает одну гречку. Хочет – идёт в ресторан. И плевать на мужской пол желала.
Отвергнутый представитель мужского пола встретил Катю красиво – заказал дорогое вино и, кажется, не планировал вытрясти из неё утащенную втихаря кофемашину.
– Я всё обдумал и понял, – сказал Макс.
Катя поджала губы. Ну вот, начинается. Он понял, что был неправ, но неправ лишь слегка, и ей следует немедленно его простить и вернуться. Чтобы не пропасть.
– Нам надо развестись. Зачем мне постоянная жена, которая меня не понимает, когда вокруг куча девиц? Помоложе и получше собой!
С аппетитом поглощая салат, Макс сообщил, что уже дал задание своему адвокату и развод берёт на себя. Не переутомлять же супругу.
Обалдев от такой новости, Катя залпом проглотила бокал вина. Вон оно что… Она ему недостаточно молода и хороша собой да ещё и не понимает его величество!
– Валяй, – сказала она. – Ищи дуру, которая будет терпеть твои гулянки.
– Легко найду.
– Отлично, – самостоятельно налив себе второй бокал, Катя разозлилась. – И я найду. Без… живота и кобелизма. Красивого, стройного, верного!
– В сказке? – осведомился Макс.
– Не твоё дело.
Муж проследил взглядом, как она уговаривает второй бокал, и сказал, что, по сути, он человек благородный. Поэтому не выкинет бедняжку без копейки, оставит ей автомобиль и даст денег на небольшое жильё.
– Выберешь себе однокомнатную или студию.
– Благородство? Ха, – уже нетрезво засмеялась Катя. – Ты просто понимаешь, что любой адвокат посоветует тебе так сделать, иначе я заставлю разменивать квартиру в двух шагах от офиса. Ты же к ней так привык!
Алкоголь делал Катю всё смелее, и, наконец, она решила высказать Максу всё, что периодически о нём подумывала. А расписывая его личность в красках, сама поразилась – как она могла жить с таким ничтожеством? Наверное, всё-таки сейчас имело место преувеличение. Ну или она круглая дура.
– Ещё вина! – потребовала она у официанта, потому что разбираться – Макс ничтожество или она идиотка – как-то не хотелось. – Такого же!
Что она не просто пропадёт без мужа, а ещё и сопьётся, Катя ещё слышала, а вот то, как Макс вызывал ей такси, – уже не отследила. В такси было тепло и уютно, Катя сообщила адрес, откинулась на сиденье и задремала. Ну вот, она уже почти свободный человек. С гипотетической отдельной жилплощадью. Правда, пока ей приходилось возвращаться в коммуналку…