С любезного разрешения редактора предлагаю статью Дарьи Кожевниковой:
Учитывая, что всемирная Сеть стала доступной большинству людей в начале 90-х годов прошлого века, именно тогда «пышным цветом расцвело» понятие «гипертекст». Некоторых писателей оно напугало… Так, У.Эко высказывал по этому поводу свои обоснованные опасения, другие же авторы почувствовали радость, ведь в их руки попал столь уникальный инструмент, с помощью которого стало можно создавать свои «шедевры». Сам Интернет тогда представлял собой некое подобие «электронной деревни», где все доступно каждому! При этом пользователь, и писатель в том числе, оставался один на один со своим монитором.
Гипертекст, как способ нелинейного повествования, а, фактически, выраженная в тексте дискретность восприятия, превратился в настоящее открытие того времени. При этом изначально он возник в качестве определения, которое выражало нелинейность структуры какого-либо документа.
Самая большая популярность гипертексту была уготована в постмодернистской литературе. Там он понимался, как некий набор инструментов для формального построения сюжета. В подобных произведениях структура текста представляет собой особую систему, где есть некое количество отрезков, между которыми осуществляются переходы.
Каждый раз, когда появляется другое сочетание между ними, возникают новые сюжетные ответвления и новые смыслы. В качестве примера подобного литературного произведения можно привести «Бесконечный тупик», написанный Д.Галковским, после которого использование гипертекста при написании книги стало практически повсеместным.
Этот опыт, позволивший расширить повествовательное пространство, подвел идеологическую основу под литературный постмодерн. Ведь в этом случае ранее считавшиеся дурным тоном незаконченность текста, «рваное» повествование, нелинейность, фрагментарность и т.п. перестали считаться таковыми и породили разговоры об интерактивности, мультимедийности и диалогизма произведения… Не последнюю роль здесь сыграл новообретенный способ восприятия, сформированный под воздействием рекламы, ТВ и интернета, который все тот же Эко назвал глобальным. Такое восприятие в своих запросах ориентируется исключительно на визуальный ряд, а не на сам текст.
Появление гипертекста изменило и само построение нового произведения. Так, после его появления оно стало напоминать киномонтаж, где могут присутствовать разные стили повествования, способы взаимодействия писателя и читателя и их различное функциональное значение. В этих произведениях ирония прочно заняла одно из главных мест. А спустя некоторое время размылось и само понятие гипертекста, став синонимом пародии одного текста другим, т.е. интертекстуальности.
Благодаря подобной интерпретации, теперь определение «гипертекст» относится уже ко всей литературе, возникшей до его появления. Ведь все более ранние произведения автоматически превратились в «пре-тексты» относительно тех, что были написаны позже, и все эти тексты так или иначе вступают во взаимодействие. И как тут не вспомнить книгу, которая всегда будоражила умы авторов — Библию. Ведь, определенно, среди пре-текстов для литературных модернистов и постмодернистов, она — самый актуальный!