Если раньше телевизор можно было периодически включать для понимания того, какими идеями пронизано российское информационное поле, то сейчас смотреть на всё это физиологически трудно.
Пятиминутки ненависти в отношении представителей отечественной эстрады в какой-то момент стали обязательным шумовым эффектом, и неудивительно, что именно они, манерные юмористы и певцы в перьях со стразами, выходят победителями из конфликта с тележурналистами. И эту победу они одерживают, что важно, с точки зрения морали.
А давайте предположим, что в какой-нибудь параллельной реальности и Максим Галкин, и Филипп Киркоров, и Сергей Лазарев, и кто угодно ещё, являются ярыми приверженцами традиционных ценностей. И как в таком контексте звучат слова Симоньян или Скабеевой, обращённые с издёвкой к российским артистам и другим деятелям? Да даже контекст больше не важен, когда стало ясно, что отечественное телевещание превратилось в станок, печатающий оскорбления в адрес всех, кому не захотелось одобрительно кивать головой в нужном ритме. При этом я не считаю это признаком деградации, напротив, это апофеоз телевизионной пропаганды, к которому всё планомерно шло.
Пропаганда может быть сложной или простой, приличной или грубой, ориентированной на молодых или старых, воспроизводящей идеи из прошлого или изобретающей будущее. Выбирая свою ориентацию, отечественная пропаганда почему-то всегда склоняется ко второму варианту, упрощённому, именно поэтому она так неэффективна и проигрывает коллегам по ту сторону западной границы.
Появление Анджелины Джоли во Львове вызывает понятный смысловой ряд: «Ого, американская актриса, прикольно, бывшая жена Брэда Питта, миссис Смит». И что этому могут противопоставить супермозги отечественных пропагандистов? Бабушку с советским флагом? Очередной гимн ядерному православию? Полный же абсурд.
Камень критики, брошенный в Скабееву или Соловьева — это камень, который летит в картонные фигурки, расставленные на время телеэфира. Незаменимых людей нет, но попробуйте найти любого другого, кто согласится терпеть такие же подзатыльники и оплеухи. Да, они находятся на месте хозяев положения, когда могут безосновательно наехать на какого-нибудь музыканта, актёра или губернатора, но важно понимать, что это место и время определяется наверху, и эфирное время для каждого из них — это время, когда летящий к ним подзатыльник или плевок застывает в воздухе, как в фильме братьев или сестёр Вачовски.
Матрица российской пропаганды строится на двух основных принципах: патернализм и агрессия. Отсутствие другого мнения, обратной связи и накачивание аудитории ненавистью могут сформировать у населения нужное мнение, но это с неизбежностью приводит к эрозии и разложению — скатываться вниз всегда проще, чем подниматься.
В западной традиции журналистика считается четвёртой властью. В России дело обстоит чуть иначе: большая часть журналистского сообщества обречена барахтаться на мелководье, а «крупная рыба» напрямую транслирует политическую повестку руководства. Именно поэтому МИД Казахстана так резко отреагировал на слова Тиграна Кеосаяна. Это для нас он олицетворение стереотипов из советских анекдотов про «армянское радио спрашивают», а для них — один из рупоров действующей власти.
Была надежда, что ключевые информационные каналы в такое непростое время хоть немного, но перестроятся. Сейчас же становится очевидным, что система не оснащена инструментами для внутренних реформ. Вся та критика, обрушенная на главных телевизионных журналистов, могла бы стать предпосылкой для перестановок, но это невозможно. Скандал для них — двигатель прогресса.
В фильме «Люди в чёрном» был интересный сюжетный ход, когда выясняется, что брелок на шее домашнего кота вмещает в себе целую галактику, и если он попадёт не в те руки, то произойдёт катастрофа. Возможно, Маргарита Симоньян, говорящая о необходимости ядерного удара от имени Российской Федерации, воображает, что ядерная кнопка у неё пристёгнута к ожерелью или лежит где-то в сумочке, а потому переживать о судьбе мира не нужно, ведь мы попадём в рай, а враги России превратятся в радиоактивный пепел. Мы все, конечно, окажемся в раю, но не в полном составе. Журналисты не попадают в рай.