Блоги и эфиры заполнены рассуждениями о… Тревога, поддержка, несогласие, всё наполнено реакциями на известные события. Одним из популярных, является вопрос о том, как называть происходящее на Украине: «война» или «специальная операция».
В этой статье я дам исчерпывающий ответ на этот и пару других вопросов.
Опытный пользователь социальных сетей уже наверняка знает, что «всё публикуемое, необходимо бывает публикуемо кем-либо». Проще говоря, если в сети появляется «принципиальный» вопрос, значит за ним кроются чьи-то скрытые интересы. Именно так обстоит дело с тем, как называть конфликт на Украине. Дело в том, что слова и обозначения играют большую роль как на уровне юридическом, так на общественном и стратегическом.
Война – это не технический, а юридический термин и не любой вооружённый конфликт является войной. Так, события в Югославии с участием НАТО называют «принудительное сдерживание сторон», а не «война в Югославии». Дело в том, что статья 51 устава ООН, допускает индивидуальную или коллективную самооборону, а также иные действия, необходимые для восстановления или поддержания мира. Согласно этой статье, Россия имеет право на специальную операцию, целью которой является установление или поддержание мира, однако, как нетрудно догадаться, война не может быть таким действием, поскольку является тем исходом, который специальная операция призвана исключить. Обратите внимание, война со стороны России не объявлена, экономика, политика и социальная сфера не переведены в военный режим. Именно по этим причинам другие страны не могут направить в регион свои вооружённые силы.
Находясь в рамках устава ООН, мы можем рассчитывать на поддержку других членов организации, что делает определение «специальная операция» критически важным. Стоит нам сказать «война», и тот же Китай уже не сможет наложить вето на решение организации направить «миротворцев» в зону конфликта.
Со стороны Украины война также не объявлена, тому может быть масса причин: от экономических (таких как невозможность выступать в роли посредника при транспортировке энергоресурсов), до политических (к примеру, военные договоры чётко описывают последовательность объявления войны, если Украина объявит войну первой, другие подписанты будут освобождены от партнёрских обязанностей).
С юридическим разобрались, теперь стратегический. Если обратите внимание, карты присутствия ВС РФ на территории Украины указывают на то, что наша армия, в первую очередь, занимается обороной ДНР, ЛНР и Крыма – территорий, которым так или иначе находились под угрозой. ЛНР и ДНР под прямой военной, а Крым – гуманитарной (крымский канал). Именно тот факт, что речь идёт о специальной операции, обуславливает сдержанное и ограниченное течение конфликта, переговоры с украинской стороной. Для продвижения вглубь территории Украины необходимы неоспоримые доказательства того, что на этой территории находится угроза для России и её союзников, коих украинская сторона предоставляет в достатке.
Что имеет начало, имеет и конец. Специальная операция когда-нибудь закончится, нам будет необходимо выстраивать новые отношения с территориями, затронутыми конфликтом. Иметь в историческом резюме графу «война» было бы крайне недальновидно. С социальной точки зрения, факт войны неизбежно влечёт за собой разделение на победителей и проигравших. Находясь в рамках специальной операции, и это важно донести до украинцев, не будет проигравшей стороны, равно как и не будет стороны победителя, а будет только решённая или не решённая задача.
Итог.
Как я уже говорил, вопрос названия событий на Украине – это не просто демагогия, это исключительно важно. Те люди, кто настаивают на термине «война», осознанно или неосознанно пытаются вытолкнуть Россию из рамок устава ООН, представить нашу страну в качестве преступника со всеми вытекающими последствиями. В общем понимании, это типичная диверсионная работа, а лидеры общественного мнения, настаивающие на термине «война» - диверсанты. Для Украины подобная риторика ещё хуже, поскольку последствия «переквалифицирования» могут превратить её в новый Афганистан, что недопустимо, поскольку это близкие нам люди и беды украинцев россияне воспринимают как свои.