Мне от роду семь лет. Первое сентября. Первый класс! Огромный букет домашних георгинов и пахнущий галантерейным магазином новенький портфель. Добрая детсадовская воспитательница Мария Михайловна (фамилию не помню, да и не называл её никто по фамилии) уступила место моей первой учительнице Анне Ивановне Щипанковой. Но сейчас я не о школе и учёбе, а совсем о другом событии из так называемой «внешкольной жизни», о том как я играл на духовом музыкальном инструменте, этакой загогулистой трубе со смешным названием «валторна».
Как-то в середине ноября, уже после празднования очередной годовщины Октябрьской революции, к нам в класс пришёл странный пожилой мужчина, представившийся руководителем фабричного духового оркестра. В те добрые советские времена на каждом уважающем себя предприятии имелись такие оркестры, которые сопровождали праздничные колонны демонстрантов, играли на вечерах отдыха в городских парках или на похоронах. Даже перед началом фильмов в фойе кинотеатров можно было приобщится к прекрасному и послушать какой-нибудь вальс в исполнении местных музыкантов, которые, на мой неискушённый взгляд, были ничуть не хуже этих напыщенных столичных дядей во фраках из нашего чёрно-белого телевизора.
Наш «фибровский» оркестр обосновался в здании клуба, переделанного из бывшей церкви. Тогда сплошь и рядом брошенные учреждения церковного культа сохранялись благодаря их перепрофилированию в учреждения культуры (как ни будь обязательно подниму эту тему). Не скажу, что я любил духовую музыку, но вот то настроение праздничного торжества, душевного подъёма, какого-то необъяснимого счастья от которого хотелось кричать, бегать и подпрыгивать, было с родни сладкому помешательству.
Свою агитационную миссию пришедший к нам руководитель оркестра начал не с приглашения записаться в духовой кружок, а с вопроса на который почти все мои одноклассники попались, как караси на хлебный мякиш.
«Кто хочет долго плавать под водой на одном вдохе?» - огорошил нас хитрый духовой вербовщик. Конечно же, какой мальчишка, живущий на Волге, да ещё недавно посмотревший фильм про человека амфибию, не хочет научиться плавать под водой, да ещё и без всяких там трубок и аквалангов! Вверх взметнулся лес рук, на что наша учительница не преминула заметить, что она была бы чрезвычайно счастлива, если бы мы вот так же дружно тянули руки, когда она спрашивает нас на уроках.
Потом было короткое разъяснение, что, если мы действительно хотим стать «Ихтиандрами», нам непременно нужно научиться играть на духовых инструментах, которые разовьют наши неокрепшие лёгкие до чудесного состояния, при котором нам позавидуют даже заморские ловцы жемчуга.
Наши одноклассницы тоже захотели записаться в этот волшебный кружок и тянули руки так высоко, что рисковали потерять пуговицы на узких манжетах рукавов своих школьных платьев, но почему-то начальник оркестра набирал только мальчишек. Видно на тот момент женское равноправие ещё не достигло нужного уровня в данном вопросе.
Каждое воскресенье я прилежно посещал духовой кружок, осваивал премудрости надувания щёк и выдувания воздуха, хотя вылетавшие с другого конца хитрой трубы звуки с трудом можно было назвать мелодичными или благозвучными. Но сам процесс мне всё же нравился.
Постепенно, один за другим мои одноклассники завязывать с репетициями и переключились кто на футбол, кто на фотокружок, кто на выжигание по дереву или иные направления детского творчества, благо их, этих направлений, было тогда, как конопушек у рыжего Антошки из мультика. И все бесплатно, ходи - не хочу! Да и до жаркого лета было ещё далеко и проверить пользу игры на духовых инструментах для длительности подводного плавания, даже в пожарном пруду, не представлялось возможным, а мальчишки народ горячий и долго обещанного ждать не любят.
Однажды на воскресную репетицию я вообще пришёл в единственном экземпляре и наш оркестровый руководитель, которого за глаза мы называли «дирижёром», показался мне тогда очень грустным. Он каждые пять минут выходил из репетиционной комнаты, а возвращался чуточку более весёлым, чем ещё пять минут назад. Я же, с выпученными от натуги глазами, прилежно пытался выдуть заданные мне ноты.
После третей или четвёртой пятиминутки нашего «дирижёра» заметно покачивало, но, судя по выражению лица, его настроение с траурного сменилось на праздничное. Обращаясь ко мне, он весело так произнёс: «Всё парень, заканчивай, кина не будет, лавочка закрывается!». Сначала я его не понял, при чём тут кино и какая такая лавочка закрыта, но через несколько секунд до меня дошёл весь трагический смысл сказанного. Я понял, что это была моя последняя репетиция.
То, что так нелепо закончилась моя карьера великого музыканта и почила в бозе перспектива заплыва под водой через Волгу, я ни сколечко не расстроился, а вот этого уже не молодого дядю «дирижёра» мне стало жалко по настоящему. Я остро почувствовал, что за всей его показной весёлостью скрывается драма тонкой музыкальной души, которая страдает от не разделённой его учениками любви к высокому духовому искусству. Так грустно и больно мне ещё никогда не было, даже на похоронах умершей от старости кошки Муськи, остывший, и какой-то слишком уж жёсткий трупик, которой мы с отцом похоронили за огородом у пожарного пруда.
Примерно через полгода я неожиданно вновь встретил своего музыкального наставника. Мы с братом Андреем и с нашим отцом шли из общественной бани, той, что была на Приволжанке (был такой микрорайон в нашем городе) под горой у самого волжского берега, а «дирижёр» попался нам на встречу, видно тоже решил помыться и накатить кружечку пивка в отдельно стоящем рядом с баней деревянном буфете, который почему-то называли «Чайной», хотя кроме противного пива и вкусного лимонада «Буратино» там ни какого чая не продавали.
Поздоровавшись с отцом, наш знакомый остановился и произнеся положенные в таких случаях слова на счёт лёгкого пара, кивнул в мою сторону: «Хороший у вас парень растёт, талантливый. Если наберём новый состав учеников, пусть обязательно приходит заниматься» и ещё что-то добавил на счёт силы моих лёгких и гениального извлечения ноты «до». Моему неожиданному счастью от таких похвал не было предела, будто на зависть местным мальчишкам на митинге 9-Мая я, проявив чудеса ловкости, собрал все гильзы после воинского салюта. Что ответил ему отец не помню, по-моему он даже и не знал, что я по воскресеньям ходил на какие-то музыкальные занятия.
К сожалению, а может и к счастью, мне больше не довелось играть на трубе под названием валторна и следующим музыкальным инструментом в моей детской жизни стал пионерский барабан. Но это уже другая история!
Дмитрий Саломатин (Кинешма, апрель 2022 г.)