Она была самой обычной девушкой семнадцати лет. После школы поступила в университет на бюджет и переехала в другой город. Вместе со своей школьной подругой сняли комнату в общежитии. Впереди интересная самостоятельная жизнь отдельно от родителей.
Как и всем девушкам ей хотелось отношений с противоположным полом. Но одета она была всегда бюджетно и проигрывала своим сверстницам во всём. Парни обращали внимание скорее на ярких, стильных, улыбчивых девушек. Парочки ходили по коридорам универа, но со стороны это выглядело чем-то игрушечным. Игрушечные отношения, наполненные игрушечными ссорами, драмами, интригами, скандалами, атрибутикой, мишурой и пр. и пр.
Она всегда думала, что в ней есть что-то особенное. Что лишь мужчины постарше могут это особенное разглядеть и обратить внимание. Она думала, что её большой внутренний мир впечатляет, стоит только кому-то в него заглянуть. Она знакомилась через сервис мобильного оператора. Можно было на короткий номер отправить запрос, списывалась денежка, а в ответ приходили анкеты мужчин.
Одним прекрасным декабрьским днём, среди очередной стопки анкет был Дмитрий, 34года. Списались, созвонились, пообщались, встретились, прогулялись. Он был весьма обходителен, вежлив. Она была впечатлена. За ней ведь ухаживали. Ею восторгались. Ей было приятно. Через некоторое время снова созвонились и общались. А потом снова. Телефонные разговоры проходили каждый вечер всю рабочую неделю. Он интересовался ее делами в университете, а она спрашивала, как прошел рабочий день у него на работе в милиции.
В очередной вечер:
- Привет. Завтра уже 30 декабря. Ты скорее всего к родителям уедешь Новый год встречать? Может тогда завтра посидим?
- Привет. На 31 уже взят билет на автобус. Да, можно посидеть.
- Может у меня? Мы уже достаточно знакомы. С меня стол, шампанское. Во сколько за тобой заехать?
- Давай. Ну, часов в шесть.
Оставшийся вечер и следующий день прошли в каком-то предвкушении. У нее тоже были отношения, но в отличие от сверстников в этих отношениях не было игрушечных ссор и примирений каждый день на потеху публике. Это были отношения со взрослым человеком состоявшимся в жизни.
К шести вечера подъехала его машина. Под анекдоты доехали до его дома, который находился на другом конце Б.М. улицы, на конечной остановке 16-го автобуса «моторная станция». Заскочили в ларёк за сигаретами. А далее направились к трёхэтажному многоквартирному дому. Поднялись на второй этаж, зашли в квартиру.
Это была скромная двухкомнатная угловая квартирка. Одна комната проходная, в которой и был накрыт стол. Стояло шампанское, конфеты, торт, мандарины.
Сели, выпили шампанского, пожелали всего хорошего в наступающем году. Повисла неловкая тишина. Он тупо на нее уставился, улыбался. Почему то ей стало неуютно, всё показалось каким-то наигранным. Он включил музыку и пригласил на танец. Они потанцевали. «Вроде бы всё красиво, но в каком-то фальшивом исполнении. Надо бы сослаться на что-то и свалить.» — подумала она. Проверила мобильник и сказала:
- Ой, мне подруга написала. С которой комнату снимаем. Она ключи посеяла. Мне надо идти, а то ей домой не попасть.
- Постой! Мы же еще не допили. Ничего с ней не случится. Давай еще 15 минут посидим. Она же не на улице. Пусть подождет тебя в общаге. На кухне может поболтать, скоротать время.
Снова повисла тишина. Она встала из-за стола, еще раз сказала о своем намерении уйти и пошла из комнаты в прихожую. Он вскочил с дивана и встал перед ней и оттолкнул в глубь комнаты:
- Стоять! Ты решила меня кинуть? Я на тебя столько времени потратил! Стол накрыл! А ты вот так просто уходишь?
- А что я должна? - мандраж уже овладел ею, но голос старалась держать ровный.
- Не будь дурой! Что всем мужчинам нужно от таких, как ты?
- Я не хочу. Я хочу уйти.
- От вас малолеток одни убытки! Чёрт с тобой! Катись, дура тупорылая!
Она поверила своему счастью, прошла мимо него и почти успела выдохнуть, и уже протянула руки, чтобы снять куртку с вешалки в прихожей, но тут почувствовала, как он ее хватает за предплечье и рывком возвращает в комнату и швыряет на диван.
- Я передумал!
Она в ту минуту превратилась в статую. Он налил бокал шампанского:
- Ты какая-то напряженная. Тебе просто надо выпить, расслабиться.
- У меня никогда этого не было, мне 17. Я не хочу сейчас. Пожалуйста, отпустите меня. - уставившись в пол, дрожащим слабым голосом сказала она.
- Никогда не было? Знаешь сколько я таких повидал в участке? Да шесть абортов уже, наверное, если не десять! Кому ты заливаешь? ПЕЙ ДАВАЙ!
Она сидела на диване, пила шампанское, поднося бокал к губам дрожащими руками. Он сел на стул напротив нее и курил.
- Курить хочешь?
Да, она взяла сигарету. Прикурила. Может, таким образом время потянуть удастся. Он сидел слишком близко, резко проскочить и выпрыгнуть в дверь пусть без куртки, пусть босиком… но навряд ли удастся.
- Докурила?
- Дай еще сигарету.
Он дал еще сигарету. Тянем время дальше. Но ничего в голову не приходит. Всё далеко. Даже ударить нечем.
- Всё, хватит! Ты даже не куришь. Она у тебя в руке тлеет. Туши давай и переходим к делу.
Он на секунду отвернулся. Она рванула в прихожую. Дёрнула входную дверь.
- Закрыта она. Ты не уйдешь отсюда, пока я не возьму своё.
- Просто отпусти меня!!! Открой дверь! Зачем тебе это надо?!
Он подошёл к ней, взял сзади за плечи и стал толкать обратно в комнату. Она упиралась ногами, пыталась вырваться, полились истерические слёзы. Но он крепко держал за плечи. Резко развернули влепил пощечину:
- Сама виновата! По-хорошему надо было соглашаться. Теперь будет по-плохому. Успокойся!
Последовал удар ладонью с другой стороны. Перед глазами поплыло. Упала на диван. Он снял ремень. Она попыталась дотянуться до стола и схватить бутылку из-под шампанского, но получила удар ремнём. Бляха рассекла губу. Он навалился сверху и стал расстёгивать ее джинсы. Она пыталась держать застёжку.
- Я сейчас тебе пальцы сломаю! - заорал он и сжал ее ладони так, что они захрустели. Потом последовал еще удар по голове.
Тело обмякло. Оно ей не принадлежало в буквальном и переносном смысле. Мысли куда-то улетели. Её самой не было в этой комнате. Она была где-то далеко. Периодически откуда-то доносились крики «НА МЕНЯ СМОТРИ!». Она открывала глаза и ничего не видела. Ничего не чувствовала. Сколько продлилось это состояние, она не знает. Она не была уверена живая ли вообще. Было удивительно спокойно и пусто в сознании. Там, снаружи что-то происходило. Но нет ни малейшего интереса знать что именно. Тут целых два варианта развития: либо это закончится, она вернётся в себя, либо она останется здесь навсегда. Ведь здесь спокойно и пусто.
- Вот и всего-то. Тебе еще и понравилось скорее всего.
Периферийным зрением она увидела, как какая-то размытая фигура встала и закурила в свете слабого света одной единственной лампочки накаливания ватт 60, вкрученной в старую пыльную люстру. Что дальше? Надо что-то отвечать? Тоже закурить? Но тело еще не вернулось в ее власть. Оно продолжало лежать на диване, подобно тряпичной кукле.
- Всё. Теперь спать. - он погасил свет. Лёг рядом с ней, накрыл одеялом, обнял, уткнулся носом в волосы. Его сигаретное дыхание отравляло весь воздух. Она продолжала лежать. В окна через тюль пробивался холодный свет уличных фонарей. В комнате можно было рассмотреть всё. Обстановка была бабушкинская. Мебель вся старая.
Он захрапел. Очень очень медленно она начала выползать из его объятий. Чтобы не разбудить. Чтобы не проснулся. Время, которое она потратила, чтобы встать с дивана, показалось вечностью. Собрала свою одежду, что-то рваное. Оделась. На цыпочках, словно в замедленной съемке она стала передвигаться по квартире и искать ключи. Постоянно оглядывалась на диван и прислушивалась к храпу. Она сама пыталась дышать реже, вдруг она это делает слишком громко. Проверила карманы во всех куртках в прихожей. Посмотрела на столе, на кухне, во второй комнате. Везде все поверхности много раз. Ключей нигде нет. Она села на кресло с противоположной стороны накрытого стола прижав колени к груди и смотрела на диван. Он проснулся, увидел ее сидящую на кресле:
- Чего не спишь?
- Не спится.
Он повернулся на другой бок и снова уснул. Она встала с кресла, также на цыпочках прошла мимо стола, взяла бутылку из-под шампанского, подошла к дивану. Замахнувшись подняла руку с бутылкой и замерла. Ударить? А если не убью? Он проснётся и что будет? А если бутылка выскользнет? А если не достаточно сильно ударю? Добивать? Успею добить? А что будет, если он встанет? А что будет если убью? Вопросы летели один за другим. Сколько она так простояла неизвестно. Бутылку поставила обратно на стол.
Вылезать в окно? Второй этаж, снег смягчит прыжок со второго этажа. Старые деревянные оконные рамы были узкими. Но если без верхней одежды, то она могла бы пролезть. Сейчас ночь, никто и не увидит, как по улице бежит босая раздетая девчонка. Щеколды не поддавались. Они были наглухо залиты краской. Выходить через стекло? Быстро этого не сделать. Он проснётся, мало не покажется. Она стала снова искать ключи. Делать всё равно больше нечего. Пройдя на цыпочках снова несколько кругов по квартире, она зашла на кухню. На кухне можно было дышать, не задумываясь насколько громко это получается. Она уселась в углу около батареи, обняла колени руками. Позвонить! Точно! Можно же позвонить! Только сейчас она вспомнила про телефон. Она сходила в комнату за ним, взяла со стола и вернулась обратно в кухню. А кому звонить? Куда? Она решила позвонить своему одногруппнику. Не взял трубку. Другим одногруппникам. Никто трубку не берет. Как позвонить в милицию с мобильника она не знала. Ни до кого не дозвонившись, она разослала СМС, в которых указала адрес, по которому ее надо вытаскивать. И просто сидела уткнувшись носом в колени, взяв руками свои ступни. И покачиваясь уставилась в телефон, который положила перед собой на пол, и просто смотрела, как цифры времени на дисплее меняются. 4:48 сменилось на 4:49, а потом 4:50, затем 4:51. Каждая минута ей казалась намного длиннее, чем 60 единиц. Она успевала досчитывать до 80, а иногда до 90. В половину седьмого утра ей перезвонил один из университетских, быстрым движением она взяла трубку:
- Ты пошутила что ли?
- Нет, нет, нет….- шепотом, судорожным голосом ответила она. Дыхание было рывками.
- Ты не можешь говорить?
- Да… да… да
- Мне вызвать милицию по тому адресу, что ты написала?
- Дддааа..да
- Хорошо. Сейчас вызову.
Ее начало трясти. Хоть бы милиция приехала до того, как он проснётся, выломает дверь, и всё это закончится. Но он проснулся. Она услышала его шаги по коридору. Встала. Спрятала телефон.
- Доброе утро! Есть будешь? Сейчас яишницу пожарю.
- Не хочу есть.
- Ну как знаешь.
- Я хочу уйти. Открой дверь.
- Да куда ты торопишься? Позавтракай со мной.
Она мимо него прошла к двери. И посмотрела в глазок. Никого не было. Когда же они приедут.
- Чего ты там стоишь? Иди есть!
Наверное, пока лучше делать, что он говорит. Чтобы не догадался. Она прошла в кухню. Спустя минут пять в дверь постучали. Он встал, посмотрел в глазок, потом на нее. Вздохнул и прошел в комнату. Она подлетела к двери, посмотрела в глазок. Там была группа захвата. Он отогнал ее от двери в кухню. И ушел в комнату. Она хотела закричать, но голос не вырвался. Горло зажало, она дышать не могла. Какая-то судорога сковала ее, что еле удержалась на ногах. Но почему они не ломают дверь???!!!! «Я здесь!» Ломайте эту сраную дверь!
В это время он разговаривал по телефону в комнате. Она слышала:
- Привет. Тут недоразумение произошло. Кто-то решил прикольнуться, на этот (назвал улицу, дом, квартиру) адрес наряд приехал. Так вот я тут. Я сегодня по идее на работе должен быть, не хочу палиться перед начальством. Отзови их по-тихому. Не знаю кому я насолил, что так решили пошутить. Давай.
Потом последовал еще звонок:
- Вы где? Слушай, планы поменялись, подскакивайте ко мне. А! Я вас уже в окно вижу.
Он вернулся на кухню. Посмотрел на нее. Доел яишницу. Опять посмотрел на нее. Улыбнулся.
- Ладно. Одевайся.
Она пошла в прихожую. Обулась, надела куртку, шапку. Он принес ключи. ГДЕ ОНИ БЫЛИ??? Провернул пару раз ключ в замке. Открыл дверь.
Она выдохнула, проскочила мимо него, успела подумать «Наконец-то», даже почти обрадовалась, но на лестничной площадке стояли трое рослых мужчин преграждая дорогу. Она встала, как вкопанная уставившись на них.
- Если бы ты не наделала глупостей, то сейчас пошла бы домой. Народ, что стоим? Заходим! И это с собой затащите. - после этих слов она на какое-то время забыла дышать.
Теперь она знала что от нее нужно. Не ее большой внутренний мир точно. Да и мира никакого нет. Это всё тупые девчачьи выдумки, которые никому не нужны. Да и ничем она не особенная. Такая же, как все, от которой требуется только одно. Малолетка попала во взрослый мир. Тело обмякло подобно тряпичной кукле. Сама она куда-то улетела. Подальше оттуда. Теперь она была хорошая. Не сопротивлялась. Но за вызванных ментов все равно пришлось ответить. Она слышала какие-то их разговоры. Они ее лапали. Обнимали. Целовали. Отвешивали пощечины. Сколько это уже длится, она не знает. А может она сейчас умрет? Или чуть позже? А может очередная оплеуха прилетит покрепче, она совсем вырубится? Сколько еще ждать? Когда им уже надоест? Вопросы сыпались в голове и на них опять не было ответов.
- Молодец. Я тебе куртку даже помогу надеть. Спасибо за прекрасно проведённое время. С Новым годом! - кажется, эти слова были обращены к ней.
Снег скрипит под ногами. Быстрый шаг. Опустив глаза вниз, она видела только свои ноги: левая, правая, левая, правая… Она не оглядывалась, но боялась, что ее могут догнать, схватить и потащить обратно. Уже темно. Светили фонари. Сквозь опущенный капюшон слышались радостные крики людей, они поздравляли друг друга с наступающим. А она все шла, шла, шла… левая, правая, левая, правая... ноги мелькали перед глазами. Быстро быстро… Кто-то пытался сунуть свой любопытный нос под капюшон. «Меня тут нет, меня тут нет, я никого не вижу - меня никто не видит, не видит, не надо на меня смотреть, занимайтесь своими делами», только бы никто не пристал к ней с тупыми вопросами. Она просто хочет забиться в угол и, чтобы ее не трогали… По Б.М. улице. Быстро быстро. По подземному переходу… и опять по Б.М. Мимо училища Рахманинова, мимо парка, где стадион, мимо телевышки, семенящим шагом, с прерывистым дыханием, с вытаращенными вниз глазами, на ноги. Поворот. Арка. Общага. Быстро, с надвинутым капюшоном, она взлетела на пятый этаж, пронеслась по коридору, открыла дверь комнаты, зашла и закрыла дверь с обратной стороны.
На двери висело зеркало. Губа совсем распухла, рана покрылась коркой. На лице красовались синяки. Один глаз начал заплывать. Вся физиономия в кровоподтёках. Она сняла куртку. На ней были только джинсы и сапоги. На теле уже проступили синие пятна в форме пальцев: на руках, в области груди, шеи т.д.
Она взяла полторашку пива из холодильника. Прошла в комнату к окну. Она живая? Зачем? Что произошло? Это всё было? Или ей показалось? Это и есть взрослая жизнь? Оказывается она такая? И это нормально? Это секс? Это так происходит? И в чем кайф? А все эти встречи и разговоры это все прелюдия? На самом деле никому никакие разговоры не нужны? Не нужны отношения? Все дороги ведут в секс? Все только имитируют интерес? Имитация отношений? А по факту нужно только тело? Ну да. А может повеситься? Ну ее, эту гребаную жизнь.
В комнате свет выключен. От нее несло их запахами. Этот смрад заполонил всю комнату. Даже сигаретный дым не мог справиться с этим зловонием. От нее мощно воняло ими всеми. В общаге в коридоре было шумно и людно, поэтому она не рисковала идти в душ, тем самым мелькать у всех перед глазами. Она пила пиво из горла и смотрела в окно. Там уже запускали салюты. Новый год. Счастливого нового 2006 года всем. Зачем она живая? Но живая же. Радости от этого не испытывала. Восприняла, как данность.
Раздался звонок от мамы:
- Доченька, почему ты трубку не брала? Почему ты не приехала?
- Мам, да у меня просто планы поменялись. Тут с университетскими друзьями решили встречать. Прости, что не предупредила. Компания большая. Мы погуляли. Сейчас вот в гости пришли. Тут салаты есть. Я не голодная. С Новым годом вас всех. Всех от меня поздравь. Папу обними от меня и поздравь. - как можно расслабленней и радостней протараторила она.
- И тебя с новым годом, доченька. Давай я дам трубку папе. Сама его поздравишь.
- Нет, мама, поздравь ты от меня, меня уже зовут. У меня все в порядке. Точно. Пока! Целую обнимаю.
- Ну ладно. Хорошо тебе с друзьями отметить! Целую.
Нет. Они не должны узнать. И вешаться нельзя. Мама и так из больницы не вылезает. А папа старенький, ему только этого не хватало. А если она пойдёт с заявлением в милицию в конце февраля? После дня рождения? Ей исполнится 18. Совершеннолетняя. Родителей не будут ставить в известность? Или посчитают нужным вызвать и родителей, т. к. на тот момент было 17? Да он сам милиция. Кто ей малолетке поверит? Синяки заживут к концу февраля. Побои не снять. Доказательств нет.
А что если эти упыри еще кого-нибудь так? Да нет… Только она могла попасть в эту ситуацию. Все же знают, что к малознакомым мужикам ходить домой нельзя. Это она просто дура. Она сама виновата. Возомнила о себе. Что к ней чувства. Да кто она такая? Какие чувства? Одна из сотен тысяч. Ничем не выделяется. Ничего особенного. Большой внутренний мир, в который якобы должен кто-то влюбиться — просто миф. Этот замусоленный большой внутренний мир. Все только о нём и говорят. А так никому он не нужен, и самого его не существует. Эти все мысли, стихи, рассказы, воображение, которые она принимала за большой внутренний мир, всего лишь ванильные сопли. И у всех девчонок они примерно одинаковые. Зачем и почему это всё берётся в голове — непонятно. Зачем эти размышления о жизни, о людях, о вечном, роем заполоняют голову. Она больная? Скорее всего.
Салюты гремели. Люди пели песни. Хлопали хлопушки.
Новогодние праздники она решила отсиживаться в комнате. Какой-то ночью прокралась в душевую. Мыться было больно. Но очень хотелось смыть с себя весь этот смрад. Почти весь кусок мыла извела. С такой губой, глазом и синяками на лице особо не походишь по улице на людях. Вылезала, как псина из конуры только по ночам, чтобы сползать в ларёк за лапшой быстрого приготовления и пивом с сигаретами. Наглухо пряталась под капюшоном. Пару раз в ларьке встретила одного из тех упырей. Значит где-то рядом живёт. Конечно, он ее не узнал. Она не хочет больше быть в этом городе. Не хочет учиться. Она позвонит родителям, скажет, что ей очень трудно даётся учеба, она не тянет, заберёт документы и вернётся домой.
Но где-то там, в городе Н, в районе остановки «моторная станция», в угловой квартире на втором этаже многоквартирного трехэтажного дома до сих пор на цыпочках, не дыша, вытаращив глаза ходит девчушка и ищет ключи чтобы выйти из этого мира. А может и померла уже. А домой к родителям вернулась уже другая девочка, но никто не узнал этого.
Название улиц и станции изменены.