Черноморское казачество свою славную историю ведет с 1783 года, когда светлейший князь Григорий Потемкин созвал на службу оставшихся в России запорожцев (другая часть ушла в Турцию), основав войско «КОША ВЕРНЫХ КАЗАКОВ ЗАПОРОЖСКИХ».
В 1787 году из запорожцев было образовано ЧЕРНОМОРСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО, поселенное в пограничных с турецкими владениями на Южном Буге. 31 января 1788 года князь Потемкин, назначенный «великим гетманом казацких Екатеринославских и Черноморских войск», объявил черноморцам указ императрицы Екатерины Второй о пожаловании им земель на Тамани. Документ об этом препроводил кошевому атаману черноморских казаков Сидору Белому генерал Александр Суворов в конце февраля того же года. В апреле 1788 года определенные к поселению на Тамани запорожцы получили официальное наименование «ВОЙСКА ВЕРНЫХ КАЗАКОВ ЧЕРНОМОРСКИХ».(1 Казин В.Х. Казачьи войска. СПб, 1912. . С. 112).
Жалованной грамотой Екатерины Второй от 30 июня 1792 года Черноморскому казачьему войску «в изъявление особливых внимания и милости, за мужественные подвиги на суше и в водах и неустрашимую верность в течение благополучно оконченной войны с Портою Оттоманскою» был пожалован «в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагория с всею землею лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к Усть -Лабинскому редуту – так, чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли….».(Казин В.Х. Казачьи войска. СПб, 1912. . С. 112. Фролов Б. Переселение на Кубань. - // «Станица» (Москва). № 2. 2005. С. 12). Грамоту из рук императрицы получила в Зимнем дворце в Петербурге черноморская делегация во главе с атаманом Захарием Чепигой и войсковым судьей Антоном Головатым. С последним императрица даже поговорила по-французски… (Озеров А., Тернавский Н. Где найдет покой атаман Головатый? - // «Станица» (Москва). № 1. 2005 г. С. 12).
В 1793 году атаман Чепига привез на новое место жительства и знак атаманской власти – булаву. Эта историческая реликвия когда-то была знаком власти кошевых атаманов Запорожской Сечи; по преданию, ее держал в своих руках и гетман Богдан Хмельницкий. На деревянной рукоятке из красного дерева крепилась булава, сделанная из чередующихся золотых и серебряных пластин. После 1920 года ее вывез в Западную Европу председатель Кубанского правительства В.Н. Иванис. Следы ее затерялись… ( // «Приазовский Край». 18 марта 2004 г. (статья «Атаманская булава»)).
Тогда же черноморцы получили войсковое знамя с надписью «За веру и верность», серебряные трубы и литавры. Одновременно императрица пожаловала черноморцам войсковую печать.Она представляла собой большой железный овал, покрытый серебряной пластиной, на которой был изображен казак, державший в левой руке прапор, а в правой – ружье. (Казачество. Энциклопедия. С. 252).
Основной задачей черноморских казаков, как отмечалось в указе императрицы Екатерины Второй, являлись «бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских». На жалованье казакам за службу отпускалось из казны 20 тысяч рублей ежегодно. Им разрешалось «пользоваться свободною внутреннюю торговлею и вольною продажею вина на черноморских землях».
25 августа 1792 года казачий флот во главе с полковником Саввой Белым высадился на берег в районе нынешней станицы Тамань. Всего на землю сошло 3847 казаков. (Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т.1. С. 511). Осенью сюда переселились конные казаки во главе с Захарием Чепегой (Чепигой), которого историк Федор Щербина характеризовал, как «прямого, простой души человека», который «отличался личной храбростью и действовал на казаков ободряюще в бою».(Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т.1. С. 511). Пешими черноморцами непосредственно командовал войсковой судья Антон Головатый. О нем тот же Ф.А.Щербина отзывался, как о человеке, «действительно незаурядном, прошедшем широкую и разностороннюю школу жизни». И добавляет, что «уму, находчивости, энергии и такту он обязан своими успехами. Общее число переселенных казаков – черноморцев составило к этому времени 17 тысяч человек. 1794 году в Черномории проживало уже до 25 тысяч человек.(Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т.1. С. 511).
В 1794 году в Карасунском Куте на берегу реки Кубань черноморские казаки основали город Екатеринодар, названный в честь императрицы, «подарившей» им эти земли. Город был обнесен крепостной стеной, в центре его казаки установили Свято-Троицкую походную церковь, позже отстроенную в камне. Тридцать восемь поселений, основанных на кубанской земле, получили наименования бывших запорожских куреней: Пашковский, Кущевский, Кисляковский, Ивановский, Копелевский, Крыловский, Каневский, Поповичевский, Щербиновский, Корсунский, Уманский, Переяславский, Полтавский и другие. Еще два новых поселения были названы Березанским и Екатериновским куренями.
Для управления Черноморским казачьим войском было образовано войсковое правительство,в главных вопросах казачьей жизни подчинявшееся Таврическому губернатору. В состав войскового правительства входили: кошевой атаман, войсковой судья и войсковой писарь. Персонально ими стали Захарий Алексеевич Чепега, Антон Андреевич Головатый и Тимофей Терентьевич Котляревский. Они же разработали своеобразные законы («Порядок общей пользы»), по которым должно было жить новое Войско. Все войско в территориальном отношении было разделено на пять округов: Екатеринодарский, Фанагорийский, Бейсугский, Ейский и Григорьевский. В окружное правление входили: полковник, есаул, писарь и хорунжий. Каждое окружное правление имело свою печать.
В обязанности окружных правлений входило «попечение о заведении жителями хлебопашества, мельниц, лесов, садов, виноградников, скотоводства, рыболовных заводов, купечества и прочих художеств, к оживлению человеческому способствующих». Правление также обязано было «ссоры и драки голословно разбирать, обиженных защищать, свирепых укрощать, злонравных исправлять, сирот и вдов заступать и во всем им помогать, ленивых понуждать к трудолюбию, для распространения семейственного жития холостых к женитьбе побуждать, непокоряющихся власти и непочитающих старейших, по мере преступления, штрафовать, а содеявших важное преступление к законному суждению послать в войсковое правление».
Правлению также вменялось в обязанность наблюдение за исправностью вооружения у казаков и их готовностью к боевым действиям. Следило окружное правление за исправностью переправ через реки, мостов и гатей. Борьба с пожарами и эпидемиями также входила в компетенцию правления. Казачьи курени (станицы) управлялись выборными куренными атаманами. (Попко И. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. СПБ., 1858. С. 277).
Кроме запорожских казаков в состав Черноморского казачьего войска вошли и донцы. Это произошло в 1794 году, когда одна тысячи семей донских казаков была поселена выше куреней черноморцев. Из них были образованы станицы Кавказская, Григориполисская, Прочноокопская, Темнолесская, Веревсколесская. Позже из казаков этих станиц был составлен Кубанский полк, в обязанности которого входила охрана среднего течения Кубани. (Столетие военного министерства. Т. Х1. Ч. 1. С.97). В августе 1799 года к Черноморскому войску «повелено было причислить бродяг из малороссийских, польских и бывшего Запорожья людей».(Казин В.Х. Казачьи войска. С. 113). К концу ХУШ столетия Черноморское казачье войско выставляло на «государеву службу» 9000 казаков. (Столетие военного министерства. Т. Х1. Ч. 1. С. 97). В октябре 1799 года при Войске черноморских казаков была учреждена гребная военная флотилия, суда которой имели на вооружении пушки. Флотилия эта, состоявшая из лодок, яхт и баркасов, была построена на Новохоперской верфи и переправлена в Черное море.
На первых порах после переселения на Кубань основным видом хозяйственной деятельности черноморских казаков являлось р ы б о л о в с т в о, благо рыба водилась в здешних местах в изобилии. «Порода красной рыбы – осетр, севрюга, стерлядь, белуга – в огромном количестве добывались в разных местах Черного и Азовского морей –на Фанагории, у Тамани, в лиманах,, на косах, в Кубани и даже в таких степных речках, как Бейсуг, Челбасы и Ея, - отмечал историк Федор Щербина.- Белая же рыба – судак, тарань, лещ – ловились казаками в достаточном количестве всюду, где только была вода – и в морях, и в Кубани, и в степных речках, и в лиманах, и в озерах, и во всех тех местах, куда проникала вода во время разлива рек.
Из белуги и осетра приготовлялись превосходные балыки, которые сбывались в Константинополь, в Еникале и в Россию по 5 р. 50 коп за фунт… Икра продавалась тогда по 4 р. 50 коп ассигнациями за пуд или …3 слишком коп за фунт. По таким же соответственно низким ценам продавали казаки и все другие виды рыбы. Тысяча тарани стоила 1 р. 50 коп ассигнациями или 43 коп серебром. Пуд белуги стоил на наши деньги (цены 1910 года- М.А.) 20 коп, пуд севрюги 23 коп, а пуд осетра около 35 коп, т.е. менее копейки фунт». (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т.1.С.564).
На азовском побережье и прибрежных косах казаками были созданы хорошо оборудованные войсковые рыбные заводы. Для наблюдения за ними войско учредило должность ш а п а р я, то есть специалиста по заведованию войсковыми рыбоспетными заводами и переработке рыбы. В его обязанности также входила и реализация готовой рыбной продукции и денежный отчет по этой статье перед войсковым правлением. А доходы с рыбных заводов были немалыми: только в 1794 году войсковой шапарь Дубчак внес в войсковую казну 17790 рублей – весьма значительную по тем временам сумму.(1 Столетие военного министерства. Т. Х1. Ч. 1. С. 568).
Наряду с войсковыми заводами существовали и частные рыбоперерабатывающие предприятия, принадлежавшие казакам. По данным историка Ф.А.Щербины в конце ХУШ столетия «только в 14 местах азовского побережья, главным образом на косах, числилось 60 частных заводов с 2013 забродниками или бурлаками».(1 Столетие военного министерства. Т. Х1. Ч. 1. С. 568). Производимая на этих заводах рыбная продукция частью шла на домашние нужды, но большая ее доля продавалась далеко за пределами Черноморского казачьего войска.
Солидными были поставки рыбной продукции в Петербург, к высочайшему двору, осуществлявшиеся за войсковой счет. Например, в 1799 году войсковое правление заключило с есаулом Перекрестовым контракт на доставку к царскому двору «84-х пудов балыка и 140 пудов икры по 3 руб с пуда, считая в том числе нарочного офицера и его помощника».(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 569). Войсковое начальство осуществляло также рыбные поставки за войсковой счет в Симферополь таврическому губернатору и его заместителю, высокому начальству в Варшаву…
Сдача отдельных рыболовных мест в аренду лицам невойскового сословия не приветствовалась и допускалась в исключительно редких случаях. К примеру, в 1795 году рыбные тони были сданы на двух косах Таманского пролива керченским рыбакам на условиях «платы ими 60 рублей с сетной лодки». В редких случаях откупщикам сдавалась с торгов и рыбная продукция некоторых войсковых рыбоспетных заводов.
В конце ХУШ столетия войсковое правительство приняло решение вести рыбный промысел самостоятельно, и «согнать с войсковых земель все рыболовные… заводы, принадлежащие пришлым жителям». У некоторых иногородних владельцев рыбоспетных заводов, занимавшихся этим промыслом до переселения сюда черноморских казаков, их заводы были выкуплены за войсковые средства. В частности, у некоего Селиверстова Чернопротоцкий рыбный завод был приобретен войсковым правительством за восемь тысяч рублей. В первые же два года работы завод принес войску дохода почти в десять с половиной тысяч рублей.
Рыболовный и рыбоперерабатывающий промыслы не могли, естественно, существовать без солепромышленности. Поэтому добыча соли являлась одним из важных и доходных промыслов Черноморского казачьего войска.
Соль добывалась казаками в Ачуевском, Ахтарском и Керпильском озерах, а также в озерах Ейского округа и Фанагории. Эти озера считались общевойсковой собственностью, их категорически запрещалось отдавать в качестве пожалований кому бы то ни было.
По данным историка Федора Щербины добыча соли в конце ХУШ столетия велась следующим образом: «Войсковое правительство делало постановление о посылке в окружные правления указы, чтобы правления оповестили население о «собрании» соли. Население отправлялось на озера за солью. Туда же каждое окружное правление посылало старшину, который и взимал в доход войска положенное количество соли с добычи на озерах. На первое время размер этого сбора определялся в 25 пудов «со всех, кто бы не собирал соль». Несколько позже неравномерность этого обложения и слабые поступления соли в войско заставили казачье правительство несколько изменить принятую систему сбора соляной пошлины натурой, перенеся обложение с лица на количество добытой соли. Так, постановлением войскового правительства 1796 года определено было брать с солепромышленников пятую долю с добычи соли. (Щербина Ф.А. Указ. соч. С. Т. 1. С. 565-566).
Соль, добытую в озерах, отправляли на меновые дворы, специально созданные возле Екатеринодара, на Гудовичевской переправе, Ольгинском и Андреевском кордонах. При каждом меновом дворе обязательно имелся карантинный пост для предупреждения проникновения в Войско Черноморское эпидемических болезней от горцев.
Здесь соль обменивалась у черкесов и других горских народов, в основном, на хлеб. Причем, меняли «четверик соли на два ржи, за четверичек пшена или пшеницы». (Щербина Ф.А. Указ. соч. С. Т. 1. С. 560). В результате меновой торговли не только казаки обеспечивали себя хлебом, но и создавались солидные общевойсковые запасы ржи, пшеницы, меда, воска. За соль черноморцы также получали от горцев фрукты, лук, чеснок, бурки, циновки, различное сукно, пистолеты, ружья, шкуры медвежьи, волчьи, лисьи и овечьи, туши диких свиней, кумач, бумажное полотно и другие необходимые в хозяйстве предметы быта и продовольствие.
Меновая торговля солью за пределами земли черноморских казаков была строжайше запрещена.
Кроме «выволочки» соли, из минеральных веществ черноморцы добывали в небольших количествах нефть. Называя ее дегтем, казаки пользовались нефтью, как смазочным материалом. Позже морское ведомство России стало добывать здесь нефть для нужд молодого Черноморского флота.
«Казалось бы, - отмечал в «Истории Кубанского казачьего войска» Федор Щербина, - что земледелие должно было составлять основное занятие населения. Земель удобных было много, потребность в хлебе велика, изолированное положение края ставило население в тяжелые условия получения продовольственных средств со стороны. Но хозяйственные формы были настолько примитивны, что земледелие не составляло еще преобладающего занятия. Земля была нужна казаку, но больше для других занятий, чем для земледелия. …Казак вообще не любил в то время земледелия». (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 560.561).
На первых порах правительство России отпустило переселенным черноморцам хлеб из казны. В последующие годы казаки стали пополнять свои хлебные запасы, выменивая его у горцев на соль. Со временем черноморские казаки все-таки стали заниматься земледелием, распахивая весной небольшие участки земли «на Фанагорийском острове, при Копыле, за Черною Протокою на Кубани, при речках Понуре, Керпилях, Бейсуге и Ее». Весной сеяли яровую рожь, пшеницу, ячмень, овес, гречиху, просо, горох, коноплю, лен. На зиму – озимую пшеницу и рожь. Как заметил побывавший в 1795 году на земле черноморских казаков таврический губернский инженер Василий Колчигин, «все эти хлеба, если бывают весенние дожди, дают чрезвычайный плод».
В целом же, как отметил Ф.А. Щербина, в восемнадцатом веке «земледелие служило у черноморцев лишь подспорьем к другим отраслям хозяйства».
Значительно более широкое развитие, чем землепашество, получило у черноморских казаков в ХУШ веке скотоводство.«Черноморские паны всегда славились, как богатые и замечательные скотоводы. Они разводили тысячами голов лошадей и рогатый скот и десятками тысяч овец», - замечал Федор Щербина. Правда, он тут же признавал, что «масса бедняков совсем не имела скота».
Скот «российской, венгерской, волошской, турецкой и татарской пород» круглый год пребывал на хуторской земле, размеры которой иногда достигали восемь-двенадцать верст в длину при нескольких верстах в ширину. На первых порах скотоводство было примитивным, и скот держался на подножном корму; сено и зерно получали только упряжные животные. Для зимовки строились легкие укрытия, да и то не везде; капитальных сараев и конюшен не было ни у кого из скотовладельцев. Под надзором нескольких конюхов и скотоводов табуны и отары кочевали по обширным пастбищам, кормясь тем, что посылала природа. В дальнейшем черноморским казакам удалось вывести хорошие породы лошадей и скота, в конце восемнадцатого столетия скотовладельцы стремились заполучить для себя как можно больше пастбищ с водопоями и сочной травой, придерживаясь пока подвижных форм скотоводчества.
Одной из важных форм добывания пропитания являлась на первых порах у черноморских казаков о х о т а. По данным упоминаемого нами таврического областного инженера Василия Колчигина, одних только птиц на земле Черноморского казачьего войска в конце ХУШ века насчитывалось более 50 наименований: теререва, фазаны, стрепеты, лебеди, дрофы, утки, гуси и другие птицы. Из зверей в изобилии водились зайцы, лисы, волки, козы, кабаны, олени, лоси. В водах Кубани превосходно себя чувствовали бобры и выдры, мех которых ценился весьма высоко. Если волчья шкура стоила шесть рублей, то мех бобра и выдры ниже семи рублей в цене не опускался. Впрочем, лисья шкура стоила и того дороже – до десяти рублей.
Многие дикие животные являлись обитателями лесов,которых на земле Черноморского казачьего войска было немного, что неудивительно для степного края. Лес являлся прекрасным строительным материалом, поэтому его старались сберегать. Объехав весной 1794 года лесные угодья Черномории, войсковой атаман Захарий Чепега увидел крайне удручающую картину их сохранности. По его предложению войсковое правительство создало особую команду лесничих, состоявшую из пяти человек во главе с поручиком Веремеевским. Ему было предписано не допускать самовольной рубки леса, конфисковывать нарубленный лес, а также охранять леса от пожаров «и от скотского опустошения». Поручику Веремеевскому, получившему чин лесмейстера (заведующего войсковыми лесами), вменялось в обязанность «делать подробные сообщения о размерах вырубки лесов правительству каждые семь дней». (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 564).
Часть лесных угодий по распоряжению войскового правительства была отведена войсковому атаману, войсковому судье, писарю и старшинам в исключительное пользование. Так, в марте 1794 года получил лесной участок в Черкасском Куте кошевой атаман Чепега «на вечно спокойное и потомственное владение». Войсковым старшинам, «по положению их», отводилось по 300 деревьев леса. Рядовым же казакам лес в пользование не отводился, но им разрешалось срубить до 35 деревьев для строительства жилья и подсобных построек.
Что касается виноградарства и садоводства,то, как отмечал историк Ф.А.Щербина, «казаки застали остатки садов и виноградников от прежних засельщиков края». Осознав все выгоды от разведения садов и виноградников, войсковое правление приказало «всякое родючее дерево» сохранять и размножать. Одновременно войсковой судья Антон Головатый обратился к фавориту Екатерины Второй графу Платону Зубову с ходатайством о присылке черноморцам виноградных лоз из крымского Судака. Впрочем, казаки не стали дожидаться графской милости и самостоятельно наладили с черкесами обмен саженцев на соль
Несмотря на то, что одной из привилегий Черноморского казачьего войска являлось право на свободную торговую деятельность,торговля не получила большого развития внутри войска. Преобладающей формой торговли долгое время у черноморцев оставался натуральный обмен выращенными и произведенными продуктами и предметами. Поэтому основное население Черноморского войска было заинтересовано в устройстве ярмарок в куренных селениях.
Имея винную монополию на войсковых землях, казачье руководство, не обладая собственным винокурением, отдало виноторговлю на откуп. Желающих торговать вином было немало, поэтому черноморцы получали значительные доходы с винной монополии. Впрочем, рядовые казаки и часть старшин не прочь были заняться виноторговлей самостоятельно, ибо это приносило немалые барыши, и требовали уничтожения винного откупа, что и было сделано при атамане Т.Т.Котляревском.
Устроенные в Екатеринодаре войсковые весы («тереза»), также сдавались в аренду, что приносило до четырехсот рублей годового дохода в войсковую казну. (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 574).
Обладая целым рядом льгот и привилегий, черноморские казаки должны были исполнять дорожную и почтовую повинности. Впрочем, дороги и почты крайне необходимы были и им самим. Лишь только казаки поселились на кубанской земле, как кошевой атаман Чепега поручил инженер – капитану Бутину и поручику Волкорезу начать работы по проведению основной дороги от Екатеринодара до границ Земли Войска Донского, а также дорог от Екатеринодара к Тамани и Ейску. Особым приказом войсковое правительство обязало лежавшие на маршруте куренные селения и хутора предоставлять строителям подводы и людей «сколько потребуется, а также вспомоществование при переправах через реки».(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 573). На казаков возлагалось и содержание лошадей на почтовых станциях, где с проезжающих путешественников и чиновников взималась прогонная плата. Почтовыми станциями Черноморского казачьего войска был поставлен заведовать поручик Толмачевский. Перевозка леса для строительства войскового собора в Екатеринодаре и сооружение мостов также возлагалась на казаков, предоставлявших подводы и людей.
«…Черноморцы, - отмечал Федор Щербина, - отличались особою религиозностью и приверженностью к православной религии. И это понятно. В девизе Запорожья стояла борьба за Веру. Черноморцы наследовали этот девиз, идя на Кубань оберегать русские границы от людей иной, не христианской веры. Если при этом Черноморскому войску и не предстояла такая, как Запорожскому, борьба за православие и крест Христов с иноверными соседями, то духовные потребности казака всецело сводились к делам веры и церкви, как к одному из коренных условий народного быта, сложившегося исторически. Короче, религиозность черноморцев была закреплена казачьей историей».(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 580).
На первых порах после переселения на Кубань черноморские казаки не имели ни своих храмов, ни собственных священнослужителей. Поэтому возникла малоприятная ситуация, когда, как жаловался в синод кошевой атаман, «за отсутствием церквей и священников, многие умирают без исповеди и причастия, а младенцы без крещения… Народ лишен храмов и богослужения, престарелые жители не могут закончить жизнь свою так, как они желали бы по своей набожности».2 (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 583).
Синод пошел навстречу просьбе черноморцев и указом от 4 марта 1794 года постановил причислить Черноморское казачье войско к Феодосийской епархии и разрешил здесь строительство церквей и рукоположение в священники и дьяконы достойных кандидатов из числа самих казаков. В конце апреля того же года первые четыре черноморца были посвящены епископом Феодосийским Иовом «в причетчики и пономари к походной войсковой Троицкой церкви».1 (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 584). Войсковым протоиереем Черноморского казачества был назначен Роман Порохня, родственник войскового судьи Антона Головатого. Энергичный Порохня добился от правящего архиерея установки сначала походных церквей, а потом и строительства постоянных храмов в Копыле, на Бейсуге, Челбасах и Ее (курене Щербиновском) и в ряде других населенных мест Черноморья. На собственные свои средства соорудил церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы войсковой судья Антон Головатый.2 (Озеров А., Тернавский Н. Где найдет покой атаман Головатый? - // «Станица» (Москва). № 1.2005. С. 12).
Его стараниями в войске появились свои иконописцы, плотники, каменщики и прочий люд, способный сооружать храмы.
К началу 1799 года в Черноморском казачьем войске уже действовало шестнадцать церквей, строилось девять и намечались к постройке два храма. Войсковое духовенство состояло из одного протоиерея, одного дьякона, двадцати двух священников, сорока трех дьячков и пономаря. (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 583).
В 1794 году казаки направили в Петербург прошение об основании на Кубани монастыря. В нем говорилось: «Войска Черноморского старшина, имея рассуждение и попечение о престарелых и раненых от неприятеля и изувеченных старшинах и казаках, желающих жизнь свою доканчивать на всемилостивейше пожалованной земле при Божьей церкви…, просит правительство о дозволении на войсковой земле построить войсковым коштом пустынку».(4 Слуцкий А., Фролов Б. Судьба Межигорских реликвий. - // «Станица» (Москва). № 1. 2005. С. 13).
В марте 1796 года такое разрешение было получено. У Лебяжьего лимана черноморцы заложили обитель для старых и увечных казаков, где вскоре возник монастырь, названный Екатерино - Лебяженской Свято-Николаевской пустынью.(Слуцкий А., Фролов Б. Судьба Межигорских реликвий. - // «Станица» (Москва). № 1. 2005. С. 13). Архимандритом сюда был назначен Феофан. Послушниками, а потом и монахами, стали шесть казаков из Джерелиевского, Васюринского, Ивановского, Незамаевского и Каневского куреней.
Поскольку в монастыре не было ни ризницы, ни богослужебных книг, архимандрит Феофан обратился к войсковому атаману Т.Т.Котляревскому с письмом следующего содержания: «Ризница Киево-Межигорская со всею библиотекою при описи отдана покойным князем Потемкиным покойному преосвященному Амвросию и ныне хранится у Новороссийского и Днепропетровского митрополита Гавриила… Постарайтесь, Бога ради, выпросить ее, ибо она там не надобна и лежит под спудом. Явите ее на свет». (Слуцкий А., Фролов Б. Судьба Межигорских реликвий. - // «Станица» (Москва). № 1. 2005. С. 13). После долгих проволочек часть ризницы из Покровского храма, некогда стоявшего в Запорожской Сечи, была перевезена в Екатерино- Лебяженский монастырь.
Основные усилия в церковном строительстве войсковое правительство направило на сооружение войскового собора в Екатеринодаре. «Собор предполагалось построить по образцу существовавшего в Запорожском коше храма, но в более громадных размерах, - писал историк Щербина. – Черноморцы хотели разом и помянуть старину и удивить людей. За религиозными нуждами выступало своего рода тщеславие. Главарям войска нужно было создать что – либо особенное, выдающееся». (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 584).
Свою лепту в это дело внесла Екатерина Вторая, пожертвовавшая в марте 1794 года на постройку соборного храма в Екатеринодаре три тысячи рублей и ризы. В 1799 году войсковое правительство заключило контракт с подрядчиками Гусельщиковым и Николаевым, которые обязались построить деревянную пятиглавую соборную церковь с колокольней в течение года, начиная с декабря 1799 года. Но осуществить этот проект удалось только в девятнадцатом столетии.
По данным знаменитого кубанского историка Федора Щербины в ХУШ столетии у черноморцев «собственно образования…не существовало. Школ еще не было; они возникли позже; грамотность была распространена слабо; по подписям под историческими актами можно судить, что на сотню неграмотных приходился один или два грамотных; газеты, за исключением «Сенатских ведомостей», получаемых правительством, и литературные произведения не выписывались населением. Как воспитательный кодекс, оставались, следовательно, нравы и обычаи, соединенные с семейным бытом. Но они именно и были пропитаны началами «Домостроя». (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 595).
С возникновением церквей и появлением грамотного духовенства в крае стали возникать церковно-приходские школы. Например, в 1794 году в станице Пластуновской церковные причетчики открыли школу.(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 2. С. 743)Но широкое распространение в крае они получили только в девятнадцатом столетии.
На первых порах у черноморских казаков практически не было организованной медицинской службы,ибо на все Войско Черноморское имелся всего один лекарь. Его усилия были направлены на то, чтобы не допустить проникновения на территорию Черномории заразных болезней, прежде всего таких как холера и чума. И когда в 1796 году чума все-таки появилась на рыболовецких заводах полковника Бурноса и поручика Поливоды, войсковое начальство обратилось за помощью к таврическому губернатору Жегулину. Он и прислал в Екатеринодар начальника карантинов Гоффельдта и врача Шмидта. Они учредили карантины в Керчи, Темрюке и некоторых других пунктах. Но, несмотря на это, чума охватила обширную территорию Черноморского казачьего войска, нанеся немалый урон здешнему населению.
В первой инстанции судебные функцииу черноморцев осуществляли «низшие представители власти и начальники округов». Согласно инструкции войскового правительства в этих случаях разбирательство дел было «голословным», то есть устным. Начальник выносил решение и тут же приводил его в исполнение с помощью своих помощников.
В более сложных случаях предполагалось письменное разбирательство, когда в соответствующие инстанции подавалось письменное заявление истца, а решение суда и исполнение приговора оформлялось также на бумаге. При этом войсковое правительство должно было руководствоваться как неписаными законами, идущими еще от запорожских времен, так и «законами об управлениями губерниями».
В особо важных случаях преступников отправляли в Симферополь к таврическому губернатору «для осуждения по законам».(Щербина Ф. А. Указ. соч. Т.1. С.597). Особенно сурово наказывались предательство и измена воинскому долгу: за это полагалась смертная казнь. За менее серьезные проступки вырывали ноздри, клеймили, пороли плетьми, кнутами и шпицрутенами.
Проступки священнослужителей рассматривались обычно высшими духовными властями.
Почти сразу же после образования «Коша верных казаков запорожских» его казакам пришлось участвовать в начавшейся в 1787 году русско–турецкой войне. Причем, как отмечал Федор Щербина, «в продолжении всей войны казаки вели себя и действовали с неустанною энергией, храбростью, отвагой, умением и почти всегда с поразительными успехами».
7 июня 1788 года черноморские казаки, возглавляемые кошевым атаманом Сидором Белым, отличились в морском сражении с турками у Кинбурнской косы, заслужив похвалу светлейшего князя Григория Потемкина.
Турецкий адмирал Гассан-паша, стремясь взять реванш за недавнее поражение, собрал весь свой флот в один мощный кулак и, успешно миновав отмели, шестнадцатого июня напал на русскую флотилию у Очакова. В ее составе находились и лодки черноморских казаков во главе с Сидором Белым. Понимая, что пассивно ждать момента, когда дальнобойная турецкая артиллерия издалека расстреляет его суда опасно и безрассудно, Сидор Белый приказал своим идти на сближение с турецкими судами, атаковав прежде всего флагманский корабль противника, к тому же севший на мель. В результате четырехчасового рукопашного боя османы были разгромлены, раненый Гасан-паша с трудом отвел остатки своего флота к Очакову. Его потери исчислялись двумя тысячами убитых и полуторами тысяч ранеными.
Тяжкими были потери и у казаков: смертельное ранение получил в бою доблестный кошевой атаман Сидор Белый, скончавшийся на следующий день. Погибли также полковой есаул и четырнадцать рядовых казаков; многие черноморцы получили ранения, а часть попала в плен.
7 ноября 1788 года черноморские казаки, руководимые войсковым судьей Антоном Головатым, по приказу князя Потёмкина на лодках стремительно атаковали сильноукрепленный остров Березань, расположенный напротив Очакова. «Нелепым до чудовищности казалась дерзкая попытка казаков подойти к Березани на своих незатейливых лодках и взойти на неприступный берег, когда из крепости и батареи направлены были на них… и ружья гарнизона», - восхищался мужеством казаков историк Федор Щербина. Но черноморцы, применив смекалку и хитрость, всегда свойственные им, стремительно взошли на укрепленный берег Березани, опрокинув турок в рукопашном бою. С помощью русского регулярного флота казакам удалось заставить османов сдать остров. В плен попало 320 турок, в качестве трофеев казаки захватили 23 пушки, 150 бочек пороха, 1000 ядер, 2300 четвертей хлеба и несколько турецких знамен. В битве с басурманами полегли один полковой старшина, четыре куренных атамана и 24 рядовых казака.(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 480). Руководивший штурмом острова Антон Головатый получил из рук князя Григория Потёмкина орден Святого Георгия 4 степени. («За други своя…». С. 171). Различные награды получили и многие отличившиеся старшины и казаки.
6 декабря 1788 года русские войска в результате ожесточенного штурма овладели крепостью Очаков. Черноморские казаки, находившиеся в штурмовой колонне правого крыла, блестяще показали себя во взятии замка Гассан – паши.
В военной кампании 1789 года конное войско черноморцев под командованием многоопытного Захария Чепеги держало кордоны на Кинбурнской косе, у Очакова и в устье Мертвых Вод. В начале июня черноморские казаки совместно с донцами прикрывали от татарской конницы отряд регулярных войск генерала Богданова, конвоировавший пленных турок вдоль Егорлыка к Балте. Восемнадцатого июня, находясь под общим командованием генерал-майора М.И.Кутузова, черноморцы отличились в разгроме крупных сил турок под крепостью Бендеры. Саму крепость по техническим причинам взять тогда не представлялось возможным, поэтому казаки были переброшены на коммуникации противника, идущие к замку Хаджибей (позже – Одесса), неся здесь разведывательную и караульную службу. Черноморцам, хорошо знавшим местность, обладавшим подвижностью и потрясающей смелостью, в этом отношении не было равных. Они умело добывали «языков» даже под стенами сильных турецких крепостей, как было, например, под Килией. Из поисков они часто пригоняли табуны лошадей, крупного рогатого скота и отары овец, питая себя и регулярную армию свежим мясом.
Четырнадцатого октября три пеших и столько же конных полков черноморцев во главе с кошевым атаманом Захарием Чепегой выказали особую доблесть при взятии штурмом считавшегося неприступным Хаджибейского замка. Отличились они и в захвате крепостей Белгород и Аккерман.
Особый вклад внесли черноморские казаки в операцию по взятию тридцатого октября крепости Бендеры, которая была прекрасно оборудована, вооружена и оборонялась сильным гарнизоном. Причем, решительную атаку на сорока семи лодках казаки во главе с Антоном Головатым произвели со стороны Днестра, где берег отличался крутизной и недоступностью. В этой победоносной атаке черноморцы продемонстрировали поистине суворовский натиск, феноменальную храбрость и неподражаемое воинское мастерство.
Основные боевые действия военной кампании 1790 года развернулись осенью. По совету А.В.Суворова князь Потёмкин решил завладеть устьем Дуная, дабы отрезать от снабжения по воде сильнейшую турецкую крепость Измаил. Пройдя из днепровских лиманов Чёрным морем в Дунай, флотилия черноморских казаков во главе с Антоном Головатым соединилась с гребными судами генерала О.М. де Рибаса. Двадцать третьего октября русскими были взяты крепость Килия, а потом замки Тульча и Исакча. Конный полк черноморцев стал охранять коммуникации между русской гребной флотилией и войсками графа Гудовича, располагавшимися на острове у Старой Килии.
Впереди лежал Измаил, знаменитый штурм которого был начат Суворовым на рассвете одиннадцатого декабря. Со стороны Дуная, полноводного и холодного, в атаку на крепость пошли четыре тысячи черноморских казаков во главе с энергичным Антоном Головатым. Они входили в колонну, которой командовал Осип де Рибас.
Второй центральной штурмовой колонной командовал кошевой атаман черноморцев Захарий Чепега. (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 538). После многочасового ожесточеннейшего боя неприступный Измаил пал. За победу черноморцы заплатили дорогую цену: многие казаки полегли во время отчаянной попытки прорыва из крепости сильной колонны турок и татар во главе с опытным военачальником ханом Каплан-Гиреем.
За отличия в штурме этой считавшейся неприступной твердыни кошевой атаман черноморцев Чепега, войсковой судья Головатый, войсковой есаул Сутыка и войсковой писарь Котляревский получили различные ордена, а пятьдесят казачьих офицеров – повышение в чинах. Всем казакам, участникам штурма Измаила, были пожалованы памятные знаки с изображением Екатерины Второй и надписью «За отличную храбрость при взятии Измаила. 11 декабря 1790 года».
В боевую кампанию 1791-го, заключительного года тяжелейшей войны с турками, черноморские казаки прежде всего вели интенсивную разведку расположения войск неприятеля, несли кордонно–сторожевую службу. В конце марта две тысячи пеших черноморцев отличились в захвате русскими войсками одного из небольших придунайских укреплений турок. Пятого июня Захарий Чепега в кровопролитном бою разгромил отряд крымского хана, едва не пленив его самого. Преследуя противника, черноморцы на следующий день соединились с регулярными русскими войсками, захватив крепость Бабадаг и несколько окрестных селений.
Заключительным победоносным аккордом этой изнурительной войны стало кровопролитное сражение русских войск под командованием князя Н.В.Репнина с турецкой армией у селения Мачин 28 июня 1791 года. В этой тяжелой, но победоносной для русского оружия, битве приняли участие и черноморские казаки во главе со своим славным кошевым атаманом Захарием Чепегой.
В 1794 году старый кошевой атаман Захарий Чепега во главе двух пятисотенных полков черноморцев отправился в Польшу, дабы соединиться с регулярными войсками под командованием А.В.Суворова для подавления бунта поляков. В сентябре того же года черноморцы, вместе с украинским легкоконным полком, влились в состав корпуса генерал-поручика Дерфельдена.
На первых порах черноморцы несли, как всегда успешно, сторожевую и разведывательную службу, захватывая иногда в плен разъезды поляков. Отличились они в ряде небольших сражений: при Берестовицах, Колотовизязне, Цопиках, Соколках, Браках, Поповке и Остроленке. Участвовали черноморцы в штурме Варшавы и ее сильноукрепленной цитадели Праги. (Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 619).
Многие из черноморских казаков получили за отличия в этих сражениях боевые ордена и повышения в чинах. Им были пожалованы серебряные медали с надписью «За труд и храбрость».(«За други своя…». С. 175). Самому же кошевому атаману Захарию Чепеге высочайше были пожалованы чин генерал – майора и орден Святого Владимира П степени. (Щербина Ф. А. Указ. соч. Т. 1. С. 539). Это был последний поход легендарного предводителя: по возвращении домой он, после болезни, скончался 15 ноября 1797 года.
В очередной поход, на этот раз против персов (иранцев), черноморских казаков повел Антон Головатый. Выступив 26 февраля 1796 года из Екатеринодара, тысяча черноморцев десятого апреля была уже в Астрахани. Отсюда их судами переправили в Баку. Поначалу все шло успешно, но потом от непривычного климата и плохого продовольственного снабжения казаки стали болеть и умирать. Восемнадцатого сентября скончался командующий Каспийской флотилии и войск контр-адмирал Федоров, и Антон Головатый, как старший по чину, вступил во временное командование морскими и сухопутными силами.
Сын Головатого, имевший чин капитана, очистил от персов Зензелейский залив, освободив блокированных на берегу армян-христиан. Тем временем пришла осень, а вместе с ней и непогода, принесшая новую вспышку болезней среди черноморцев. 28 января 1797 года от болезни и истощения скончался предводитель черноморских казаков Антон Головатый.(Щербина Ф.А. Указ. соч. Т. 1. С. 623. Его могила находится в нынешнем Ленкоранском районе Азербайджана. («За други своя). Кубанские археологи нашли надгробную плиту над останками А.Головатого и ведутся переговоры с азербайджанскими властями о перенесении плиты и предполагаемых останков атамана на Кубань (Озеров А., Тернавский Н. Где найдет покой атаман Головатый? - // «Станица» (Москва). № 1. 2005 г. С. 12). На родину остатки двух черноморских полков привел летом 1797 года полковник Чернышев.
«Персидский поход показал, - отмечал историк Ф.А. Щербина, - что черноморцы оказались пригодными «на персидских берегах» и для морской и для пешей, и для кавалерийской службы и что при такой разносторонности они выполняли массу чисто хозяйственных работ, а в нужных случаях выказали замечательную отвагу, храбрость и самоотверженность».
13 ноября 1802 года было утверждено Положение о Черноморском казачьем войске в составе 10-ти конных и 10-ти пеших полков. Каждый полк по штату имел 1 полковника, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 1 квартирмейстера, 1 писаря и 483 рядовых казака.
Пешие казаки должны были служить при орудиях и на гребной флотилии, впрочем, ликвидированной в 1810 году. (Казин В.Х. Казачьи войска . С. 113).
В 1811 году, в дополнение к указанным полкам, была сформирована гвардейская черноморская сотня, вошедшая в состав Лейб-гвардии казачьего полка. В марте 1817 года в Черноморском казачьем войске появилась одна конно-артиллерийская рота, а два года спустя – 11-й конный полк.
В апреле 1820 года было принято решение о переселении в Черноморию малороссийских казаков. В течение последующих пяти лет из Черниговской и Полтавской губерний сюда переехало более 25 тысяч мужчин и почти 23 тысячи женщин с семейным скарбом и домашним скотом. (Казин В.Х. Казачьи войска . С. 113).
На 1 августа 1823 года в 11-ти конных и 10 пеших полках строевого состава числилось 15 штаб-офицеров, 230 обер-офицеров, 309 урядников и 11759 рядовых казаков. (Казин В.Х. Казачьи войска . С. 113).
В июле 1842 года было утверждено новое Положение о Черноморском казачьем войске, согласно которому оно делилось на три территориальных округа: Таманский, Екатеринодарский и Ейский. На военную службу войско обязано было выставлять 12 конных полков, 9 пеших батальонов и 3 конно-артиллерийские батареи. (Казин В.Х. Казачьи войска. С. 115-116).
Что касается территории Черноморского казачьего войска, то согласно «Положения» оно определялось из «земель, лежащих между восточным берегом Азовского и частию Черного морей, Екатеринославскою губерниею, войском Донским, Кавказскою областию и горскими жителями, от коих оно отделяется рекою Кубанью». (Казин В.Х. Казачьи войска. С. 116).
В августе 1859 года было изменено количество строевых полков и батальонов: отныне в Черноморском казачьем войске стало 9 конных полков и 12 пеших батальонов, разделенных на три очереди службы. К имевшимся трем артиллерийским дивизионам было добавлено еще столько же, разделенных на три очереди службы.
19 ноября 1860 года повелением императора Александра Второго «для большего единства управления, сообразно с настоящим положением Северного Кавказа и с общей системой администрации» Черноморскому казачьему войску велено было именоваться Кубанским казачьим войском. (Казин В.Х. Казачьи войска. С. 343).
Михаил Астапенко, историк, член Союза писателей России.