Рекрутинг
Коротая зиму в городе, я стал заходить к своему закадычному другу Николаю. Он жил в небольшой хибаре вместе с женой и детьми, подлежащей к сносу и уже несколько лет занимался пчёлами – перенял эстафету своего отца. Моя первая встреча с пчёлами, кстати сказать, произошла именно во дворе Колькиных родителей, когда мне было лет тринадцать. Помню, вошёл я к ним во двор, а там штук пятнадцать ульёв вдоль дорожки, ведущей к крыльцу дома. И пчёлы энергично ерунятся возле летков. Я оробел, но осторожно, с оглядкой, продолжил свой путь. Ни одна не ужалила. «А они так ничё», - мелькнуло тогда в голове.
Наша дружба с Николаем теперь подкрепилась ещё и общими пчеловодными делами и проблемами. Раньше мы с ним, будучи тинэйджерами, пробовали писать песни и играть в собственной рок-группе. Служба в армии нарушила наши планы стать мировыми поп-звёздами, но теперь, оказалось, что у нас общие мечты - стать мировыми пчеловодами. Наши встречи проходили в дискуссиях о системе пчеловождения. Я отстаивал идею об эффективности в нашей области стационарных пасек, а он – мобильных, кочевых. Николай был харизматической личностью: талантливым, нелюдимым, начитанным, со своеобразной логикой мышления и со своей собственной точкой зрения абсолютно на всё. Как он осуществлял свои пасечные передвижения – надо было видеть. Старый, задрипанный москвичишко, прозванный в народе «горбатый», таскал за собой старую задрипанную будчёнку на одной оси, в которую он умудрялся набивать до пятнадцати лежаков, не считая даданы. Под этой тяжестью будчёнка оседала как под железобетонной плитой, едва не чиркая катафотами о землю, и вся эта немудрёная сцепка тащилась со скоростью сорок км в час. На милицейских постах гаишники, морщась, отворачивались, принимая во внимание тот факт, что это хлипкое сочленение может и не тронуться с места, если что.
Каждый год Николай совершал вояжи на юг в поисках пчёл, и ездил не куда-нибудь, а почему-то в Псибай. Один раз таки он затащил меня туда и вдали я увидел заснеженные вершины…. Короче там, где Макар телят не пас, нас не ждали и пчёл мы там так и не нашли. Но это было после, а тогда я….
…. уверял его в пользе разведения пчёл, а он мне доказывал, что это никчемное дело - разводить пчелу. Нужно их покупать и брать мёд – вот всё, что нужно делать, чтобы считаться успешным пчеловодом. Однако, мало-помалу он стал прислушиваться к моим рассказам о Пустовском и заинтересовываться делом рук моего Учителя вплоть до того, что возгорелся желанием самому увидеть описываемую мною хуторскую идиллию. Я познакомил его с Павлом, директором мебельного кооператива, и на пасху, после того, как Николай в очередной раз вернётся с закупленными пчёлами, мы все вместе должны были выдвинуться на москвичишке в сторону Хопра.
В конце апреля Николай поехал за пчёлами, вернее полетел, в Душанбе – там дешевле. После невероятных приключений русских в Таджикистане он привёз 16 пакетов странных на вид пчёл.
И вот в тёплое весеннее утро мы с Николаем, наконец, подъехали к многоэтажке. Путь предстоял, конечно, не в Псибай, и не в Душанбе, но и к поездке в Пустовский лучше подготовиться заранее.
Дверь нам открыла супруга Павла Яковливича. Мы тихо вошли. Откуда ни возьмись, появился сам Павел Яковлевич и в чём мать родила, с какими-то индейскими улюлюканиями пронёсся в сортир. Тогда Павел ещё не был протоиреем и не мог соизмерять количество выпитого с количеством съеденного. Мы переглянулись. Жизнь хороша своими контрастами, сказал Павел и предложил опохмелиться. Мы ещё раз переглянулись. Цигиль бай лю-лю, однако! Распрощавшись с супругой, Павел спустился на лифте вниз, где его ждала новенькая вольво, пардон, горбатый москвич, с гладко выбритыми покрышками и облупленным кузовом. Вот именно с этого момента перевернулась страница моей жизни, под названием «Пчеловодство в Пустовском. Как оно было на самом деле».