«И хочется, и колется, и мамка не велит». Не знаю, есть ли в немецком языке аналог этой пословицы, но в случае с Германией и её отношением к эмбарго против России пословица на данный момент приобретает следующий вид: «Не хочется, а деваться некуда - папа (Вашингтон) велит». Это я, собственно, о позиции немецкого руководства в отношении голубого топлива из России, обозначенной вице-канцлером ФРГ министром по делам экономики и защиты климата Робертом Хабеком в интервью медиагруппе «Funke».
Само интервью можете не читать. В нём, по большому счёту, лишь хождение, вокруг да около, за исключением того, что в Северо-Германской низменности, оказывается, имеются большие залежи сланцевого газа, но так как добыть его можно только методом гидравлического удара или разрыва пласта (фрекинг), то для Германии этот вариант не подходит в качестве срочной замены трубопроводного российского газа.
Во-первых, нет специалистов в этой области. Во-вторых, придётся менять водное законодательство, а с немецкой бюрократией это нудно и долго. Поэтому гер Хабек предложил: "Таким образом, мы должны действовать осмотрительно, тщательно подготавливать шаги и быть в состоянии придерживаться их, если хотим навредить [президенту России Владимиру] Путину",<...> "Мы активно работаем над достижением независимости от ископаемых источников энергии из России". (ТАСС)
Главное, чего боится вице-канцлер, - это социального взрыва, к которому может привести эмбарго на поставки российского газа. Напомню, что именно этот гер ранее объявил своей стране о введении так называемого чрезвычайного плана на случай прекращения поставок всех энергоносителей из РФ. Это сразу после введения первого пакета, когда немецкое руководство думало, что Россия обидится, надует губки и сама закрутит заслонки. Не сбылось. Пакет санкций уже шестой, а Россия качает и качает.
Как бы было всё хорошо в «немецком княжестве», если бы оно не было оккупировано дядей Сэмом. Теперь приходится, низко кланяясь, держать не стройные ряды других вассалов заокеанского хозяина.
Подписывайтесь! С уважением, Oleg Pushin.