Здравствуйте, уважаемые читатели! Выложил продолжение "Саги о призраках", в которой аптекарь-миллионер Бухвала Мудрик мечется по Кладбищенскому острову, встречает двух сумасшедших призраков и находит синий кристалл в форме бублика. Приятного чтения и всем отличных выходных! Ну а у кого рабочий день, тогда удачной смены!
"Однако умалишённые перестали обращать на него хоть какое-то внимание и продолжали свой крайне интересный для них диалог.
– Всё относительно, – поведал первый псих.
– Но мы двигаемся, говорим, думаем.
– С последним я бы поспорил, – метнул ворчливым огрызком Бухвала.
– И они двигаются, говорят и думают.
– Но мы умеем то, чего не умеют они.
– А они умеют то, чего не умеем мы.
– У каждого свои возможности.
– И каждый жив благодаря своим возможностям.
– А если возможностей нет и вовсе никаких?
– Тогда такого нельзя назвать живым. Если их лишить возможности дышать, а нас лишить возможности думать, можно ли и их и нас считать мертвецами?
– Очень даже можно. Но мы можем жить, лишь думая, когда как они могут жить, исполняя целый ряд необходимых действий.
– А будь мы сумасшедшими, то...
Вежливости и терпения Бухвалы хватило ненадолго.
–Заткнитесь вы уже наконец, балбесы, недоумки вы ненормальные!! – гаркнул он без всяких тебе “братцев”. – Вы и есть сумасшедшие! От вашей болтовни башка кругом!
Первый призрак укоризненно покачал головой.
–Ай-ай-ай. Вот ты и обнаружил свою истинную личину, сбросил с себя приветливую маску дружелюбия, – с осуждением проговорил второй.
– Да вы святого доведёте своими бредовыми разговорами! – рассердился Мудрик, но быстро опомнился и постарался успокоиться. – Я не такой уж и плохой человек, просто вспыльчивый. Это всё из-за неуверенности в себе и небрежного отца.
–Небрежного отца?
– Из-за своей небрежности он часто ронял меня на пол, – суетливо пояснил Бухвала. Он не привык договариваться с призраками, которые материально не заинтересованы и не испытывают страха. Потому и нервничал. – Иногда у меня в голове начинает греметь, как в погремушке. Как звать вас?
–Никак, – представился один.
– Монах Никак, – представился другой, – ортодоксального восприятия ирреальности реальности имени Пантелемона Буры, откровенного реалиста-абстракциониста и абсурдолога, по понятным причинам имеющего в запасе коклюш, клюшки, кимоно и несколько потёкших медалей за освобождение реальности абсурда от реальности реальности в шупот брусатом ногоногом году Пятнистого месяца.
Аптекарь терпеливо вздохнул."