Макар Савич или живая история из уст очевидца. Часть 2.

Посиделки вечерние с Макаром Савичем продолжались, то у дома на завалинке, если позволяла погода, или в ограде под навесом. Савич не отказывал себе в бражке, но в меру. Но  все таки хулил питие и табакокурение и нам пацанам внушал, что питие уразумение разрушает... И возвернулся бравый кавалерист Георгиевский кавалер в свою деревушку никудышную. За время службы почил батюшка-отмаялся бедолага (в те времена иначе не говорили, только отмаялись сердечные). Через полгодика ушла и матушка. Остались на хозяйстве брат с сестрицей. А домишко хиленький, хозяйство скудное. Худо будет жить, да жениться пора давно пришла. Окрутил Макарушка девку местную и сгоношили свадебку скромную. Кое какие золотые рублики были скоплены... Обвенчались в часовенке и стали поживать с миром. Но жить пришлось с родителями женушки. Не по нутру Макарушке в примаках ходить не имея жилья своего... И задумал бросить края родные, жизни вольной поискать. А на службе царской был у него дружок Семка Каргаполов. Родом с Урала, с поселка Нейво-Шайтанский из заводских работяг был. Чугуну плавил на "доменке" (плавильная печь, по Уральски "вагранка"). Погиб он сердечный, на глазах моих, самурай саблею зарубил. А у нас с ним был уговор, кто из нас возвернется, то передать "мулетку" родителям и весть принести. Да вот он и сказывал, что заводик государевый и довольствие денежное плотят справно. Хоть и не великое, да на жизнь хватает и еще хозяйство свое содержат. И решил он податься с женкою младою в края сие, счастия помыкать, да и уговор убиенного исполнить. Так и появился я нучок в краях ваших, да и обжился. Уговор исполнил, помянули сынка и друга, свечки в церкови поставили, заупокойную отстояли. Жить нас хозяева приютили в малушке во дворе, а меня с женушкой на завод определили. Я был приставлен торф возить с болота торфяного, а женка торфяные кирпичики ладить и на сушку складывать. А робили мы по 10 часиков в день, но жизнь нам казалась привольной. Обжились и задумал я перебраться сюда, где и сейчас сидим. Жили и здесь люди. У семь домов были и барак общий, банька справная. Пожили в бараке, да начал я строить домишко сей. Через годика полтора отстроился и наконец мы поимели свое жилье. Молодуха моя понесла и народился малец первый. Завели двух козочек и курочек с десяток. Огородишко раскопали, картошечка своя появилась и прочая мелочь. Не жизнь парень, а наслаждение. А робили мы тяжко, летом торф добывали в сырости и овод заедал. Зимой его возили или камень ломали в каменоломне, да и других работ была гора не мереная. Молоды были не в тягость, а в радость, да и достаток кой какой был. Пару штофов горькой беленькой позволял я себе у месяц. Но только после баньки и праздники престольные. Немного погодя народился и у второй малец. Чаял я, что помощники вырастут, да не сбылись чаяния... Опять война проклятущая. Николашка ввязался, а нам опять помирать и семьям горе горькое лаптями хлебать. Думал обойдется, да нет, в у 16ом снова шинельку одели. И определили меня на фронт турецкий коноводом при артиллерии, пушки таскать, да снаряды и прочее подвозить. Скажу тебе Николка намаялись мы там. Горы высоченные, ветры ураганные и стужа лютая. А на нас шинельки и обутки, по осени оно и ладно, но зимой не в моготу. Довольствие скудное и пожалуй от холодов, недоедания людишек больше сгинуло, нежели от турчаковских сабель и пуль. Снарядов и других припасов не хватало. Но и Турок был слабоват и труслив, не то что япошка, тот зверь лютый. Худо бедно но били мы их. Зимой 17го года меня шандарахнуло снарядом. Очнулся в лазарете, голова кругом идет, тела не чувствую и говорить и слышать не могу. Но думаю пропал я Макарушка, детки сиротками окажутся, да женушка от горя сгинуть может… Да бог миловал, через деньков двадцать на поправку пошел... На ноги встал и списали меня в чистую. В голове мозги перекрутились, тело все избитое, но кости целые… Контузия это называется. Добирался я до дому более двух месяцев. Тогда кутерьма уже была. Николашку задвинули, появились большаки и меньшики. Понацепили лент красных, везде орут, каждый на свой лад. Офицерики и те  в лентах щеголяют, да многие и без погон. А где нам темным понять, о чем они гутарят? Нам бы домой быстрее, а там видно будет. Возвернулся, а и дома беда. Сыночки один за одним смерли. Женка исхудала и постарела. Совсем духом пал, да видимо судьбой мне определено умирать, но воскрешать. Так и вышло. Работа была, были еще руки и ноги в силе. Детишек еще народим и за живем... Но это уже другая часть жизни Макарушки будет. Да и не только Макарушки, а всей страны нашей... Продолжение следует...