Любая история имеет свой конец. В делах обыденных и повседневных конец каждой отдельной истории принято называть результатом. Хорошо, если речь идет о результате деятельности. Результатом бездеятельности становится заурядный финал. Это в лучшем случае. В худшем – фиаско. Конец бессмысленный и совершенно никчемный.
История человечества без всякого сомнения также будет иметь свой конец. Конец естественный и беспощадный. Подспудно и бессознательно это понимают абсолютно все. Поэтому сценарии конца человечества появились тогда, когда у человечества еще и истории не было.
По такому грустному поводу продолжаю публикацию глав из своего антиутопического романа "Артинский ярус".
Глава 17
Свердловская область, Артинский район, д. Верхний Бардым
Октябрь, 202...г.
За неделю вокруг Толика сколотилась вполне солидная банда – восемнадцать деревенских мужиков. Все с оружием. Автоматы и пистолеты, конечно, были не у всех, но обрезы да ножи были у каждого, и иного сразу два. Толик роскошествовал – дарил односельчанам по ящику водки и пару ящиков консервов на каждый двор, муку мешками и сахара по ведру. Сигареты выдавал не всем, а только тем, кто в свое время относился к нему с пониманием и в опохмелке не отказывал. Не потому, что обиду затаил – Толик был человек не злопамятный, а потому что сигарет не столько уж и много было: всего лишь одну «газель», везшую товар для «Красного-Белого», удалось взять.
А трофеи, похоже, заканчивались. Технику, которая осталась на трассе вблизи деревни, Толик с подручными уже собрал и оприходовал, а те машины, что встали со сдохшими шоферами вдали от деревни, растащили жители Манчажа да Симинчей. Толик было попытался сделать налет в сторону Красноуфимска, но вовремя тормознули парни с Манчажа и объяснили, что там своя власть и не стоит к ним соваться, они то, что вокруг городка скопилось, уже сами подбирают, а чужих не пускают. Решили было съездить в Екатеринбург, но близ Артей экспедицию притормозили артинские менты и сообщили, что и туда без особой нужды соваться не стоит. А если соваться – то договариваться и с артинцами, и с сергинцами. Обязательно договариваться. Толик с ментами договариваться не стал – не по понятиям.
А еще подпирали земляки-марийцы с Нижнего Бардыма. Их деревня от трассы была далековато, к дорожному грабежу они вовремя не успели, но на свою долю рассчитывали. Толик с подельниками увез им сколько-то ящиков водки с консервами, конфеты с печеньем, десяток мешков муки и поговорил по душам. Нижнебардымцы пообещали поддержать в случае чего. Они, в общем-то, пока не бедствовали, потому что склад магазина растащили. А магазин у них был большой, на три соседних деревни рассчитанный. Но самое главное – Толик узнал, что есть у них в деревне старик, который знает толк в колдовстве.
К этому карту Толик поехал с хорошим подношением. Жил старик в небольшом доме, держал лошадь и поросят, явно и пчелами занимался – в огороде несколько ульев виднелось, к починке приготовленных. Хозяйство было ухоженным, да и женская рука чувствовалась – сени были помыты, половичком засланы. Старика звали Иваном. Подарки он принял как должное, даже не благодарил. Показал лишь, куда в сарае мешки-ящики поставить. В дом заходить не стали, сели на лавке у сарая, на колоду разложили выпивку-закуску. Иван из сарая граненые стограммовики принес, вытер их от пыли чистенькой тряпицей.
Толик раньше про него слышал, что бывал старик в местах не столь отдаленных, за мелкие кражи, да пару раз его отправляли в ЛТП за тунеядство – не хотел Иван на советскую власть работать. Еще, поговаривали, браконьерством старик баловался. Но вот про то, что Иван знается с древними силами, Толик раньше не знал. Быть может, потому что и не интересовался. Выпили, закусили. Толик начал разговор.
- Мне помощь старых наших богов крайне нужна. Против русских. Русские, когда все вокруг помирать начали, опять себе все захватили, нам лишь мелочь оставили. Сейчас дороги к городам, где товаров да богатства немеряно, они перекрыли. Пропускать хотят лишь в случае, если мы им дань будем платить. И как мы жить будем? Опять русским налоги и оброки выплачивать за то, что на своей земле живем? Они в хорошие времена со своими делами разобраться не могли, деревни наши до того довели, что земля опустела, а молодежь в города разбежалась. Все хозяйство уничтожили, поля сосенками позарастали. И сейчас, когда все вокруг померли, опять начальниками себя считают, нами распоряжаться хотят да на голодном пайке держать. А я на голодном пайке на зоне насиделся. Не хочу больше.
- Про зону твою я знаю, - сказал Иван. – Как ты там сидел предъявлять не буду, я там не был. А к смотрящему красноуфимскому гонца уже засылал, но непонятки там случились – из города всем бежать надо. И куда они побегут, я не знаю. Про Арти и не интересовался, там давненько ментовская постанова, все по красным понятиям живут. Некоторым правильным пацанам после отсидки так в родные дома и ходу не было – сразу предупреждали, что свежую статью вмиг найдут. Пацаны и оседали в городе. Но тебе, как понимаю, не про понятия со мной говорить интересно, а про веру нашу древнюю.
Иван разлил водку по стаканам, поднял стопку и выпил, не чокаясь, пощупал пальцем пряник, помял его и лишь потом закусил. Потом начал справа налево водить стакан перед своим лицом.
- Плохо у меня с зубами, жевать нечем. Протез был съемный, так раздавил я его случайно. А новые вставить было некогда и нечем – дорого слишком. Сейчас наверное, уже и не получится с зубами улыбаться. Без зубов улыбаться будем, - медленно, тщательно полушопотом выговаривая слова, начал каким-то скрипучим голосом вещать Иван. - Потому что, коль даже ты о древних богах разговор затеял, то в правильную сторону жизнь поворачивается. Сильны старые боги! Не раз они мне в жизни помогали. Но чтобы позвать их, нужны и сильные люди. Лишь тогда Черный Кереметя вступит в свою истинную силу. Так что подумай сначала, готов ли ты к этому, есть ли у тебя воля и бесстрашие? Силен ли ты? Подумай и скажи!
- Подумал уже. Есть во мне сила. Потому и пришел к тебе, - заторможенно ответил Толик.
- Через три дня заканчивается лунный месяц. Будет ночь убывающей Луны. Очень темная будет ночь. В полночь и нужно принести жертву Керемете. Давно уже его не вызывали, поэтому нужна очень сильная жертва. Иначе не придет. Ему нужна Белая Невеста. Молодая, красивая и белокурая. Главное, чтобы это была не марийка – Кереметя марийский Бог, и своими людьми он сам распоряжается. Если он примет жертву, то начнет набирать силу. А эту силу он передаст нам. Ты успеешь к этому подготовиться?
- Успею. Сделаю, - Толик покачивался и следил глазами за стаканом в руке Ивана. – Я сделаю все, что ты скажешь.
- Запомни: жертву нужно найти завтра. Потом сутки не кормить – не нужно осквернять Кереметю русской едой. Жертву будем приносить на холме, что между нашими деревнями, в сосновом бору, на опушке. Там, где сгинувшая русская деревня Головино была. Моя матушка была сильной ведьмой и колдовством эту деревню уничтожила. Там будет проще вызвать Кереметю. Нужно вырыть яму в рост человека, как могилу. А на дно могилы положить бревна от баньки, которая стоит давно и всегда топилась только по-черному. Это обязательно. Нужно собрать всех верных тебе людей, только их. Это когда Большому Белому Богу жертву приносят, то всю деревню собрать могут. А нам нужны лишь те, кто будет верен Керемете, кому наш Черный Бог даст силу нашей земли. Перед обрядом все должны выпариться в бане, которая топится по-черному. И париться будете обязательно пихтовыми вениками. Жертву привезете в машине, а машины поставите у холма. Поднимитесь пешком. На холм я сам приду со своими людьми, мы принесем с собой освященного идола. Вы должны подняться на холм вечером, после 22-00, когда уже стемнеет. Никаких фонариков, никаких факелов, никакого освящения. У ямы для жертвы должны лежать три лопаты с черными черенками – черенки нужно натереть золой из печки. С собой – никакого оружия, даже ножей. Кереметя – вот наша сила! Ты это все запомнишь и все сделаешь. Встретимся на холме вечером, через три дня. Иди и выполняй! Выполняй точно, быстро и уверенно!
Толик очнулся, встряхнул головой, спросил: - Ну я пойду? Иван махнул ему рукой – проваливай. Поднялся кряхтя и надсадно кашляя, пошел в дощатый нужник.
- Вперед, домой, братва! – Толик бодро закрыл калитку в воротах Ивана и резво прыгнул в УАЗ «Патриот», конфискованный у того помершего екатеринбургского мужика, что бизнес на углях делал. – Сегодня пьем водку, а завтра нас ждут великие дела. Выпьем, я расскажу, что надо сделать и будем планы строить.
Наутро Толик с мужиками выехали на красноуфимскую трассу между Бардымом и Манчажем. Вдесятером, на двух авто. Машины поставили, зарулив на проселочную своротку, но почти на обочине, оставив двух человек на охрану и чтоб в нужный момент подъехали по сигналу. Толик предупредил их, что если по трассе будет кто-то двигаться, то не мешали и делали вид, что остановились помочиться. А Толик с братвой сами разберутся, что делать.
Толик и его бойцы отошли от автомобилей метров на триста. Выбрали удачное место на взгорке – отлично видно, кто с горки спускается, да и кто на горку поднимается. Один из подельников в зимнем бело-сером камуфляже, нацепив монтерские когти, в которых сельские электрики по столбам ползают, и ловко перехлестывая ремень от монтерского страховочного пояса, влез на березу, вполне удобно устроился и поинтересовался – заметно ли? Толик сказал ему, что навряд ли кто-то по сторонам да по березам глазеть будет. Мужик настроил бинокль и начал ждать. Остальные расползлись вдоль дороги по кустам.
Ждать пришлось недолго – буквально через пять минут на дороге со стороны Артей показался какой-то джипчик-паркетник. – Двое, мужик и блондинка! – сообщил наблюдатель. Один из пацанов Толика вскинул карабин «Сайга» и взял джипчик на прицел. Подождал, пока «субарик» подбежал метров на полста, и пальнул по лобовому стеклу. Целился, естественно, по силуэту водителя. Стекло взметнулось драными клочьями, а джипчик вильнул, полетел в кювет и перевернулся. Тело водителя выбросило из салона.
- Блондинку спасай! – взревел Толик. Трое пацанов бросились к перевернувшемуся «субарику» и выдернули деваху из салона. Деваха истерично выла, лицо у нее было вымазано в крови, а из жестоко распоротой руки кровь хлестала мощными пульсирующими толчками. Явно вену распорола.
- Да она же не блондинка, она крашенная! – разочарованно сообщил мужик, державший даму за воротник на вытянутой руке, пытаясь всячески уклониться фонтанирующей крови. И в это время наблюдатель с березы закричал: - Еще машина! Там блондинка! Одна, за рулем!
Роза раньше торговала мясом на рынке в Красноуфимске. А когда люди начали умирать и торговля мгновенно рухнула, она взяла у хозяина бизнеса половину телячьей туши в качестве расчета и съехала со снимаемой в городе квартиры. Владелец предлагал ей взять еще и тушку поросенка, но она объяснила, что уезжает к отцу в родную деревню Бишково, а там обычаи мусульманские и презент в виде свинины не поймут.
В Бишково у родителей за три недели Розе отчаянно наскучило – миловидной татарочке 23 лет от роду показалась слишком уж пресной монотонная и чуть ли не поминутно размеренная жизнь с однообразными повседневными хлопотами по хозяйству. Привыкла Роза к клубной суете, ежевечерне бурлившей в бывшем красноуфимском элеваторе, гламурненько переоборудованном под залихватский танцпол с баром. Шалостей Розе не хватало.
Не радовали и угощения, которыми баловала мама – и баловала так, что Роза начала задумываться о своей фигуре. Поэтому сегодня утром она убедила отца, что ей обязательно нужно съездить в село Манчаж, чтобы повидаться с подругой. Дела будто бы общие обсудить. В Манчаж Роза, конечно же, заехала, но подруги Насти там не обнаружила – та, как выяснилось, на днях уехала к подруге в Арти. По крайней мере, так она сообщила родителям. Роза, конечно же, знала, что речь идет отнюдь не о подруге, и даже знала, где этот друг проживает, потому решила для разминки промчаться до Артей – тридцать километров такой энергичной бешеной собаке как Роза совсем не крюк, если и не встретит подругу, так хоть прокатится с ветерком. Да и от сельской скуки развеется. И Роза, выехав из Манчажа, уже в горке разогнала свою 14-ю Ладу до сотни. Попсовала музыка, которую отец дома настрого включать запрещал, дымилась длинная дорогущая сигарета, за машиной легким смерчем поднимались брошенные на асфальт осенние листья.
А через несколько минут увидела перевернутую машину Настиного друга и саму Настю – вымазанную в крови, еле на ногах держащуюся и на каких-то мужиков опирающуюся.
- Влетела подруга в аварию, - решила Настя и резко притормозила. Выскочила из машины, спросила у мужиков: - Что с ней?
– Смотри-ка, вроде татарка, а натуральная блондинка, - ответили ей мужики.
– У нас, татар, такое не в редкость, - буркнула Роза, подскакивая к Насте. – Да она вроде как в обмороке. «Скорую» вызвали?
– Сейчас будет «скорая», - ответили мужики, открыли багажник у «Лады» Розы и затолкали туда ничуть не сопротивлявшуюся блондинку. От испуга Роза онемела и обмочилась.
- А с этой что делать? – парни спросили у Толика.
- Похоже, сама помрет. Но лучше помогите ей. И мужика, если что, добейте, который из машины выпал. А «субарик» осмотрите, может чего доброго есть, да тут бросьте – много нынче машин по обочинам и по кюветам валяется. Потом к нам, погрузимся в свои машины и домой. Эту тачку тоже в кустах бросим, только бабу из багажникам перегрузим. Подчистите тут и к нам двигайте, - ответил Толик, затем с одним из парней загрузился в 14-ю и начали спускаться под горку, к своротке, где оставили свои автомобили.
В паркетном джипчике нашли женскую сумку с какой-то косметикой и кучей разномастных презервативов. Еще пакет с женскими тряпками и портфельчик с какими-то бумагами, несколько пачек сигарет, зажигалку, еще какую-то бестолковую мелочь. Даже оружия не было.
- Слушай, а может мы ее… того?
- Да она вся кровищей истекла, вымажемся только. Ткни ее ножом для порядка.
- А где этот мужик, который за рулем был?
- Да в кусты куда-то улетел. Если не ворочается, значит - пуля в лоб прилетела. Я хорошо целил!
- Ну что, телке глотке перерезать не можете? – спросил слезший с березы наблюдатель, позвякивая монтерскими приблудами. – А все просто, как свинье, я в деревне лучше всех свиней колю. Нож у меня для этого специальный…
И полоснув длинным самодельным ножом девахе по горлу, столкнул ее тело в кювет. Забулькала кровь.
- Ну все, пошли отсюда.
Подождав, когда бандиты отошли, а затем, как стало слышно, и отъехали, из кустов вылез, весь обтруханный листвой, господин Застольников. Кроме десятка царапин и ушибов, серьезных повреждений у него не было. Разве что очки раздавлены. В тот момент, когда лобовое стекло его паркетника разворотило, он как раз слегка наклонился в поисках зажигалки – хотел прикурить. Дернулся, машину жестко бросило в кювет. Застольникова не просто выбросило из машины, а еще и очень крепко приложило о какой-то булыжник, торчащий в кювете. Поначалу потерял сознание, а очнувшись, старательно лежал очень тихо, не двигаясь. Слушал, о чем бандиты говорят, и понимал, что жизнь на волоске. Это его и спасло.
Застольников, отряхнув со своего вполне даже делового костюма (он считал себя человеком очень импозантным) листву и комки глины, осмотрел изуродованный «субарик». Машина явно требовала усиленного ремонта. Подружка Настя, которую он так и не довез до Манчажа, была мертва. Но Настя была глупа и Застольников ее особо не жалел – всего лишь одна из многих, не более. Он случайно познакомился с ней в Красноуфимске на базаре и был очень доволен тем, что девица не отказывала ему в плотских развлечениях. Похоже, ей нравились состоятельные и весьма зрелые мужчины. А Застольников очень был горд собой, когда чувствовал в своих руках молодое звонкое тело. Но говорить с Настей было не о чем. Застольников любил говорить об очень высоких материях – не зря же он закончил физтех УПИ, да еще считал себя очень продвинутым экономистом. Поэтому сегодня Настя должна была вернуться домой. Но уже не вернется.
Застольников порылся в машине, взял папку с документами и несколько приятных мелочей. Пошел по трассе в сторону Манчажа – авось, и появится какая-нибудь попутка. А в попутке будут добрые люди. Дважды плохо не бывает – Застольников знал теорию игр.
- И скромно намекаю, что подписаться на мой канал - дело очень доброе. Добрых дел мало не бывает.