Среди новелл Томаса Манна особо выделяется «Смерть в Венеции», написанная в 1911 году. В ней виден многогранный интерес автора. Перед нами пёстрая мозаика: фрагмент биографии Гёте и Вагнера, портреты поэтов Платена и Андре Жида, философские мотивы Гомера и Гафиза, Ницше и Шопенгауэра. В новелле перед нами словно два варианта видения мира, две концепции реальности.
Это миры Ашенбаха и Тадзио. Трагический, ложный, вынужденно убогий, субъективный мир Ашенбаха в изображении Манна – вместе с тем единственная реальность для человека и его судьбы.
Главный мираж для Томаса Манна – пантеистическая концепция мира, присущая Ашенбаху. Сначала жизнь в новелле – это мир глазами Ашенбаха и его почитателей, мир глазами декадентской Европы.
Композиция новеллы – это рассеивание обманчивой химеры, это «выход из-за кулис» подлинной картины мира.
Писатель с удивительной проницаемостью подмечает, что искусство в период кризиса становится сферой деятельности таких безрадостных и «непризнанных личностей», как Ашенбах.
Писатель с удивительной проницаемостью замечает, что художник, такой, как главный герой, не в состоянии воспеть подлинную радостную стихию мира. Когда Ашенбах искренне взволнован красотой Венеции, весь опыт механического искусства ему не помогает: он в восторге шепчет чужое стихотворение Гёте или Байрона.
Ещё до появления Тадзио – Томас Манн раскрыл несостоятельность Ашенбаха перед чудом жизни, глубокую отчуждённость его от красоты бытия. Тадзио появляется в новелле как олицетворение реального чуда, как естественное воплощение эволюции. Автор рассматривает идеальную красоту в гетеанской манере мышления.
Тадзио – удивительное достижение бессчетных достижений тысячелетий эволюции, показатель её устремления к совершенству, синтез всех её сил. Автор постоянно подчёркивает в Тадзио не только красоту, но и интеллигентность. Томас Манн пишет о глубоком внутреннем такте мальчика, который интуитивно понял трагедию Ашенбаха.
Само очарование героя – это красота не только физическая, но и высшего порядка. Автор подчёркивает редкие, неповторимые детали – сумеречно-серые глаза, прозрачные тени на висках, как знак мысли и глубины.
Томас Манн, введя в произведение Тадзио, словно раскрывает читателю самые фундаментальные черты мира.
Друзья, подписывайтесь на этот канал, ставьте лайки! Вас ждёт много интересных историй о книгах, авторах, кино и театре.