Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Лилит и другие

"Это было в те года, от которых не осталось и следа"

15 апреля 1886 года родился Николай Гумилёв — удивительный талантливый поэт, путешественник, исследователь Африки, участник Первой мировой войны, настоящий русский патриот. Неизвестно, действительно ли он работал на британскую разведку после революции. Ирина Одоевцева в "На берегах Невы" довольно однозначно на это намекает, но её книга мемуаров скорее художественная, чем документальная, плюс, безусловно, чувствуется что-то личное в главах про Гумилева. Николай Степанович до сих пор по-настоящему не прочитан и не понят. До сих пор нам многое о нем неизвестно. Даже место захоронения. В его поэзии есть какая-то особая магия. Его стихи умиротворяют. Одно из своих самых любимых стихотворений я уже публиковала здесь. Вот ещё одно любимое: Лес В том лесу белесоватые стволы
Выступали неожиданно из мглы. Из земли за корнем корень выходил,
Точно руки обитателей могил. Под покровом ярко-огненной листвы
Великаны жили, карлики и львы, И следы в песке видали рыбаки
Шестипалой человеческой руки. Ни
Николай Степанович Гумилев
Николай Степанович Гумилев

15 апреля 1886 года родился Николай Гумилёв — удивительный талантливый поэт, путешественник, исследователь Африки, участник Первой мировой войны, настоящий русский патриот.

Неизвестно, действительно ли он работал на британскую разведку после революции. Ирина Одоевцева в "На берегах Невы" довольно однозначно на это намекает, но её книга мемуаров скорее художественная, чем документальная, плюс, безусловно, чувствуется что-то личное в главах про Гумилева.

Николай Степанович до сих пор по-настоящему не прочитан и не понят. До сих пор нам многое о нем неизвестно. Даже место захоронения.

В его поэзии есть какая-то особая магия. Его стихи умиротворяют. Одно из своих самых любимых стихотворений я уже публиковала здесь.

Вот ещё одно любимое:

Лес

В том лесу белесоватые стволы
Выступали неожиданно из мглы.

Из земли за корнем корень выходил,
Точно руки обитателей могил.

Под покровом ярко-огненной листвы
Великаны жили, карлики и львы,

И следы в песке видали рыбаки
Шестипалой человеческой руки.

Никогда сюда тропа не завела
Пэра Франции иль Круглого Стола,

И разбойник не гнездился здесь в кустах,
И пещерки не выкапывал монах —

Только раз отсюда в вечер грозовой
Вышла женщина с кошачьей головой,

Но в короне из литого серебра,
И вздыхала и стонала до утра,

И скончалась тихой смертью на заре,
Перед тем как дал причастье ей кюре.

Это было, это было в те года,
От которых не осталось и следа.

Это было, это было в той стране,
О которой не загрезишь и во сне.

Я придумал это, глядя на твои
Косы — кольца огневеющей змеи,

На твои зеленоватые глаза,
Как персидская больная бирюза.

Может быть, тот лес — душа твоя,
Может быть, тот лес — любовь моя,

Или, может быть, когда умрем,
Мы в тот лес направимся вдвоем.

1919.