Не знаю точно, сколько мне лет, около трех, должно быть. Большой бабушкин двор. Для меня он был бабушкин, на самом деле двор маленькой Каркаралинской районной гостиницы, бабушка была заведующей.
Мы с мамой жили у неё в доме, теперь я понимаю, что домик этот она занимала как заведующая.
Ещё с нами жила моя тетя, было ей в те времена то ли 18, то ли 19 лет, я в ней души не чаял, она во мне тоже. Эта любовь живёт уже много лет.
Я сижу на горшке, позади меня, слева, наш домик с сенцами и высоким крыльцом, наверно, когда то в нём жила прислуга, впереди большой, крепкий дом гостиницы, скорее всего бывший купеческий, либо высокого казачьего чина, до революции Каркаралинск был казачьей станицей.
В советские времена имя генерала Корнилова было не в чести, а ведь он родился в Каркаралинске, его отец был крупный казачий начальник. Кто знает, может быть жил в этом доме. Двор отделял от улицы забор и огромные деревянные ворота. Справа сзади большой сарай, потом, когда стал чуть старше, я отодвигал снизу сухую серую доску и лазил внутрь этого сарая. Внутри было пусто и сумрачно, но через щели сумрак разрезали полосы солнечного света. До сих пор помню чувство восторга, которое сидело где то в животе, когда я наблюдал это.
С востока двор огораживала стена, сложенная из желтых гранитных пластин, обломков Каркаралинских гор. Эти плоские куски гранита лежали друг на друге. Из обломков гор в центре города были сложены, наверно очень давно, стоящие гигантским углом и образующие базарную площадь склады. Моё понятие об историческом памятнике до сих пор опирается на воспоминания об этих складах. Через Каркаралинск, когда вероятно он ещё не был Каркаралинском, шли караванные пути из Азии в Сибирь, здесь, недалеко от этих гранитных складов в девятнадцатом веке проходила Кояндинская ярмарка, но что-то говорит мне что не только в девятнадцатом. Великий Шелковый путь проходил через эти места. Практичность народа не дала пустовать постройкам, когда советы разогнали Кояндинскую ярмарку, в части из складов были магазины. Сухой летней каркаралинской жарой в них было прохладно, а зимой февральские бураны не продували толстые стены. Но в конце 70-х Советы готовились к Московской олимпиаде и в далеком от Москвы Каркаралинске на месте исторического памятника сделали стадион.
Бегая летом по пыльному горячему Каркаралинску, я часто видел стариков-аксокалов, часами сидящих на корточках в тени складских стен. Перед ними на земле лежали куски картона с нарисованными шахматными досками, а зеленые и синие бутылочные обломки заменяли им шашки.
Как это оказывается серьёзно и важно – старики, сидящие в тени старых стен моего детства.