«Какой он милый, — подумала я о своем Отелло. — Веселый, старается мне понравиться. Интересно, не обидится ли он, если я отдам деньги за сегодняшний ужин?»
— Кстати, какие у тебя планы на завтра? — добавил Роналдо и посмотрел на меня.
— Высплюсь, прогуляюсь по магазинам и посмотрю на что-нибудь красивое.
— Предлагаю свою помощь. Готов целый день носить твои покупки, — он поднял меня на руки.
— Ах! — испугалась я. — Ты меня уронишь! Сто килограммов!
Роналдо осторожно поставил меня ноги. Я уже знала, что будет дальше, и выскользнула из его рук, снова оставив Отелло без поцелуя. С каждой минутой пребывания в его доме мне все труднее удавалось держать дистанцию между нами. «Мы такие разные, — разубеждала себя. — Это ни к чему не приведет! А если я ему не понравлюсь? Опять буду плакать из-за несчастной любви?! Да и что он будет думать обо мне?!»
— Не понимаю, — сказал Роналдо, тяжело вздохнув, и сел на шезлонг, стоявший рядом. — Я делаю что-то не так?
— Сюда может прийти твой сын или кто-то другой, — оправдалась я, погладив его по голове.
Он с грустью посмотрел на меня.
— Никто не придет. Я влюбился и теперь не знаю, что делать.
Этого я и боялась. Хотела уберечь его и себя от накатившего, как цунами, чувства. Не успела.
— Прости, — тихо сказала я. (Странно, но почему-то именно это пришло на ум. Я и сама влипла по уши.)
— Я тебе не нравлюсь?
— Нравишься.
— Правда?! — как же он обрадовался.
— Да, но я улечу в понедельник. У нас с тобой ничего не получится.
— Не думай об этом, — предложил он. — Завтра покажу тебе город и пообедаем где-нибудь.
* * *
— Мой бюджет не выдержит питания в ресторанах, Роналдо, — просто сказала я. — Хочу отдать тебе деньги за сегодняшний ужин и завтрашний обед. Это все, что могу себе позволить.
— Не беспокойся об этом. Ты — мой гость, — улыбнулся он.
— Нет, Роналдо, — отказалась я.
— Но почему?
— Привыкла платить за себя и не быть никому обязанной.
Он выслушал и молча кивнул. Поднялся с шезлонга, подошел к бассейну и зачем-то потрогал воду. Повисла неловкая пауза.
— Ты против? — спросила я.
Роналдо повернулся ко мне и снова кивнул. Его взгляд был красноречивее слов. «Что же мне делать, Олга? Ты улетишь через три дня, не позволив себе ничего, — вот, что говорил его взгляд. — Мы оба вернемся к привычной жизни: дом — работа, работа — дом. Возможно, эта поездка останется в твоей памяти всего лишь как досадная ошибка одного влюбленного таможенника. Кто знает». Роналдо тяжело вздохнул, и мне даже показалось, что его глаза стали слегка влажными от сдерживаемых слез.
— Сентиментальность, — пояснил он, заметив это. — От бабушки. Ее семью когда-то привезли сюда португальцы.
— А я дедушкина внучка.
— Деда не помню. Говорят, что он был очень умен. Его предками были местные индейцы, что жили на нашем острове.
Он подошел ко мне и посмотрел в глаза.
— Олга, я буду помнить тебя всю жизнь. Ты любишь меня?
Я пожала плечами. Что я могла сказать?! Признаться ему?! Да я и себе то боялась признаться, что любовь еще возможна! Что она существует в этом мире и для меня, пережившей сложнейший развод. Бывший муж постарался оставить руины от моего женского начала. Он не любил. Ему было удобно со мной, беспечно доверявшей всему и взвалившей на себя дом, работу, детей. У меня почти не осталось подруг, которые отказались от близости с моим бывшим. Я не хотела бы сейчас уподобиться ему, всегда начинавшему свои отношения с фразы: «Если все так или иначе закончится кроватью, может, с нее и начнем?» Призрак неудачной любви повис между мной и Роналдо.
* * *
— Я не смогу без тебя, — тихо произнес он и направился в дом.
— Почему?! Ничего же не было! — наигранно возразила я, последовав за ним и думая при этом: «Лучше бы было».
Роналдо опустился на диван, дождался, когда я сяду рядом, и сказал:
— Прости, что перепутал твой паспорт. Не знаю, как это получилось. Увидел тебя и забыл обо всем на свете. Дальше — как в тумане. Не мог спать, думал о нас всю ночь. Утром понял, что не смогу без тебя. Пожалуйста, не улетай!
— Исключено, — я покачала головой. — Мой лайнер ушел в море. Тот отдых, о котором мечтала, не получился.
— У тебя есть двухнедельная виза. Я устрою другой круиз.
— Спасибо, Роналдо. Ты очень добр ко мне, но денег на это уже нет, а твои взять не могу. У меня есть свои принципы.
— Ты очень зажата, Олга, словно пружина, — он показал руками, что я стиснута до упора, и добавил, вздохнув: — Боишься быть любимой.
— Боюсь привыкнуть к тебе, — уточнила я, глядя в его глаза цвета карибской ночи.
Роналдо улыбнулся. Каждое мое слово, каждый мой взгляд, намекавшие на симпатию к нему, он отсеивал от других и прятал в своем сердце. Они согревали его душу, тоже уставшую от одиночества, вселяли надежду на счастье и были частичками моей любви.
— Предлагаю выпустить пар, — сказал он и поднялся с дивана. — Идем танцевать руэду!
Его слова одновременно обрадовали меня и огорчили. Я всегда представляла свою жизнь дорогой, этаким шоссе, ведущим к безоблачному счастью. Кто-то приходил и шел со мною рядом, был попутчиком, другом. Кто-то уходил, и я двигалась дальше одна. После слов Роналдо у меня возникло чувство, что я стою на развилке. Вернее, мы стоим, взявшись за руки. С ним или без него? Этот вопрос мучил меня весь вечер. Наш уход на руэду выглядел для меня так, будто Роналдо отпустил мою руку. Это и огорчило. Теперь от меня зависело, уйдет ли он, останется в моей жизни и как долго. А обрадовало то, что у меня появилось время, чтобы подумать над этим.
