Первая часть Основа феномена
Вторая часть: 1/4 разбор 50 ОС
Третья часть: 2/4 разбор 50 ОС
Итак, две сцены секса и одно омовение спустя мы наконец-то видим от Кристиана целое одно корректное действие, а если точнее - вопрос, который он задаёт Анастейше, прежде чем делать что-либо.
“Ты доверяешь мне?” - спрашивает он, и, сказать по правде, сейчас, в процессе очередного просмотра этой киноленты, я намерена внести этот вопрос в список “хороших”, хотя до того, как писать эту статью, я кричала в экран, что так не делается.
И вот такой смене курса, разумеется, требуется некоторое обоснование, так что я спешу, прежде чем снова ругать несчастного, неоднократно битого в тексте этой статьи мальчика, пояснить, что именно раньше вызывало у меня бурю негодований.
Итак, в идеальном мире, где Кристиан Грей действительно является хорошим Доминантом, он, конечно же, должен спрашивать, но не только об этом. Да, он как благоразумный мальчик подписал договор о неразглашении с будущей Сабой, вот только другой договор, который даст ему понять, что делать можно, чего не стоит, а что вообще является табу, он не согласовал. Разумеется, в идеале обо всём этом надо говорить очень много и словами, а не сухим казённым текстом, что мы увидим далее по хронометражу. Однако это тоже способ получить информацию, и, конечно, мы с вами уже точно знаем, в каких ситуациях к подобному прибегают.
И в этом самом недостижимом идеале следует спрашивать не только о том, чего делать нельзя, а что можно, какие слова могут стать триггерами к панической атаке, например, или какие действия. Самый простой и действенный способ в наших суровых российских реалиях узнать обо всём этом - спросить о любимых детских играх, где появляются то одни, то другие элементы, и вуаля - вы уже собрали нужную для базисных упражнений информацию, попутно рассказывая о собственных предпочтениях и выделяя, что именно нравилось и почему, а и заодно наладили ваши грядущие отношения.
Будь Грей Домом средней руки, в его голове мелькнула бы мысль спросить, а не против ли его партнёрша того, чтобы быть связанной или временно ослеплённой следом за вопросом о доверии, ведь так возможно было бы узнать, сколь далеко распространяется её доверие, для установления которого он, как мы можем заметить из предыдущих пятидесяти минут фильма, не приложил никаких усилий.
Вот только перед нами не тот экземпляр, который хоть что-то делает правильно, и я не могу сейчас, в время очередного просмотра, не порадоваться тому, что опыта Грея, который был Нижним, как мы помним, хватило хотя бы на этот вопрос. Да, это всё ещё неудовлетворительный результат, но уже не ноль, так что на сей раз я позволю себе отметить крохотный успех этого господина, который, ничего не объясняя, связывает руки Анастейше своим серым галстуком, ставшим для этого фильма самым главным элементом, намекающим на БДСМ.
“Не шевелись. Ты поняла? Скажи, что поняла”, - говорит Кристиан, в это мгновение напоминая мне маленького мальчика, который умоляет “повторяй за мной, не имеет значения что”. В такие моменты я слышу голос шестилетнего ребёнка, который упрашивает поиграть с ним, без разницы, знаешь ли ты правила, и будете ли вы в этой игре на равных.
Так же и нашему герою не важно, понимает ли девушка его мотивацию, ему плевать, осознаёт ли она, что делает и на что соглашается. И, конечно, именно в этот момент стоило объяснить, что нужно говорить “жёлтый”, если что-то хотя бы мимолётно заденет, чтобы он мог сменить курс собственных действий, запомнить ситуацию и обсудить после, или “красный”, если это блуждание вслепую не увенчалось успехом и надо всё прекращать.
И снова о том, что сделать стоило. На самом деле у обывателей, принимающихся практиковать БДСМ, есть изначальная установка, что “красный” - это когда совсем плохо. На самом деле этот сигнал обозначает не то, что тебя вот-вот сломают физически или ментально, а когда человек теряет настрой продолжать дальнейшую сессию. Фактически “красный” обозначает не “я больше не хочу/могу этого терпеть”, а, скорее, “мне это больше не приносит удовольствия”, и в данном моменте фильма, разумеется, такие пояснения звучали бы более чем уместно.
И каждый Верхний, какую бы сторону Темы он ни практиковал, прежде чем браться за сессию с партнёром, должен убедиться, понимает ли тот, что эти два сигнала не могут быть табуированы и не несут за собой никаких дурных последствий - и доказывать это собственным спокойствием и принятием их. Если же речь идёт о неопытном Верхнем, то уже задача Нижнего объяснить как можно более доходчиво то, что ни “жёлтый”, ни “красный” не характеризуют его партнёра как человека плохого, неспособного или глупого. Это всего лишь сигналы для того, чтобы всем было хорошо, и Верхний в таком же праве использовать каждый из них, если что-то идёт не так, ведь мы не забываем - именно тот, кто берёт на себя руководство сессией, подставляется под эмоциональный удар куда сильнее, чем тот, кого ведут, просто потому что любая ошибка должна быть им зафиксирована и проработана.
Но мы с вами отвлеклись, а тем временем Кристиан, пытающийся показать неопытной Анастейше, что “БДСМ - это не плохо”, старательно, но дёшево манипулирует той в постели. Прекрасно понимая, что раз у неё до него не было никакого опыта, то едва ли ей удастся сохранять ясность сознания во время его ласк и в полной мере осознавать, на что она соглашается.
Безопасность, Разумность? Что значат эти слова для Кристиана Грея? Да и знает ли он, что попытки выманить таким способом условную Добровольность будут скорее расцениваться каждым более-менее сведущим человеком даже вне Темы как самый обыкновенный эмоциональный шантаж? Снова хочется сравнить нашего донжуана в его риторике с маленьким, а потому эгоистичным ребёнком, заявляющим “если ты не купишь мне шоколадку я не буду тебя любить”. Правда, сейчас вместо вожделенной сладости речь идёт о другом физическом поощрении, хотя сути это, конечно, не меняет.
К счастью, дать ответ Анастейша не успевает, а к несчастью, у неё нет человека, который укажет ей на промахи героя-любовника, радостно сообщающего ей в ответ на её вопрос, какая она у него по счёту. Замечу, что честность - это хорошо, но ему даже в голову не пришло поинтересоваться, что побудило её задать этот вопрос, а ведь они явно важнее того, что она будет шестнадцатой. Кстати, я позволю себе некоторые математические изыскания, как человек, который прекрасно помнит из книг (да, я их читала, нет, эту информацию в киноверсии не изменили), что в шестнадцать Кристиан сам стал частью БДСМ-отношений в качестве Нижнего и провёл в них семь лет, а значит, за четыре года он менял Нижних примерно раз в три месяца, и теперь меня распирает любопытство, а не типовой ли у него договор на 24 выходных дня с каждой последующей Нижней? Это, разумеется, лирическое отступление, призванное охладить моё трахание.
А тем временем Анастейша говорит честно, открыто и прямо то, что думает, и это невероятно ценное качество для партнёра. Она не ходит вокруг да около, а признаётся: “Я просто не в восторге от того, что ты будешь пытать меня в своей красной комнате боли”, - и, чёрт побери, это достойно моего восхищения.
Во-первых, у неё есть контакт с собственными желаниями, и она осознаёт их - это потрясающе, во-вторых, ей хватает ума признаться в том, что "тяжёлая" версия, а точнее, СМ-формат, ей не по душе, и в-третьих, она доверяет эту информацию тому, кто может, с её точки зрения, понять её правильно и предложить решение этой проблемы.
И раз уж у нас Кристиан Грей позиционирует себя не просто как Верхнего, а как Доминанта, значит, прекрасен во всех отношениях для того, чтобы начать ДС, так? Можно попробовать что-то простое из Дисциплины, продвигаясь постепенно, если ей понравится, и вместе не только осознавая границы того, что может принести ей удовольствие, но и раздвигая их, пробуя новое. Нельзя сказать, что ты не любишь устриц до того, как их попробуешь, но чтобы понять, по душе ли они тебе, не нужно есть их вёдрами, достаточно всего одной.
А что же говорит Грей вместо того, чтобы поддержать неопытную девушку, объяснить, что всё в порядке и они будут двигаться в её темпе? “Это комната наслаждений. Вот увидишь.” У вас тоже на душе стало мерзко после этого? Если нет, я поясню: для Грея это, разумеется, комната наслаждений, ему в ней хорошо, а то, каково там будет его партнёрше, его не слишком-то и заботит. Его волнует только он сам, и он доказывает это ответом на вопрос про совместный досуг: “Я не романтик”.
Очень хочется сказать Грею, что не быть романтиком - его право, а вот обманывать по поводу условий - нет, ведь в прошлой части фильма он утверждал, что если Анастейша согласится, то она получит его целиком. Такое поведение мне напоминает типичного работодателя, который в объявлении о вакансии указывает одну сумму, а уже на месте вскрывается, что она будет на порядок меньше, а обещанная тебе не светит, как ни извернись.
Кроме того, Кристиан добавляет: “Если ты согласишься стать моей - я буду предан тебе”. Это прекрасно разве что на бумаге, но если сравнивать его слова с его же действиями, нет ни единой причины ему верить. Никакого фундамента для подобного доверия не было заложено - да и не будет, тем более что мистер Грей накидывает сверху: “Поверь, ты будешь рада иметь свою комнату”. Так и хочется добавить: “Чтобы было где забиться в угол и плакать от безысходности с таким Верхним, да?”
“Потому что я стану твоей секс-рабыней?” - уточняет догадливая Анастейша Стил, и я искренне недоумеваю, по какой причине её назначили самой большой глупышкой этого фильма, ведь она буквально всё схватывает на лету, даже с учётом нулевого опыта.
Она корректно уточняет - не “партнёром”, не “Нижней”, не “девушкой”, поскольку ей дали понять, что от неё нужны только в услуги, её покупают как кусок мяса, который можно будет поставить в любую позу и который будет терпеть любое унижение ради... И вот тут большой вопрос - а чего ради?
Внимательный зритель мне скажет “ну как же, вот у нас есть миллиардер, гений, садист”, но мне есть чем это парировать: мисс Стил не берут на работу, ей не обещают зарплату с социальным пакетом, она не получает никакого официального статуса, который могла бы расценивать как выгодный вариант обмена, да и её саму сложно назвать до безумия влюблённой в мистера Грея, чтобы возможность время от времени быть рядом могла бы её осчастливить.
Ей просто сообщают: есть список того что я хочу, и ты входишь в него, а значит, я считаю себя вправе ставить вопрос именно так. Это любовь строится на желании позаботиться о другом человеке, сделать всё, чтобы кому-то другому было хорошо, но Кристиан Грей хочет просто обладать, а о чувствах речи не идёт. Он торгуется за тело и подчинение Анастейши, как за товар, но при этом жадничает.
“Обсудим это позже”, - отмахивается он, прекрасно зная, что часть из того, что захочет от него Анастейша взамен, он дать ей не пожелает, а кое-что, вроде взаимной любви, так и просто не в состоянии. Его не хватает даже пообещать заботиться о ней так, как делал бы это любящий человек, а если он пользуется подобной логикой вне постели, какова вероятность, что ему как Верхнему будет дело до того, с кем он проводит сессионное время? Так что при всём своём богатстве Грей по факту нищий эмоционально.
Наконец мисс Стил отправляется домой, мистер Грей высаживает её в лесу, предлагает прогуляться, и, давайте честно, если поставить вместо романтичной песенки нагнетающую музыку из какого-нибудь хоррора, она бы подошла как нельзя кстати. Это, разумеется, ещё одно отступление, поскольку следующая часть будет самой сложной, и все мои попытки сохранять объективность, при всей её недостижимости, обречены на провал.
“Почему ты стал таким?” - задаёт свой вопрос Анастейша, но вам, конечно, ответ уже известен, ведь ранее я упоминала - Кристиан и сам был Сабом целых шесть лет, начиная с шестнадцати. Я обрисую вам его проблему очень коротко, как и в кино: юный Кристиан оказался втянут в это куда более взрослой и опытной подругой и ровесницей его матери. Разумеется, свои пристрастия он не скрывает, не видит в них ничего плохого и считает их нормальными, посмеиваясь над тем, как Анастейша называет совратительницу “мисс Робинсон”, что вкупе с отсылкой в фильму “Выпускник” даёт нам понять, что она такой поступок не одобряет.
Почему же этот эпизод нам может быть интересен, и по какой причине именно это - самая сложная часть? Нет, я не собираюсь рассуждать, кто из двух героев прав, это меня интересует сейчас в меньшей степени. Скорее, я бы хотела предложить подумать о преемственности ошибок в разрезе этого краткого эпизода, ведь именно он наталкивает на куда более глубокую мысль, чем обычное рассуждение на тему, насколько хорошо то, что возраст согласия наступает с шестнадцати лет, или о разнице опыта взрослой женщины и юного мужчины.
Совершенно случайно этот фильм затрагивает сложную проблематику, и, к нашему большому счастью, делает это вскользь, поскольку сложно даже представить, до чего бы додумались авторы, реши они углубиться в вопрос. Вместо них это попробуем сделать мы, сопоставляя три фигуры и их реальные или возможные познания в Теме: Верхнюю Грея, его самого и Анастейшу.
Путь, который проделала пресловутая “мисс Робинсон”, мы не можем оценить, но можем предположить, каким он был, исходя из его последствий. Итак, у нас есть конец этого длинного клубка, и мы попробуем добраться до исходной точки путём простых предположений, которые не будут претендовать на истину в последней инстанции, но при этом дадут нам пищу для раздумий.
Удобнее всего начать с самой Анастейши: она ничего не знает о БДСМ, представляя собой открытую книгу, готовую к познаниям, впитывающую всё, что ей скажут. По наивности или недалёкости, а может быть и из уважения к авторитету опытного Верхнего, она не ставит под сомнение ничего из того, что он говорит. Это естественно: так поступают очень многие, особенно новички, которым сказали, что теперь у них есть опытный ментор. Намного проще прислушиваться к наставнику вместо того, чтобы искать информацию самостоятельно, особенно с учётом того, сколько всего можно найти в великой сети, и насколько пугающими могут быть такие открытия.
Её ориентир - Грей. Он знакомит её с правилами, по которым должна происходить сессия, потому что во-первых он опытнее, а во-вторых, сам был в роли подчинённого целых шесть лет, и для неё это служит подтверждением того, что он знает, с какими трудностями ей предстоит столкнуться.
“Ана, я понимаю как тебе страшно - я и сам боялся поначалу”, - говорит Грей во время прогулки, используя те же нечестные трюки, что и продавец, желающий впарить свой товар во что бы то ни стало.
Это вызывает логичный вопрос - а, собственно, зачем? - и Анастейша его озвучивает, не доверяя слову без подтверждения, но какие же знания несёт Кристиан?
“Подчинив себя, я обрёл свободу - ни ответственности, ни обязательств, полная безопасность”, - перечисляет наш горе-Верхний собственные аргументы, явно полагая их достаточными для того, чтобы его возможная Нижняя тоже их приняла, возрадовалась и согласилась на всё.
Но вот беда - из трёх пунктов, обозначенных Греем, только один реально соотносится с БДСМ, потому что во время сессии как Верхний несёт ответственность за благополучие Нижнего, так и наоборот. Двое внутри сессии берут на себя обязательства говорить о том, что они чувствуют, почему, не доводить до крайностей, быть откровенными друг с другом и многие другие. А вот свобода - да, свобода в БДСМ действительно есть. Свобода быть собой и бесстыдно получать удовольствие от происходящего, делить то, что было лишь твоей ответственностью, пополам, знать, что даже если ты не справишься, тебя подхватят, не дадут сломаться, и вообще не имеет значения позиция, которую ты занимаешь во время сессии.
И что же мы можем из этого заключить? Кристиан Грей не всегда жаждал удовлетворения своих эгоистичных потребностей, но он твёрдо уверен - внутри сессии он может и должен это получить, потому что, скорее всего, его прежняя Верхняя вела себя именно так. У них не было ни того самого равенства, которое необходимо для таких длительных встреч, ни умения говорить друг с другом, просто женщина, которая хотела, чтобы ей было хорошо в любом случае, наставляла юного Кристиана, что его свобода заключается в том, чтобы угождать ей.
Полагаю, он верил ей так же, как сейчас требует от Анастейши, чтобы она верила ему самому, ведь его так научили. Едва ли они познавали с “мисс Робинсон” мир Темы вместе. Скорее всего, чужой авторитет для него был достаточным аргументом, чтобы вслепую верить. Задавал ли сам Кристиан те вопросы, которые сейчас задаёт Анастейша, мы не знаем, но можем догадываться, что он оказался более легковерен в силу недостаточного опыта и возраста.
Является ли его прежняя Верхняя реальным корнем всех проблем, или же Грей попросту извратил то хорошее, чему должен был научиться, очень трудно судить. Если мы собираемся его оправдывать, есть смысл немного поразмышлять о преемственности ошибок, которые совершают люди, даже не задумываясь о том, что даже отточенное до безукоризненности действие может быть в корне неверным, отрицая слова тех, кто укажет на это, исключительно из-за привычки и твердокаменной уверенности в том, что только так - правильно.
Если же Грей сознательно убедил себя, что имеет значение лишь удовольствие Верхнего, и значит, ему должно быть хорошо, а что будет с Нижним, не имеет значения, стоит задаться вопросом слепого доверия авторитету того, кого мы считаем опытным и знающим предмет, в доскональном освоении которого нас уверяют, и того, как просто манипулировать человеком ради получения собственной выгоды.
А вывод, как ни странно, в обоих случаях будет один и тот же - нужно мыслить логически, проверять, задавать вопросы и сомневаться во всём, даже в самом себе.
Но вот, пока мы отошли от сюжета, Грей уже всучил Ане договор и успел подкупить её ноутбуком, видимо, чтобы она точно согласилась. Или затем, чтобы ей было где искать самое ужасное из того, на что можно наткнуться в Интернете, если гуглишь БДСМ-терминологию.
Прежде чем продолжать, повторюсь: договоры в подобном варианте заключаются для разовых оплачиваемых встреч с незнакомцами, потому что нет ничего более бездушного, чем заполнять бумаги вместо того, чтобы говорить с человеком лично, но и в этом случае так бывает далеко не всегда.
В постоянных же отношениях куда проще сформировать базовое доверие, разговаривая лично, с глазу на глаз, проясняя трудные моменты, отслеживая реакции, сглаживая углы. Макулатура, составленая сухим юридическим языком, лишь подчёркивает безразличие и служит, очевидно, только для того, чтобы апеллировать к ней в спорных ситуациях и шантажировать Нижнего. Что может помешать Верхнему сказать: "Ты же подписал бумагу, будь любезен следовать её букве, а твоё физическое, моральное и эмоциональное здоровье меня не волнует"? Только это уже никакой не БДСМ, это обычное принуждение и рабство, которое Грей, похоже, пытается возродить.
Уже первые пункты договора согласуются с БДСМ с большой натяжкой, но чем дальше по тексту, тем хуже становится ситуация, ведь весь договор намекает на ЛС.
И теперь необходима пометка, что это такое, как работает и когда используется. Итак ЛС, то есть Лайфстайл, - это вид БДСМ-отношений когда сессия не ограничивается определённым периодом времени, а фактически становится бесконечной. Это совершенно нетипично для СМ, иногда мы можем наблюдать подобное в Дисциплине, но в ДС этот стиль распространён более всего.
Мы с вами помним, что Грей не просто Верхний, он Доминант, а значит речь не идёт о Дисциплине, она идёт именно о ДС, то есть в каждый момент времени он должен следить за тем, чтобы его Нижней было комфортно. Давайте же поможем Даше-путешественнице, исходя из озвученных пунктов договора, определить, собирается ли этот самый Верхний хотя бы немного побеспокоиться о благе своей Сабы. Итак, представляю вашему вниманию: “Сабмиссиву запрещается вступать в сексуальные отношения с кем-то кроме Доминанта”, “Сабмиссив соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые для Доминанта и доставляющие ему удовольствие, кроме тех, что обозначены как недопустимые”, “Сабмиссив обязуется не злоупотреблять спиртными напитками, не курить и не употреблять наркотики”, и вишенка на этом торте - “Сабмиссив обязуется при любых обстоятельствах вести себя почтительно и называть доминанта Господин, Мистер Грей или так как скажет Доминант.”
Даже то, что “в целях сохранения здоровья и хорошего самочувствия Сабмиссив должна питаться регулярно и согласно перечню рекомендованных продуктов” нельзя не подвергнуть сомнению. Допустим, Анастейша не любит большую часть продуктов из этого списка - будут ли ей впихивать их насильно, если не дай бог она пропустит этот пункт в контракте?
Я бы вообще предложила на такие встречи ходить с коллегией адвокатов, разбирать и согласовывать каждый пункт и задолбать Грея протоколами разногласий, чтобы хотя бы на шестнадцатой Сабе у него отпало желание совать типовой контракт из Интернета под нос каждой неопытной барышне, которую он найдёт, в надежде, что та заинтересуется текстом меньше, чем его лицом и кошельком.
Но Грей не просто хочет проводитьь сессии, нет, он желает владеть чужой жизнью, не делая для этого ровным счётом ничего. Возможно, после подписания он будет точно так же напоминать про ноутбук, шарик, который он ей подарил, и полёт на вертолёте, который устроил.
Он даже сообщает, что “жёлтый” - это близость к “пределу терпения”, а вовсе не “я очень близка к тому, чтобы происходящее перестало доставлять мне удовольствие”.
В фильме Анастейша гуглит слово “сабмиссив”, и браузер выдаёт ей картинку, в которой нет ничего этакого, но она, разумеется, мгновенно захлопывает ноутбук. И в этой сцене прекрасно всё: во-первых, на фото просто бондаж, а не ДС, а во-вторых, если девушке неприятно ограничение движения даже в таком варианте, то поздравляю, Грей, ты очень крупно облажался, когда связывал руки Анастейши, не спросив, как она смотрит на это.
Но Грею, разумеется, мало тех ошибок, которые он совершил. Нужно больше ошибок богу ошибок, и он вламывается к ней в квартиру при первых же признаках того, что ему, такому безупречному и идеальному, могут отказать. Не звонит в дверь с бутылкой вина, нет - просто оказывается в чужой квартире.
Судить о том, насколько это поведение ненормально, будет куда проще, если перенести его в обыденный контекст. Представим, что вы рассматриваете вакансию, работодатель даёт вам договор, вы собираетесь почитать его дома, а после отказываете ему, потому что вас определённо хотят получить в рабство, возвращаетесь домой, выкинув мусор, а там стоит работодатель с бутылкой вина, цитирует вам ваш отказ и начинает вас трогать, чтобы переубедить. У меня вопрос: как быстро вы позвоните в полицию и как скоро напишете заявление о проникновении со взломом?
И не имеет значения, замнут ли дело, ведь даже подписав договор о неразглашении содержимого основного договора, вы не соглашались на то, чтобы ваше личное пространство было так нагло нарушено. А дальше дело подхватит пресса, и работодатель, даже выпустив множественные опровержения и пытаясь заткнуть всем рты, потеряет в репутации в глазах партнёров по бизнесу.
На руку Грею играет исключительно неопытность Аны и то, что она не испытывает к нему неприязни. Судить о её влюблённости я не возьмусь, но это, к счастью, и не нужно. На экране Анастейша нервно смеётся когда её связывают руки, а мистер Я-Не-Потерплю-Отказов, принимается доказывать как он хорош ещё до подписания договора - а мы помним, что Грей обещал не трогать девушку, пока она его не подпишет.
Разве он спросил, хочет ли Стил, чтобы её связали? Нет, конечно, зачем, пусть привыкает: теперь всё, что она будет делать - пытаться ему угодить, а он будет повелевать, как и множество раз до этого. Грей не только связывает её руки, приказывая молчать, наверное, чтобы ему не задавали неудобных вопросов про тот самый договор - он к тому же завязывает ей глаза и принимается за игры со льдом.
Здесь требуется ремарка - даже этот момент можно было повернуть так, чтобы вместо “я использую тебя для своих утех” стало “мы создаём эмоциональную связь и учимся доверять друг другу”. Для этого нужно не так уж много: спросить, позволит ли Анастейша ему её связать, хочет ли она видеть, что он будет делать, и если девушка согласится на повязку, то комментировать каждое действие, чтобы создать уверенность в том, что Грей не собирается её обманывать и будет делать ровно то, что говорит.
Но наш горе-Доминант не утруждает себя объяснением неопытной девушке хоть каких-то базовых правил, полагая, что минимального “я сделал тебе подарок” будет достаточно для создания связи.
Всё, что он предлагает, сравнимо с хождением по канату без страховки - и в случае, если Анастейша навернётся и сломает себе шею, не имея достаточного опыта, это будет исключительно её виной, ведь никто не собирается делить с ней ответственность.
Начиная с идеи напоить Анастейшу через поцелуй, подвергая её риску вдохнуть шампанское и закашляться, и заканчивая тем, что Грея вообще не особо интересует, нравится ей коленно-локтевая поза, и нет ли у неё чувства, что её насилуют, когда он наматывает её волосы на руку - для Грея важен только он сам, а на комфорт Нижней, которая может не разделять подобных желаний, ему наплевать.
И ему несказанно повезло, что после она не плачет, забившись в угол, и не называет его тем, кем он является после этого - насильником, вломившимся в дом, связавшим её и занявшимся сексом против её воли, а говорит “это было превосходно”. Мне же остаётся только вздохнуть: “Ох, милочка!” Будь у них отношения, знай они друг друга вдоль и поперёк, доверяй друг другу настолько, чтобы быть уверенными, если что-то - что угодно - пойдёт не так, партнёр об этом сообщит и будет услышан, тогда это был бы, возможно, романтичный жест. Но с учётом того, что Грею в целом не особо важна ни сама Анастейша Стил, ни её вкусы, интересы или предпочтения, у меня не выходит подобрать иного слова, чем “насилие”.
И, конечно, ни о какой Добровольности, Разумности и Безопасности тут речи не идёт, особенно когда после произошедшего Грей фактически сваливает на неё ответственность за случившееся словами “Что ты делаешь со мной!”
Любые попытки обсудить то, что не нравится Анастейше, грубо обрываются, потому что говорить с ней Доминант не намерен. Его интересует только удовлетворение собственных желаний - убедиться, что она не откажет, заняться сексом, чтобы точно не отказала, говорить только о контракте - давай уже, почему же ты не хочешь идти в добровольное рабство, зная, что я навсегда останусь на пьедестале своей охуенности и недостижимости? Что значит, тебе нужны какие-то там разговоры, отношения, доверие, и ты не хочешь просто так взять и вручить мне контроль над собой и всеми сферами своей жизни?!
Наконец-то фильм подходит к своему апогею, а именно к деловым переговорам по поводу контракта. Помните, я предупреждала, что от согласования пунктов и казённого языка любой человек на свете просто обязан испытать ни с чем не сравнимое удовольствие, а заполнение бланков, заявлений и всевозможных форм должно наверняка привести и вовсе в экстаз, сравнимый исключительно с оргазмом?
Вот часть обсуждения, которая заставляет одинаково нервно посмеяться и Анастейшу, и меня:
“Сабмиссив соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые для Доминанта, незамедлительно и безоговорочно”. Что, свобода выбора? Добровольное согласие? Тут мистер Грей играет в БДСМ, а не занимается им, будьте любезны, оставьте свои принципы БДР дома вместе с головой и прочими местами, которыми можно думать!
Разве есть великому и ужасному Кристиану Грею дело до того, что этот пункт полностью противоречит самой цели данного контракта, которую я не упоминала выше, но процитирую здесь, ведь она состоит в том, чтобы “предоставить Сабмиссиву возможность изучить свою чувственность и пределы допустимого”? То есть, если Доминанту захочется отрезать ей палец и трахнуть им, то надо соглашаться, чтобы узнать, а вдруг это в пределах допустимого? Разумеется, я преувеличиваю, но тем абсурднее то, что два данных пункта находятся в одном и том же договоре.
О гибкости Доминанта и принимаемых им решений речи не идёт, о комфорте неопытной Сабы - тоже. Видимо, это влажная мечта составителя договора - иметь возможность делать всё что он пожелает незамедлительно и без последствий. А то, что нам десять минут назад по хронометражу рассказывали про “свободу”, - ну, это, видимо, какой-то альтернативный вид свободы.
И вот теперь Анастейша допускает значительную ошибку, ведь после внимательного взгляда Грея, говорящего то ли “костьми лягу но подпиши”, то ли “а чего тут такого смешного?!”, девушка этот пункт не вычёркивает.
“А что за анальная пробка?” - после нескольких вычёркиваний задаёт вопрос Анастейша. Тут уже сказывается недостаток просветительской работы Грея. Вместо того, чтобы в Красной Комнате провести нормальную экскурсию, всё показать, объяснить, что и для чего используется, рассказать, как и почему это может доставлять удовольствие, а так же убедить, что не обязательно пробовать всё и сразу, можно постепенно исследовать собственное тело, соблюдая технику безопасности, Грей что ей там сказал? А ничего.
Так что теперь Анастейше предлагается, исключительно основываясь на теории, определить, понравится ей это или нет. Это звучит так же абсурдно как и “Ты никогда не пробовал трюфели, а теперь реши, по вкусу ли они тебе! Прямо сейчас! Но если они тебе не понравятся, а ты не вычеркнул их из меню, возможно все блюда будут состоять из них, и в тебя их будут заталкивать, напоминая про контракт!”
И ещё немного о заботе Грея - в процессе обсуждения договора в комнату без стука вваливаются секретарши без стука, без спроса, просто воду поставить, а насколько конфиденциально то, что обсуждается, никого, кроме Анастейши, не волнует. Про Грея они, разумеется, ничего не скажут, потому что работают на него, а Анастейша задаётся здравым и разумным вопросом безопасности и неприкосновенности собственной личной жизни, говоря: “Надеюсь, они тоже подписали договор о неразглашении”.
“Мой персонал знает только то, что им полагается”, - Грей не успокаивает её, не убеждает в безопасности, просто отделывается общей фразой, увиливая от ответа.
Это можно трактовать как угодно: “они сами собирали на тебя компромат” или “они подписали такой же договор, и теперь работают на меня, а я им не плачу”. Всё, что делает Грей как Дом, в этом фильме - неправильно. Да, есть незначительные исключения, но он не в состоянии организовать даже закрытое помещение для обсуждения чего-то настолько интимного и деликатного, и одного этого уже было бы достаточно для любой опытной Нижней, чтобы сломя голову бежать от него, не оставив обратного адреса, в другой город, штат или страну.
Ответа на вопрос про анальную пробку, кстати, она так и не получает, наверное, потому, что у миллиардера память как у золотой рыбки, а может быть, он стесняшка и не знает, как же ему такое объяснить.
А тем временем юридические танцы с бубном набирают обороты, показывая то, насколько Грей в целом беспомощен в сравнении с более-менее адекватной Анастейшей, и это при том, что её опыт равняется нулю.
“Я бы хотела уточнить несколько пунктов. Подвешивание?” - удивительно, что она захотела уточнить этот пункт, а не выкинуть его, потому что подобная практика для новичка наверняка будет казаться пугающей.
“На верёвках под потолком. Ради твоего удовольствия”, - поясняет Грей, заставляя поднимать брови, удивлённо вопрошая: “Да ты что?” Нет ни единого шанса, что Анастейше это понравится, хотя бы потому, что она и с продвинутым связыванием-то не знакома.
Всё полагается делать своевременно, если речь касается бондажа. Нельзя взять неофита и сразу перейти к подвешиваниям под потолком - это равнозначно тому, что новичка в какой-нибудь онлайн-игре сразу бросят на растерзание высокоуровневым боссам. К бондажу приучают постепенно, иначе ни о какой Безопасности речи идти не может, да и Разумность с лёгкостью может потеряться в процессе, а такой итог никому не нужен.
В те далёкие времена, когда мне позарез нужна была информация о самосвязывании, я с удивлением обнаружила, что почти все зарубежные ролики и статьи начинаются с одного и того же: убедитесь, что у вас есть по меньшей мере три способа освободиться - ножницы или нож в зоне досягаемости, заряженный разблокированный телефон с быстрым набором понимающего друга и что-либо ещё, в зависимости от вида бондажа. Это такая же необходимость, как аптечка и номер скорой при садо-мазохистских практиках, но с учётом мизерной осведомлённости Грея, я сомневаюсь, что он об этом в курсе.
“Неужели?” - уточняет умница Анастейша, прекрасно понимая, что её удовольствие будет не просто опциональным, а, скорее, вообще сомнительно в ходе данной практики.
“И моего”, - соглашается наш бравый герой, и у меня складывается впечатление, что где-нибудь в тёмном углу кабинета Грея стоит опытный бондажист, робко поднимающий руку и замечающий, что ради его удовольствия тоже.
“Нет, вычёркивай”, - твёрдо велит Анастейша, заставляя меня снова изумляться тому, по какой причине именно она считается главной дурочкой этого фильма, когда там есть Кристиан Грей, из-за которого весь БДСМ и поломался.
Связывание, тем не менее, она не вычёркивает полностью, только самые травматичные вещи, и уточняет настороженно: “А что значит “другое”?”
“Кабельные стяжки” - замечает Грей, и Анастейша улыбается ему, хотя здесь уже хочется покачать головой и позвдыхать, отсылая первой части статьи, где я уже сказала о том, почему это плохой выбор. Всё, что я могу сказать нашей героине: добро пожаловать в небезопасный мир, в котором на тебя плевать тому, кому не должно быть всё равно в принципе!
Возможно, Грей догадывается о том, что это очень плохой выбор, и он снова пытается в БДСМ, проводя взаимосвязь между тем, что Нижняя сделала то, что ему может теоретически понравится, и тем что он предлагает ей раз в неделю ходить на свидания. И вот казалось бы, да, это же хороший момент, мальчик старается, но мы ведь все помним, что ранее Кристиан сказал, что всё это не для него - кино, рестораны, свидания. И вновь его слову нельзя верить, ведь не произошло ровным счётом ничего такого, что послужито бы причиной перемен в его отношении.
Он нисколько не изменился, ему по-прежнему нужен покорный кусок плоти с функцией подчинения, ведь буквально следующая его реплика такая: “Я бы хотел трахнуть тебя в середине следующей недели”.
Вы видите проблему? Присмотритесь, дело в слове “трахнуть”. Давайте вернёмся к самым основам ДС-части Темы. Есть двое, которые подписали определённый договор или иным образом согласовали собственные границы допустимого, вкусы и предпочтения. После этого они договариваются, да, вот только отнюдь не о сексе - они договариваются о сессии. И давайте не будем ставить знак равенства между этими понятиями. Для наглядности нарисуем круги Эйлера. В круг поменьше поместим все БДСМ-сессии, а в круг побольше - секс, и расположим их частично накладывающимися друг на друга.
Исходя из этой простой диаграммы можно заключить: о каком бы направлении Темы ни шла речь, будь то Бондаж, Дисциплина, Доминант и Сабмиссив или Садист и Мазохист, секс - это не обязательное условие. Обязательных условий всего три - Безопасность, Разумность и Добровольность, всё прочее может как практиковаться внутри сессии, так и отсутствовать. Поэтому утверждение, что наш горе-Доминант кого-то собрался трахать вместо того, чтобы проводить сессию, говорит только об одном: в жизни опытная Саба окрестила бы его НКССом, вслух или про себя, и ушла. Ведь Кристиан Грей и является тем самым НаКолениСукаСосать, а не Доминантом, Верхним, Господином и как он ещё там требовал себя называть?..
“Хочешь уйти?” - уточняет Грей после того, как Анастейша обещает всё обдумать ещё раз со внесенными изменениями, и она соглашается прямым текстом - она хочет уйти как минимум потому, что она так говорит.
“А твоё тело говорит мне обратное”, - наш “герой” мгновенно показывает своё полное безразличие к сказанному, оставляя за собой право интерпретировать любые слова своей Нижней так, как ему будет удобно.
Осознанно или нет, но Грей не только поддерживает стереотип, что женское “нет” следует понимать как “да”, но и рушит то немногое, что можно было выстроить, если не пренебрегать доверием между двумя людьми. После такого ни одна Саба не осталась бы, даже при всей своей терпеливости, ведь именно это ставит под сомнение вообще всё.
А что если во время сессии будет сказано “жёлтый”, а Дом останется глух? А если будет “красный”, а Верхний сообщит, что у неё дальтонизм, а значит это - зелёный, и вообще он сам решит, когда будет красный? О каком доверии вообще может идти речь, когда чётко сказанное “нет” или “да” игнорируются?
Они не подписали договор, но он пытается протолкнуть встречу ради секса на его условиях, угрожает, что не отпустит, если она откажет, требует сообщить точную дату ответа. В такой ситуации впору думать не о Теме, а о помощи для Анастейши, которую пытается втянуть в абьюзивные отношения человек с явными психологическими проблемами.
И, думаю, у меня есть право так говорить. Достаточно подсчитать, сколько раз за этот фильм Грей настаивал, выманивал и всячески подталкивал мисс Стил к тому, чтобы та подписала договор: она проснулась у него после вечеринки без секса, после первого секса, во время прогулки, в Красной Комнате. Едва выслав ей договор, Грей начинает написывать много и часто, чтобы она согласилась, давит на неё в момент обсуждения неподписанного договора, на вручении дипломов, то есть буквально, в момент самого вручения, и - вишенка на торте, которую мы оставим напоследок, - после первой сессии.
Будь Кристиан шестилетним ребёнком, который до безумия хочет куклу Хагги Вагги, у меня не возникло бы вопросов к такому поведению, ведь в этом возрасте ни самоконтроль, ни терпение ещё толком не сформированы, и ребёнок требует желаемое немедленно, в тот момент, когда этого хочется ну очень уж сильно. Вот только Кристиан не ребёнок и хочет не куклу (хотя это, конечно, как посмотреть), да и с терпением за шесть лет в Сабах у него не должно быть никаких проблем, но то, что нормально для одного возраста, проблема для другого.
“Ещё раз закатишь глаза, и я тебя отшлёпаю!” - сообщает горе-диктатор, хотя права у него на это примерно ноль, как и на продажу её машины, документов на которую, прошу заметить, у него не было. Это, конечно, одна из абсурдных деталей фильма, но по ним мы можем судить о героях.
“Кристиан, ну это уже слишком!” - сообщает Анастейша, пытаясь хотя бы немного отстоять собственные границы, вот только к чему это приводит?
“Ты опять закатила глаза?” - да, он снова обесценивает её логичные аргументы левыми фразами. Чем дальше мы продвигаемся, тем яснее становится, что всё это - огромная манипуляция, за которой нет ничего.
Ввалившись в квартиру Анастейши, Кристиан считает себя вправе делать что захочет - пороть её за то, что она закатила глаза, хотя они ещё никакой договор не подписали и не оговаривали, что за такое нарушение последует именно это наказание - и последует ли вообще, требует называть себя “сэр”, спрашивает, продолжать ли, и вообще никакого подтверждения не получает, ни вербального, ни невербального.
В микромире Грея ему можно вообще всё, он ведь украл чужую машину, продал её и вручил ключи от собственной Анастейше. У меня такой акт рука не поднимается назвать “подарил”. Выглядит так, будто Грей не в курсе того, как машины продаются и покупаются, и какие - у меня уже бешенство от этого слова - договоры заключаются и бумаги подписываются.
Вместо того, чтобы обсудить, как ей вообще всё это, Кристиан бросает “добро пожаловать в мой мир”, а после этого, не прикоснувшись ни к телефону, ни к чему-то ещё, кроме Анастейши, сообщает, что у него возникли дела в офисе, отправляясь в закат.
Бросить Саба одного в момент максимальной уязвимости - это как ударить слепого новорождённого котёнка или щенка. Это порождает одиночество, тоску в самом глубоком смысле, всепоглощающую и ядовитую, которую невозможно быстро вытравить ничем. Это не то чувство, которое должно возникать во время сессии или после неё, ведь если считать подобное нормой, зачем вообще этим заниматься?
Вот только Грею плевать, в каком состоянии его Нижняя, от которой он желает покорности в любое время дня и ночи. Это очень показательно - они ещё не заключили никакого соглашения, и судя по тому, как Грей упорно желает добиться от Анастейши согласия, она его ценный приз, но мы видим, что на самом деле ему уже сейчас нет до неё и её чувств никакого дела.
Так быть не должно ни в коем случае - даже если у Грея дом горит, даже если нужно бежать, достаточно было всего лишь взять телефон и разговаривать с Анастейшей ласково, задавать вопросы, просить отвечать, рассказывать, что было хорошо, а что было плохо. Говорить о том, что именно понравилось ему самому, а что нет, ведь так и налаживается доверие.
Но где великий и ужасный Доминант, а где логика? Загадка Жака Фреско, не иначе. К счастью, разгадывать её осталось не так уж и долго, и логичный во всех смыслах финал в конце концов покажет общий итог всех сделанных ошибок.