Всю дорогу до дома родителей Насти они ехали молча. Таксист попытался было начать разговор с шутки, но Антон попросил его помолчать и тот всё понял. Двадцать минут полной тишины. И каждый думал о своём, был погружён в свои мысли, переживания.
Едва такси остановилось возле большого дома, окружённого высоким кирпичным забором, как Настя вышла из машины, подошла к двери и нажала на звонок домофона, пытаясь спрятаться от холодного ветра за большой туей. Начало ноября выдалось холодным, морозным, но снега ещё не было. Сильный, порывистый ветер заставлял Антона вздрагивать от каждого дуновения, но куртку он не застёгивал, терпел. Он молча вытаскивал её чемоданы из багажника Рено Ларгус и ставил их рядом, на тротуар, и покончив с этой процедурой снова сел в такси и уехал. Настя стояла и смотрела вслед удаляющейся жёлтой машине с открытым ртом. Такого она от Антона не ожидала и когда дверь открыла её мама она со слезами на глазах обняла её и уткнулась лицом в её плечо, громко плача.
Через час позвонил папа Насти Илья Иванович и начал разговор с претензии, что он так поступает с его дочерью. Антон молча его слушал, не перебивал, хотя в его кабинете были его подчинённые и он был сильно занят, но он дослушал Илью Ивановича, дослушал его длинную речь минут в семь-восемь, и предложил ему поговорить со своей дочерью и выяснить, почему всё так произошло, а когда родится ребенок, то он обязательно сделает тест на отцовство. На этом разговор был закончен.
А в обеденный перерыв ему позвонил брат Насти Александр, позвонил с угрозами, что он ответит за то, как поступил с его сестрой, которая ждёт от него ребёнка. И пофиг, что там УЗИ показывает, это медицинская ошибка однозначно, а Настя его любит и всегда любила, а он, скотина, так с ней поступил. Он пообещал, что лично с ним встретится и поговорит на эту тему. Антон ему ответил, что записал их разговор, его угрозы и напишет заявление в полицию на него, а разговаривать с ним не о чём и это касается только его, Антона, и Насти. И точка.
Весь день у него было плохое настроение, работа не ладилась, всё валилось из рук. На душе было очень гадко, очень гадко. Никогда он не думал, что такое может произойти с ним. Только стал забывать Настю, смирился, что её больше не будет в его жизни, как Настя вернулась и вернулась с хорошую новость о ребёнке, его ребёнке и теперь вот так. Он уже строил планы на будущее, мечтал, что у него будет хорошая семья, любящая жена, маленький карапуз. Он знал, что будет хорошим семьянином, любящим отцом, а теперь оказывается, что не будет. По крайней мере сейчас не будет. Но больше всего его убивало то, что ребёнок не от него. Как она так могла! Настя не было легкомысленной, доступной девочкой и поэтому как такое получилось - он знал. Но ведь получилось!
Если день начался плохо, совсем плохо, то и закончится он тоже плохо. Автомобиль такси, на котором Антон ехал домой с работы, а сегодня он задержался до девяти часов вечера, поломался всего в километре от его дома, возле заброшенного завода тракторных запчастей. Он пытался вызвать другую машину, но во всех службах отвечали, что нужно подождать как минимум двадцать минут. Тогда он решил дойти до дома пешком - всего-то километр, не более. Но не успел отойти от машины такси на сто метров, как перед ним резко затормозил Фольксваген Пассат, чёрного цвета, из которого выскочил брат Насти Александр и ещё какой-то здоровый парень. Антон всё понял сразу и инстинктивно кинулся бежать. Но они догнали его, сбили с ног, стали пинать ногами, а потом запихнули в салон Фольксваген Пассат.
- Ты что думал! Я тебе сказал, что за сестрёнку ты мне ответить, козёл! - закричал он на Антона и водитель свернул на разбитую дорогу к заводу, проехал по ней, свернул влево и остановился возле полуразрушенного здания одного из цехов завода.
Брат Насти выскочил из салона, громко матерясь, вытащил вяло сопротивлявшегося Антона, с разбитым в кровь лицом, и ударил кулаком в живот. Тот согнулся пополам, застонал, хватая ртом воздух, и тут же получил удар ногой в лицо. Антон упал на спину, закрыл лицо руками, а брат Насти и второй парень стали методично и сильно бить его ногами. Антон лежал на земле и молча терпел избиения, понимая, что ничего не может сделать. Да это было и бесполезно - их было двое и они физически были намного крепче его. Когда Антон потерял сознание они прекратили его избивать.
- Ему достаточно! Пусть, козлина такая, подумает. А, если до него не дошло, то придётся повторить снова! - и напоследок ударил Антона ногой в живот.
Они сели в машину, довольные собой, и уехали. Но вернулись буквально через пару минут. Александр проверил пульс и убедился, что Антон дышит. Вдвоём они взяли Антона за руки и за ноги и отнесли в здание завода, в полуразрушенное строение бывшего цеха. Они спустились по бетонным ступеням в подвал и занесли Антона в темное помещение, положили на бетонный пол, закрыли дверь и подпёрли её большим, тяжёлым куском бетона. Выйти отсюда он уже не сможет. Они громко смеялись, когда возвращались назад к машине, и Александр сказал, что пусть сидит там, думает, пока они в клубе отдохнут, а потом его выпустят. Они сели в автомобиль и уехали.
Было темно и холодно. Антон лежал в подвале здания и не подавал признаков жизни он был без сознания. Ему здорово досталось - всё лицо было разбито, а из носа и рта текла кровь.
Несколько крыс, которые выбрались из своих укрытий, долго смотрели на тело человека, не подававшего признаков жизни, а потом осторожно подкрались к нему. Остальные сидели на безопасном расстоянии и смотрели на своих собратьев, на разведчиков. Крысы-разведчики убедились, что человек не притворяется - одна из них несколько раз укусила человека за палец руки, но реакции не было. Потом появилась крыса, довольно крупная, с коричнево-золотистой окраской шёрстки. Её сопровождали крупные крысы, много крыс. Она неспеша, вальяжно, без страха, подошла к человеку, понюхала его руку, замерла, потом подошла к лицу, снова понюхала и пронзительно, тоненько запищала.