Фаина Раневская.
В ноябре 1941 года Фаина Раневская эвакуировалась в Ташкент. Весной 1943 года Фаина Георгиевна вернулась в Москву.
Жизнь этой великой актрисы состоит из множества интересных событий, незаурядных случаев и ярких моментов. Ее биография насыщена колоритными фактами, которые напоминают анекдоты, а афоризмы талантливой самобытной женщины цитируются до сих пор.
В эвакуации Фаина Георгиевна снялась в нескольких фильмах. Первой была картина Леонида Лукова «Александр Пархоменко», снятая в 1942 г.. Потом была роль тетушки Адель в картине Сергея Юткевича «Новые похождения Швейка». Ну и наконец короткометражка Владимира Брауна «Три гвардейца». К сожалению, последний фильм чем-то не угодил властям и много лет пролежал на полке.
( Раневская об Ахматовой и Узбекистане)
Мы бродили по рынку, по старому городу. Ей нравился Ташкент, а за мной бежали дети и хором кричали: "Муля, не нервируй меня". Это очень надоедало, мешало мне слушать ее. К тому же я остро ненавидела роль, которая принесла мне популярность. Я об этом сказала Анне Андреевне. "Не огорчайтесь, у каждого из нас есть свой Муля!" Я спросила: "Анна Андреевна, а что у вас "Муля"?". „"Сжала руки под темной вуалью": это тоже мои "Мули", — сказала она. Я закричала: "Не кощунствуйте!". "Вот, вам известен еще один эпизод..."- ответила она тихо.
В Ташкенте случались и трагикомические ситуации. Время было сложное, и Раневская решила продать кусок кожи для обуви. Такого рода операции проводились в то время на толкучке, но Фаина Георгиевна решила отнести кожу в комиссионку. Там кожу не приняли по какой-то причине, а при выходе Раневской попалась какая-то женщина, захотевшая приобрести ее. В момент сделки незадачливую спекулянтку задержал милиционер, молодой узбек, плохо понимающий русский язык. Он повел Раневскую в отделение милиции. Фаина Георгиевна рассказывала об этом с присущим ей юмором: «Он идет решительной, быстрой походкой, а я стараюсь поспеть за ним, попасть ему в ногу, и делаю вид для собравшейся публики, что это просто мой хороший знакомый и я с ним беседую. Но вот беда: ничего не получается — он не очень-то меня понимает, да и мне не о чем с ним говорить. И я стала оживленно, весело произносить тексты из прежних моих ролей, жестикулируя и пытаясь сыграть непринужденную приятельскую беседу... А толпа мальчишек да и взрослых любителей кино, сопровождая нас по тротуару, в упоении кричала: "Мулю повели! Смотрите, нашу Мулю ведут в милицию!"».
На актрису Фаину Раневскую произвел впечатление конкретный случай: она стащила кусок саксаула, который не смогла разрубить, для того чтобы обогреть поэтессу Анну Ахматову. Вышла на улицу, стояла. И вдруг идет местный житель, у него за поясом топор и молоток. Она попросила его разрубить этот саксаул. Что тот и сделал. Она сказала, что у нее нет денег, чтобы расплатиться. В ответ услышала: "А мне и не надо денег, вам будет тепло, и я рад за вас буду, а деньги что? А деньги еще не все...
В Ташкенте Раневская и Ахматова часто встречались с актерами Большого театра, находившимися в эвакуации, и посещали устроенные ими музыкальные вечера. 23 июня 1942 года в Большом зале Ташкентского оперного театра оркестр Ленинградской государственной консерватории (им дирижировал в тот день заслуженный артист республики Н.А. Мусин) исполнил Седьмую симфонию Шостаковича, совсем недавно впервые прозвучавшую в блокадном Ленинграде. В тот памятный день там были и Ахматова, и Раневская. Пройдут годы, и Фаина Георгиевна, встретившись в московской больнице с Дмитрием Шостаковичем, расскажет ему, как они с Ахматовой слушала знаменитую «Ленинградскую» в Ташкенте. Вспоминала, как дрожали обе, слушая его гениальную музыку: «Мы плакали, а она редко плакала». В 1950-е годы Анна Андреевна в сборнике своих стихов, подаренных любимому композитору, напишет: «Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, в чью эпоху я живу на земле»
#фондпрезидентскихгрантов,#РязанскиеУзбеки,#президентскиегрантырф, #АлмазУзбекскаяНКА #рязанскиеузбеки,#Гранидружбы,#согретыесолнцем
