Вы когда-нибудь забирали из садика чужого ребенка? Почти незнакомого. Спросите, как это почти? А все очень просто на самом деле. Ребенка начальницы, о котором она всем своим подчиненным уши прожужжала. Если забирали - вы меня поймете.
Конец года. Закрываем проект. Все на взводе. Тут еще Вероника Петровна заладила: "Вы как маленькие дети: ничего без меня не можете, все самой доделывать надо, а у меня ребенок в саду один уже, наверное, сидит с возмущенной воспитательницей". Эту фразу она повторила не единожды. Все посматривали на часы, у половины нашего коллектива дети ходят в сад, но никто не ворчал, молча решая проблемы проекта. И тут слышу в свой адрес:
- Мариночка, а сходите за Кирюшей в садик. Вы же уже все материалы подготовили. А мы тут за это время доведем все до конца.
Вот говорила мне мама, чтобы не высовывалась, чтобы в гуще коллектива...
- Конечно, Вероника Петровна. Только кто мне его отдаст? (Очень надеялась на этот аргумент)
- Не переживайте, я позвоню.
Ну как так! Я специально спешила закрыть свою часть нашего проекта. Напряженно работала. У меня через полчаса свидание. Я секунду назад хотела отпрашиваться. А тут... Так пользоваться служебным положением!
Обо всем этом (и не только!) я мысленно кричала по дороге в сад. Жаловаться кому-нибудь другому не хотелось - работа мне нравилась по всем показателям. Даже Вероника Петровна не портила настроя своим видом и действиями.
Кирилла мне отдали без каких-либо проблем. Проблемы начались в раздевалке. Мальчишка плюхнулся на стульчик возле своего шкафчика. Вытащил ботинки и стал медленно обуваться. Я понимаю, что если я хочу попасть на встречу с Егором (время тикает!), мне надо помочь малышу обуться.
- Я сам! (Прям даже интонация мамина)
Я начинаю злиться, но с улыбкой на лице, мило так, спокойно прошу его уступить. Он свел брови (Боже, даже мимика мамина), но милостиво разрешил мне ему помочь (совсем как мама). С трудом натянула на него ботинки (неужели нельзя купить ребенку обувь свободнее!), и тогда услышала недовольное бурчание:
- Не на ту ногу!
Пришлось разувать его и менять ботинки местами. Я почти натянула (все равно с трудом) ботинки, и тут он заявил:
- Это не мои ботинки.
Мне было невыносимо жарко. Красная, и не только от духоты, но и от злости, я опять его разула. Сверилась с фамилией на шкафчике. Все правильно, ботинки могли быть только его.
- Где же твои? - стараюсь спокойно говорить, чтобы не испугать. Выждав паузу, маленький нахал добавил:
- Так мама заставляет носить Аркашкины ботинки, они какие-то особенные, он из них вырос, а мне в самый раз.
Чувствую, что закипаю, что еще чуть-чуть и начну визжать, но присаживаюсь, чтобы в очередной раз обуть этого... Слов даже нет!
Зазвонил телефон. Ну конечно, мамочка заволновалась, почему мы еще не на месте. Я три раза глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и подняла трубку, чтобы услышать:
- У вас все в порядке? Что-то вы долго. Мы уже освободились, а вас все нет.
Я с ужасом понимаю, что ни на какое свидание сегодня не попаду из-за этого бандита. Но с курточкой и шапочкой справились без проблем. Так, где варежки? Я обшарила шкафчик, карманы... Вероника Петровна особо обратила мое внимание на этот аксессуар Кирюшкиного гардероба.
- А где твои варежки?
Нахаленок, усмехаясь, мне ответил:
- Я их в ботинки засунул.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, чтобы сказать автору спасибо за труд.