Неизвестно точно, каким образом попал этот чернявый нерусский мальчуган в покои Великого князя Павла Петровича. По одной версии его привезли гвардейцы генерала Репнина из-под Бендер и подарили молодому Павлу, по другой версии был он спасен из-под Кутаиси из турецкого плена русским генералом Тотлебеном и преподнесен в дар будущему императору.
Известно лишь одно — малец прижился, а Павел стал его крестником, обозвав инородца Иваном Павловичем Кутайсовым.
В отроческом возрасте "Иван" был отправлен в Германию и Францию, постигать постижерские науки, но выучился лишь основательно брить. Засим и остался во дворце императорским брадобреем. А тот, кто бреет бакенбарды императора, имеет доступ к его ушам.
Иван Кутайсов наушничал, сообщал придворные сплетни, шептал угодное, молчал о том, что точно государю не по нраву, нашептывал о своих недругах, делая их недругами императора, хвалил угодных, делая их угодными для милостей императора, так и сделался влиятельным. Сводничал и делал интриги.
Брадобрей Кутайсов при щедром Павле быстро рос в чинах и званиях. Изначально он носил на поясе золотой камергерский ключик. Затем вырос в гардеробмейстера, уже в 1799 году получил баронский титул, а затем и графское достоинство. Далее он стал обер-шталмейстером, сосредоточив в своих руках огромное влияние при дворе.
Ивану Кутайсову также были пожалованы высшие степени орденов Св.Анны, Св.Александра Невского, Св. Иоанна Иерусалимского, Св. Андрея Первозданного, а также командорский крест ордена Кармельской Богоматери и Святого Лазаря Иерусалимского.
В то время как другие дворяне были вынуждены добиваться своих титулов и земель в ратном деле, Кутайсов, умудряясь не выезжать из императорского дворца, прирастал землями и душами столь обильно, что прочие ему завидовали. При этом он не переставал брить императора
Николай Иванович Греч писал:
"Наскучив однажды этим ремеслом (брить государя), он стал утверждать, что у него дрожит рука, и рекомендовал, вместо себя, одного гвардейского фельдшера. Но таков был взгляд Павла, что у бедного унтер-офицера, со страху, бритва вывалилась из руки, и он не мог приступить к делу.
«Иван! — закричал император, — брей ты!» Иван, сняв андреевскую ленту, засучил рукава и, вздохнув, принялся за прежнее ремесло."
Великий князь Николай Михайлович считал, что у Кутайсова "не было никаких убеждений, и широкие государственные интересы ему были чужды; склонность к интригам, корыстолюбие, страх за своё положение руководили им..."
Ненавистный и презираемый всеми при дворе Кутайсов, тем не менее, сделался одним из богатейших людей империи, а придворные заискивали перед ним и раболепствовали.
В ночь дворцового переворота 11 марта 1801 года Иван Кутайсов бежал из Михайловского замка. А его искали. При новом императоре, Александре, влияние временщика Кутайсова растворилось как дым.
И можно было и вовсе не вспоминать эту никчемную историческую личность, если бы не сын его, Александр Иванович, отважный генерал и герой войны 1812 года, который сражался как лев и пал на поле под Бородино.