Ветреная Янка?
- Ты смотри, как спелись, – язвительно хмыкнула Яна, – я даже ревную.
Лёшка с Андреем сидели на лавочке и обсуждали компьютеры. Девчонки смотрели на них из окна Викиного крыльца. Слушать про видеокарты, количество оперативки и какие-то там частоты у них уже не было сил.
- Нашли общий язык, – поддакнула ей Вика.
- Общий, но простым людям – непонятный. Так и хочется по макушке чем-нибудь треснуть, – Янка погрозила мальчикам кулаком.
- Помнится, мы уже делали что-то подобное, не помогло.
- Им, смотри, вообще на нас наплевать, – Янка послала воздушный поцелуй в тот момент, когда Андрей посмотрел в их сторону. Он кивнул и продолжил разговор.
- Что я говорила? – возмутилась Яна и, надувшись, откинулась на спинку дивана, – ладно хоть отстали со своим заводом, – она слегка поёрзала плечиками по дивану и почесала шею.
- Ты вроде сама хотела, птички там в гудроне тонут…
- Это-то да, но у мальчиков свои интересы, и особенно им интересна ночёвка.
- Ты опять за своё? Мы же решили: мы с тобой в одной палатке, а они как хотят, а Лёшка вообще может в машине спать.
- Сама наивность… – Янка опять протёрлась спиной о диван, почесала бок и бедро. – Да что ж такое-то? – возмутилась она, разглядывая плечо. – А-а-а, это что?!
На плече выстроились в ряд пузырьки с желтоватой, прозрачной жидкостью. Под футболкой на животе Яна обнаружила ещё с десяток:
- Вика… – глаза её испуганно округлились, – это что?
- Похоже на ветрянку, – склонилась над ней подруга, – ну-ка, спину покажи.
- Откуда ветрянка? – начала психовать Яна.
- Ксюша… вчера…
- Зашибись!
- Значит, ты в детстве не болела?
- Значит, нет, – съехидничала Яна, – только я думала, что уже не заболею, раз за шестнадцать лет не успела.
К вечеру Янке стало плохо. Пузырьки покрыли всё тело, поднялась температура.
- Тридцать девять и семь, – простонала она, полусидя в кровати.
Вика зашла навестить подружку и с жалостью смотрела, как та, едва держа зеркальце, ватной палочкой в дрожащей руке прикасалась к каждому пузырьку, закрашивая его зелёнкой.
- Зачем зелёнкой-то? – Вика присела рядышком, – есть же другое средство, забыла, как называется…
- Папа привезёт… через четыре дня, – чуть не расплакалась Яна. – А у бабушки только зелёнка, а они знаешь, как чешутся.
Лицо Яны равномерно покрывалось зелёными горошинами. Она, сморщившись, осмотрела себя в зеркало и протянула палочку Вике:
- Теперь спина, – медленно, со стоном Яна перевернулась на живот.
- Ой, – выдохнула Вика, разглядывая спину подруги, – ты извини меня, но здесь проще валиком…
- Не смешно, – всхлипнула она.
- Прости…
Вся покрытая зелёнкой, со слезами на глазах, Яна вырубилась, едва начала действовать таблетка парацетамола.
Мало вам загадок?
- Лексей, – начала бабушка за обедом, – я что-то про завод от вас слышала и про овраг. Вы чегой-то придумали?
Лёшка с Викой переглянулись.
- Мы хотим туда съездить, – парень отломил кусочек хлеба и отправил в рот.
- Даже не думайте! – бабушка строго посмотрела на них, – не суйтесь туда.
- Почему?
- По кочану!
- Ба, это не ответ, колись.
- Ещё чего?
- Пожалуйста, расскажите нам, – вмешалась Вика.
Людмила Сергеевна вздохнула, отодвинула тарелку и стала смотреть в окно. Парочка напротив настороженно молчала.
- Дед как-то мне сказал, – тихо начала женщина, не глядя на ребят, – по секрету, чтобы я за линию ЛЭП не ходила. В лесочке у оврага белых грибов много было. А дед говорит: не ходи, мол, и грибы не собирай. Сказал, на заводе выброс был, химикаты какие-то. Я и соседок предупредила. А после истории с Гришкой-дурачком бабоньки перепугались и больше туда ни ногой.
- А что за история? – аппетит у Алексея пропал, и он задумчиво помешивал суп в тарелке.
- Ходил он туда по грибы, частенько. И как-то раз, по его словам, пропал, а вернулся – весь мокрый, твердит, что в овраге был, домой не мог попасть, гроза не прекращалась, ливень страшный с градом. Синяки на спине показывал. А в том году сентябрь жаркий был, сушь целый месяц стояла, словно и не осень на дворе. Да и с чего бы в сентябре град пошёл? Небывалый случай. Гришка-то, по простоте душевной, всё это рассказывал каждому встречному-поперечному. Мужики посмеивались над ним. Все, кроме деда. Он Григория привечал, да всё расспрашивал, что да как, в подробностях, и в тетрадь записывал. Тоже, видать, на старости лет маленько… того… – бабушка вздохнула, помолчала. – А Григорий спился и помер через год, сорока лет не было. После и вовсе завод закрыли и деда уволили. А потом ещё пара случаев была, похожих. Правда, что там точно произошло, никто до сих пор не знает. Но люди пропадали… Дед мне строго наказал в ту сторону – ни ногой! И вам говорю, – бабушка погрозила пальцем, – поняли?
Ребята кивнули.
- Вот это да, – потёр ладони Алексей, выходя на улицу, – там ещё интересней, чем я думал.
- Ты с ума сошёл?
- Нет.
- Лёш, ты слышал? Там люди пропадают!
- Пропадали.
- Потому что сейчас туда никто не ходит! Пропадать некому!
- Да ладно тебе, – он обнял её за плечи, – давай просто съездим к оврагу, посмотрим, посидим в машине, даже выходить не будем.
- Ну, не знаю…
- Давай?
- Давай завтра.
То ли все мысли Алексея были там, на заводе, то ли без Яны и Андрея было скучно, но вечер очень долго тянулся и никак не хотел кончаться.
- Я завтра в обед заеду, – поцеловал он её на прощание, – будь готова.
А перед сном Вика вспомнила разговор с братом, что-то он там в книге вычитал подобное. Про миражи, временные аномалии, исчезновения людей. Только странно, Вике такая информация не попадалась. Наверное, она что-то пропустила из-за рваного повествования. Нет, надо всё-таки в Вышкино сгонять, поговорить с этой Ульяной.
Кто-то должен был исчезнуть.
У Вики была та ещё ночка. Поначалу сон никак не шёл, а когда она всё-таки уснула, стало только хуже. Сначала снилась гроза. Сильная гроза с ярко-голубыми молниями, и даже не молниями вовсе, а светящимися синими кольцами в абсолютно чёрном небе. Снился какой-то мужик, ползающий под дождём в овраге. Вика хотела помочь ему выбраться и протянула руку. Он в ответ протянул свою. На ладони лежала серёжка с отломанной дужкой. Вика взглянула на его лицо, перемазанное в глине и мазуте, а он крикнул ей: «Это ключ!» – и скатился вниз, исчезнув в потоках чёрной воды, заполнившей вдруг овраг.
- Ну и чушь, – прошептала Вика, резко сев в кровати.
Солнечное утро заглядывало в окна. А на кухне бабушка и дедушка в два голоса заставляли Валерку доесть кашу.
Холодная вода из умывальника помогла прийти в себя.
- С добрым утром. Дедуль, а ты сегодня не пасёшь стадо? – спросила Вика, присаживаясь за стол.
- Ага, выходной взял, надо печку поправить в бане, дымить стала не на шутку.
- А ты, вон, Петровича позови, – сказала бабушка. – Он хороший печник.
- Петрович пропал куда-то.
Вика аж подскочила:
- Как это пропал?
- Да, чай, в город уехал, с неделю его уж не видел.
- А вообще часто здесь люди пропадают?
Бабушка с дедушкой переглянулись.
- Никогда, – пожала плечами бабушка, – а ты почему спрашиваешь?
- Ну так... – Вика не знала, что ответить.
Но её спас дедушка:
- Да вообще-то, была пара случаев...
- Не говори ерунду, – вздохнула бабушка.
- Ерунда или не ерунда, но мужики говорили, что в овраге что-то неладное творилось. Пропадали люди, а потом возвращались, мокрые, про грозу что-то твердили.
- Ой, тоже мне люди, – раздражённо перебила бабушка, – пьяницы деревенские, прости Господи. Пропадали они, как же. Напьются вусмерть и дрыхнут сутками, а проспятся – ещё не то расскажут.
- Да уж, – усмехнулся дед. – Пропадают пропащие люди, это факт.
Бабушка переключила разговор на ремонт печки, и Вике ничего не оставалось, как быстро допить чай, вымыть посуду и отправляться в соседний посёлок.
Дорога на удивление, показалась короткой. Просто Вика сочиняла речь, такую, чтобы сразу дала понять, что она с ума не сходила, но живёт в Высоково, знает про завод и лично знакома с некоторыми героями книги... Нет, всё-таки, сумасшедшая.
Тётушка Нина обрадовалась ей как родной. Даже неловко стало, что она прямо с порога чуть ли не в крик – где эта ваша Ульяна?
- Так в город уехала.
- А книжки увезла?!
- Не все, оставила кое-что. Да ты проходи.
В кухне всё словно было готово к Викиному приходу. На столе две чашки, вазочка с вареньем, в соседней – конфеты, вафли, пряники.
- Вичка, давай чайку попьём? Я как раз заварила свежий. Вот приедет Улечка, я ей расскажу, что ты приезжала, про книгу спрашивала, как мы с тобой чай пили, беседовали. Ей всё-всё про тебя интересно...
По спине от поясницы до затылка поднялась волна мурашек.
- Почему ей интересно про меня? – в горле застрял воздух.
- Ну она всё детство про тебя слышит, очень хочет быть похожей. Ты же такая молодец. Умница, красавица, стихи и песни сочиняешь. Уля и книгу-то начала писать тобой вдохновившись.
Вот те раз...
Вика ошарашенно бухнулась на первую попавшуюся табуретку. Налитый чай оказался как нельзя кстати, в горле от волнения совсем пересохло.
- А как же она всё это придумала, про завод, эксперимент и про... – Вика хотела добавить «меня», но язык не повернулся. А тётушка воодушевилась:
- Ульяночка ничего не придумывает! Она берёт факты и художественно их обрабатывает. У неё талант! Она иногда так опишет известную историю, что не догадаешься, где первоисточник.
- Откуда она про завод узнала?
- Ох и ругалась же я, когда выяснилось, что она туда ездила! А потом я ей говорю: «В Колково библиотека есть. И архив. Вот там и ищи свои сюжеты, а по заброшкам нечего разгуливать, там одни бандиты шастают». А ты, Вичка, была на заводе?
Вика отрицательно помотала головой.
- Ну и нечего, а то мода у молодёжи... А, ты же про книжки спрашивала.
Утвердительный кивок. А дар речи оказался безвозвратно утерян.
- Ну так, пойдём...
В комнате на комоде аккуратной стопкой лежали маленькие разноцветные блокнотики, самодельные, карманного формата. Тётушка аккуратно подвинула их:
- Это дневнички. Это не для широкой публики. Вот, – она протянула Вике несколько тонких тетрадей, – очень интересные «школьные романсы». Отдельные рассказы про школу. Мне вот особенно нравится «Одна печальная история». Или вот ещё «Девочка с чужим именем».
- А мне бы про завод... – робко попросила Вика.
- Ну, как хочешь, – тётя Нина даже слегка огорчилась, – вот и про завод.
У Вики в руках появилась ещё одна стопка тетрадей.
- Забирай всё. Читай сколько хочешь. Пока у Ульяны сложный период. Сейчас она точно ничего не напишет. Лишь бы совсем не бросила. Талант жалко, – тётушка грустно вздохнула и вдруг с жаром и даже слегка сердито продолжила: – Угораздило ж её. Ведь он старше на десять лет! К тому ж – иностранец! Бедная моя Улечка...
Вике стало неловко. Подробности личной жизни практически незнакомой девочки совершенно не входили в круг её интересов. И было совсем непонятно, что будет вежливее: внимательно выслушать или сделать вид, что она тут случайно задержалась и быстро уйти? Взгляд сам скользнул по стене над кроватью. Разноцветными кнопками к старым голубеньким обоям было прикреплено множество вырезок из газет, журналов, причём некоторые на иностранных языках. По центру красовался Викин «подарок» – статья про тот самый сериал...
- Ну, я пойду...
- Поди, дочь, поди, – женщина приложила ладонь ко рту, – поди милая. Ох, не приведи Господи тебе так...