Самый длинный день.
- Лёша! – бабушка энергично трясла внука за плечо, – Лёша, быстро вставай.
- А что случилось? – не открывая глаз, парень отвернулся к стенке и натянул одеяло.
- Лексей! Не шали, вставай, давай!
- А что случилось? – на автомате повторил он.
- Ничего не случилось. Я в город еду с Димой и Мариной, землю оформлять, а ты с Ксюшей нянчишься. Вчера же договаривались.
Лёшка поднялся, протёр глаза. В дверях чулана из-за бабушки выглядывала Ксюша в обнимку с розовой плюшевой лошадью. На ней было ярко-сиреневое, в белый горох платье, кудряшки заплетены в две тугие косички.
- Понял, – кивнул он и опять откинулся на подушку.
- Лексей! Паразит ты эдакий, – бабушка в шутку замахнулась на внука зонтиком, – времени мало, живо вставай!
- Да, понял-понял, ба, – смеясь, он спрыгнул с кровати, быстро оделся.
- Завтрак на плите, вернусь часам к трём, – сообщила в дверях бабушка.
- Угу, – кивнул Алексей, умываясь.
- Что у нас на завтрак? – он заглянул в кастрюлю, – манная каша, Господи, за что? Ксю, садись, кушай!
Она послушно села за стол:
- А Игоря можно покормить?
- Кого?
- Игоря, – племяшка положила на стол розовую лошадь.
- Почему Игорь? Я думал, это девочка.
- Это лошадь И-и-игорь, – с серьёзным видом сообщила она.
- Значит, это конь, – уточнил Лёшка.
- Не-е, лошадь. Ты не видишь? Она же розовая.
Алексей задумался:
- Ладно, корми свою Игорь и ешь сама.
Ксюша, недолго думая, макнула морду Игоря в кашу.
- Ой, ну что же ты делаешь? – он схватил игрушку и начал вытирать полотенцем.
Ксения невозмутимо зачерпнула полную ложку и, не донеся до рта, опрокинула себе на колени.
Алексей бросил Игоря и подлетел с полотенцем к девочке:
- Ты не обожглась? – спросил он, вытирая подол платья, оставил полотенце на коленях племянницы и дал ей ложку поменьше, – кушай, давай.
Ксюша довольно быстро опустошила тарелку и заявила:
- А Игорь-то голодная!
- На, корми, – подвинул он свою тарелку, – я всё равно не буду.
Подперев щёку рукой, Алексей удручённо смотрел, как Игорь купается в каше, и прикидывал, как потом отмывать Ксюшу и окружающую среду.
- Всё, наелась! – громко объявила Ксю, подняв лошадь над тарелкой. По локтям девочки стекала манная каша.
Лёшка осторожно, на вытянутых руках, вынес её во двор, поставил в таз и, сняв платье, начал поливать водой из лейки.
- Вода холодная. Игорь простудится, – поджала губы Ксения.
- Упс, – он опустил руку под струйки, – точно холодная. Я сейчас.
Через минуту Лёшка выбежал во двор с чайником в руке. В лейке с помощью Ксюши весело плескалась вполне чистая Игорь. Чего нельзя было сказать о её хозяйке и воде.
Алексей снова набрал воды, добавил кипятка и всё-таки намыл девочку. Застирал подол платья и повесил сушиться вместе с Игорем.
- Я что, так гулять буду, в трусиках? – возмутилась Ксюша.
- Давай, будем загорать, – предложил Лёшка, расстилая на траве полотенце.
- Давай, – обрадовалась девочка, – ложись, я буду тебя кремом мазать.
- А можно без крема?
Но племяшка покачала головой.
Пришлось принести крем для рук, с ромашкой (другого у бабушки не оказалось). Потом пришлось снять футболку и сесть на полотенце.
Лёшка зажмурился, почувствовав, что на его плечо была выдавлена половина тюбика. Вторая половина – для второго плеча. Ксюша заботливо размазала всё это по Лёшкиной спине и заявила:
- Всё, мне загорать надоело. Там платье уже высохло!
Платье действительно высохло, а вот спина – нет. Но пришлось одеваться.
- Игорь хочет мультики смотреть, – мечтательно произнесла девочка.
- А здесь нет телевизора, – развел руками Лёшка.
Ксюша нахмурилась:
- Тогда почитай сказку.
- А книжек, наверное, тоже нет.
- Ну и что мне с тобой делать? – она закатила глаза, сложив руки на груди, – о, а давай, теперь ты будешь Игорем.
- В смысле?
- Ну, лошадью будешь, а я на тебе покатаюсь. Мы с папой всегда так играем.
- Ну ладно, – Алексей опустился на четвереньки.
Ксюша погладила его:
- Нет, у тебя спина мокрая.
- Она не мокрая! – возмутился он, – мне её кое-кто кремом намазал!
- Ты мне сам крем принёс, – невозмутимо парировала Ксения.
Лёшка с грустью взглянул на часы. Прошёл всего час.
- Чем же тебя занять? – он почесал затылок, огляделся, – пойдём, я тебе такие штуки покажу.
Дома Алексей усадил Ксю за стол и поставил перед ней коробку с инструментами.
- Ой, какие кранты! – хлопнула в ладоши девочка.
- Кранты? – усмехнулся Лёшка, глядя на отвёртки, пассатижи и пару гаечных ключей.
- Ну, тут не только кранты, – Ксюша вытащила отвёртку с ярко-зелёной ручкой, – тут ещё буксы! И ещё шпеньки всякие, – малышка набирала в ладошку шурупы разных калибров.
Пока Ксеня самозабвенно пыталась использовать шпеньки и буксы по прямому назначению, Лёшка решил заняться радиоприемником. Ксю незамедлительно переключилась:
- А это что?
- А почему она синяя?
- А почему круглая?
- А если он потеряется?
- А если это сломать?
На вопросе десятом Лёшка перестал пытаться что-либо объяснить и замолчал. Но Ксения не унималась, задавая вопрос, она сама же умудрялась на него отвечать, с использованием своих собственных словечек. Алексей, давясь от смеха, вытирал слёзы с глаз.
- Так, ты только ничего не трогай, я сейчас вернусь, – и он выбежал во двор за изолентой.
А когда вернулся, Ксю с улыбкой протянула ему ладошку с шурупами:
- А я тебе помогла! – весело сообщила она. Девочка, буквально за минуту, выкрутила буксами все шпеньки, и Лёшка понял, что дедушкиному радио наступили кранты.
Пока он со вздохами складывал все инструменты обратно в коробку, Ксюша занялась бабушкиной шкатулкой.
Деревянная, резная, с красочным летним пейзажем на крышке, она давно привлекала внимание девочки.
Бабуля никогда не разрешала трогать её. Но Лёша – не бабушка, он вообще очень добрый дядя.
За его спиной, с невозмутимым видом, она подставила стул к комоду, тихонько подвинула шкатулку и открыла крышку. Перед взором предстали настоящие сокровища: разноцветные пуговицы всех размеров, крючочки, бусинки, катушки ниток и прочая мелочь.
Первыми Ксения вытащила запонки с крупными пластмассовыми «янтарями» и крутилась, поглядывая в зеркало, пытаясь пристроить их на манер серёг. Так и не сообразив, как же их носят, малышка, со вздохом: «Некрасивые», положила запонки обратно. И тут же вытащила маленький красный значок:
- Ух-ты! – воскликнула она, – вот это красота!
- Так, а ты что там делаешь? – обернулся Алексей, – тебе это никто трогать не разрешал, – и быстро закрыл крышку.
Девочка спрятала значок в ладошках.
- Отдавай, – дядя протянул руку, догадавшись по озорным глазам, что племяшка что-то прикарманила.
Надувшись, она выложила значок на его ладонь.
- И правда, ух-ты! – он рассматривал металлический квадратик, залитый ярко-алой эмалью с золотистым узором, выложенным тонкой проволокой. Непрерывная кривая вычерчивала замысловатую фигуру, похожую на песочные часы с нарисованным поверх эллипсом, или на два открытых округлых, толстых клювика, вложенных друг в друга в зеркальном отображении. Чем больше Лёшка смотрел на значок, тем меньше понимал, что же на нём изображено. В чёткости и плавности линий была какая-то магия, гипноз. Картинка менялась на глазах, становясь то песочными часами, то клювиками, то объёмной спиралью.
И где-то он уже видел этот символ. Совсем недавно… Точно, на воротах «Зари».
Повертев значок в руках ещё немного, Алексей погрозил Ксю и положил его обратно в шкатулку.
- Пошли, погуляем лучше!
Стоило племяшке выйти на улицу, как ей тут же попалась самая большая и грязная лужа. Лёшка мог чем угодно поклясться, что вчера её у дома не было. Ксеня осторожно присела на корточки у края воды, ковыряя палочкой грязь.
- Только не па…дай! – Лёшка вынул девочку из лужи. Руки были по локоть в грязи, носом она тоже слегка черпнула, а уж про платье и говорить нечего.
После мытья и стирки Ксю опять осталась в одних трусиках. Вдруг плечики её затряслись, губа задрожала, а глаза заполнились слезами:
- Игорь утонула! – бросилась девочка к дяде и разрыдалась.
- Как это утонула? Ты же не брала её с собой на улицу.
- Нет, брала, – продолжала плакать она, – я её в лужу уронила.
- Не плачь, сейчас пойду спасу твою… Игорю!
Лёшка надел на Ксюшу свою футболку и усадил на лавочку у дома.
В луже лошади не наблюдалось. Алексей обошёл периметр два раза, но Игоря нигде не было. Вздохнув, он разулся и полез в грязную жижу. Согнувшись, по щиколотку в грязи, он старательно искал игрушку. Ксю не смогла спокойно сидеть на лавочке и, улучив момент, когда дядя повернулся спиной, начала принимать активное участие в поисках. Футболка незамедлительно оказалась перемазанной. Не успел Лёшка подбежать к племяннице, как поскользнувшись и взвизгнув, она шлёпнулась на попу, окатив его фонтаном грязи.
Теперь пришлось стирать две футболки и отмывать два тела. Развешивая бельё на верёвке, Лёшка нос к носу столкнулся с лошадью, которая мирно сушилась и ни в какой луже не тонула.
- Ой, Игорь нашлась! – обрадовалась Ксюша, – она уже высохла?
- Высохла… – Алексей аккуратно снял прищепку с уха лошади, погрозил ей кулаком и отдал племяннице. – Так, спокойно, всё хорошо, – прошептал он, посмотрел на часы. Было только одиннадцать. – Бабушка обещала к трём. Всего-то четыре часа продержаться.
Платье у Ксюши высохло, а в шкафу нашлась ещё футболка.
- Пошли в огород, будем ягоды есть, – Алексей выбрал, как ему казалось, самое безопасное занятие. Но не тут-то было. Ксю подошла к кусту крыжовника и потянулась за ягодой. Тут же многострадальное платье зацепилось за колючки аж в трёх местах.
- Ой, меня кустик поймал! – она попятилась, послышался треск ткани.
- Стой! – Лёшка присел на корточки, аккуратно вытаскивая шипы из платья. На подоле были хорошо заметны три дырки с затяжками.
- Ксюша, меня мама твоя убьёт!
- Нет, она добрая, – махнула рукой девочка, – ты только платье зашей.
Легко сказать. Но Алексей умел практически всё, поэтому примерно через полчаса Ксения вышла в огород в аккуратно зашитом платье. Следы дырок можно было заметить только если знать, где искать.
- Стой на тропинке, – погрозил пальцем Лёшка, – я сам тебе ягод соберу.
Она уплела за обе щёки пару горстей малины, смородины, чуть поклевала крыжовник и радостно предложила:
- Давай в прятки играть.
- Ну, давай, – согласился Алексей, – давно не играл.
- Шишел-мышел-пёрнул-вышел, – быстро посчитала девочка, указав на Лёшку, – ты прячешься.
- Да, а мне бы за такие-то слова, в четыре-то года…
- Ну что стоишь, прячься, давай! – Ксюша встала руки в боки.
- А ты хоть глаза закрой или отвернись.
- Я тогда тебя не найду, – удивлённо заявила девочка.
Алексей покачал головой и присел на корточки, скрывшись за кустом смородины.
- Кто не спрятался, я не виновата, – крикнула Ксю и заглянула за куст, – ой, а ты где?
- Я тут, – тихонько шепнул он из-за соседнего куста. Она рванула туда, а Лёшка гуськом перебрался за бочку, потом за крыжовник, потом опять за куст смородины. Ксюня со смехом и визгом бегала за ним по замысловатому лабиринту из бочек и ягодных кустов. Наконец, не рассчитав траекторию, он сам выскочил перед ней, и Ксю от неожиданности села в траву.
- Всё, теперь я буду прятаться, – она встала, отряхнулась. – Закрой глаза и считай до миллиона.
- Так это же нечестно? – смеясь, возмутился Лёшка, – ты не считала и глаза не закрывала.
- Я маленькая, – отрезала Ксеня, – и до миллиона считать не умею.
- А если я тоже не умею?
Она опять закатила глаза:
- Ну считай, до скольки умеешь.
Лёшка послушно зажмурился и начал считать. Ксения, топая, как маленький слонопотам, с хихиканьем пронеслась мимо пару раз. Потом всё стихло.
Алексей приоткрыл глаза. Девочки нигде не было.
- Можно искать?
В ответ – тишина. Он заглянул за все кусты, бочки и даже вёдра и слегка заволновался.
Дошёл до калитки, она оказалась закрыта, а крючок слишком высоко. Ладно, значит, где-то в огороде.
Лёшка ещё раз обошёл все кусты, но безрезультатно.
- Ксюша!
Никто не ответил. В другом конце огорода спрятаться было негде. Справа картошка, прополотая Алексеем лично, а с другой стороны – вишнёвые деревья, траву под которыми ещё вчера скосила бабушка. Девочка бы здесь была как на ладони.
Лёшка вернулся.
- Ксюша, – позвал он с тревогой, – выходи, я сдаюсь, ты выиграла.
- Не могу-у, – она всхлипнула где-то совсем рядом.
- А где ты? – настороженно замер Алексей.
- В кастрюле, – послышалось из-за куста.
Рядом с крыжовником стоял бачок литров на тридцать. Лёшка поднял крышку и увидел свернувшуюся калачиком девочку. Со слезами на глазах она прошептала:
- Лёша, я застряла.
Он попытался её вытащить, но не смог. Ни за руку, ни за плечи, ни за талию Ксюша не вытаскивалась. Даже за ногу…
Алексей вспомнил, что в детстве читал историю о девочке, которая тоже в бачке застряла. Но тогда ему это показалось неправдоподобным.
Ну зачем девочке в бачок залезать? Быть такого не может. Может… А как же её вытащили?
- Ксюшенька, – Лёшка присел рядом, – а как же ты туда убралась?
- Я села на корточки, ноги подогнула, повернулась и крышкой накрылась.
- Нет, я не понял. Ты мне покажи.
- Ну, вот так повернулась, потом села… Ой! – Ксюша с улыбкой села, – и ноги вот так убрала, – малышка, смеясь и хлюпая носом, поочередно выставляла и убирала ноги, сидя в бачке.
Лёшка с облегчением вытащил её, а она хитро прошептала:
- А ты меня не нашёл, можно я ещё раз спрячусь?
- Нет уж, хватит.
Алексей аккуратно поставил девочку на землю. Потому что, дыхание перехватило и сердце вдруг замерло на бесконечные секунды.
По тропинке, улыбаясь, шла Вика. Её светлый сарафан просто светился на солнце. Нет, она вся светилась, и всё вокруг тоже. Ей только крыльев за спиной не хватало, ну или нимба над головой.
- Привет, – обняла она Лёшку.
- Ангел пришёл меня спасти? – прошептал он.
- Спасти? От кого?
Из-за его ноги выглянула Ксюша:
- Это от меня, наверное, – хихикнула она.
- Привет, Ксюшенька, – Вика присела, обнимая девочку.
- А это Игорь, – Ксю подняла с тропинки розовую лошадь. – А Лёшка в тебя влюбился, – громко зашептала она на ухо Вике, хитро поглядывая на дядю.
- Ксюша, – с деланым возмущением вздохнул он и повернулся к Вике, – слушай, мне её надо занять часов до трёх, пока Димка с Маринкой не вернутся. А то я уже за…
- Ксюша, у тебя лошадка не проголодалась? – Вика присела на корточки, срывая травинки.
- Да, ей уже давно пора обедать.
- Давай, нарвём ей вкусной травки, покормим и уложим спать.
- Давай, – обрадовалась малышка.
- Смотри, она очень любит клевер, но только розовый, а лопухи совсем не ест, они горькие.
- И крапиву тоже не ест.
- Вот объясни, почему Игорь – лошадь? Почему не конь? – спросил Лёшка у Вики, когда та поднялась с коленок.
- Ты не видишь? Она же розовая, – не задумываясь, ответила она.
- Умом вас женщин не понять.
Пока Ксюша ползала по траве и собирала клевер, Алексей, обняв Вику, прошептал:
- Ты не представляешь, как я соскучился.
Она слегка отстранилась и нахмурилась, разглядывая его шею, а потом удивлённо подняв бровь, спросила:
- А это что?
Лёшка провёл ладонью по шее:
- Ну, грязь, – вздохнул он, – я, вообще-то, весь в ней был, спасибо крошке Ксю!
- Ну ладно, – усмехнулась девушка, – а почему тогда у тебя футболка наизнанку надета, и ещё… – Вика, загадочно улыбаясь, приблизилась к уху и прошептала: – ромашкой так сильно пахнет?
Алексей открыл было рот, но пока думал с чего бы начать жаловаться, его опередила племянница:
- Лёш, я опять платье испачкала, – она расправила подол. На сиреневой в белый горох ткани были хорошо видны ярко-зелёные полосы от травы.
- Ну нет, четвёртую стирку я не хочу, – Лёшка поднял глаза к небу.
- А может мне уже другое платье надеть? – надула губки Ксения.
- А где же его взять?
- Так в сумке! Мне мама целую сумку дала.
Слов у Алексея не нашлось, одни звуки. Зато в сумке, спрятавшейся под креслом, нашлись парочка платьев, кофта, колготки, книжка со сказками, карандаши и раскраски, мыльные пузыри и ещё много всего, что могло бы значительно облегчить жизнь в эти четыре часа.
Ксюша переоделась и забралась на диван. Слушая про принцесс и розовых пони, она мирно засопела, прижавшись к Викиному плечу.