Продаёте? – разглядывая свежие гладиолусы, что так и дышали утренней свежестью, - поинтересовалась Нина Игнатовна.
– А как жеть? – оживилась торговка. – Ты бери, милая, не думай, только с сада, час как срезала! Ты глянь, какие красивые!
– Сколько? – тихо спросил Анатолий, указывая на самый роскошный букет.
Нина ласково улыбнулась:
– Это получается, Толя, ты мне даришь, а я должна сама купить. Прости, Толик.
Мужчина смущенно пожал плечами:
– Наверно, ты права, сегодня у тебя первое свидание…
До Атаманского леса добрались на такси. Красивый мемориал, окруженный аллеями цветов, гордо возвышался над оживлённой трассой. У ступеней Нина Игнатовна остановилась и взяла Анатолия за руку:
– Толя, ты не мог бы меня здесь подождать, извини, мне нужно одной, понимаешь…
– Понимаю! – все так же спокойно ответил мужчина. – Ты иди, а я пока здесь пройдусь!
– Спасибо, – поблагодарила женщина, и медленно поднялась по массивным ступеням. Сердце забилось в груди, зачастило с тревогой и волнением, она подошла к первой мраморной плите с десятью фамилиями павших бойцов, но среди них отца не нашлось. Одну за другой, она обходила плиты, словно пролистывая страницы, того дня, когда случилась эта страшная трагедия, унесшая их жизни. За каждой фамилией она видела чью-то судьбу, оборванную нить целой цепочки жизней! А ведь наверняка, кто-то из них знал отца, возможно даже был близким другом…
Возле одной из плит Нина Игнатовна замерла.
– Старший сержант Бычинский Игнат Борисович, - вслух прочла она.
Июльский ветер легкой прохладой коснулся её лица, словно нежно провел по щеке ладонью очень родной и близкий человек, которого она не видела, но чувствовала всем сердцем. Слезы подступили к глазам, Нина положила цветы и, склонившись над плитой, тихо произнесла:
– Здравствуй, папочка!!!
Она долго стояла у безмолвного обелиска, рассказывала отцу про свою жизнь, делилась сокровенными тайнами детства и юности, где ей так его не хватало.
***
Поезд на Москву вышел по расписанию. Нина Игнатовна устроилась у окна и на всякий случай заглянула в сумку: земля со Старого Оскола в маленьком мешочке была на месте. Она взяла пригоршню недалеко от мемориала, чтобы отвезти на могилу матери, которая до последнего дня продолжала помнить о своём задорном гармонисте Игнате.
Стук колес и легкое покачивание вагона убаюкали Нину Игнатовну, и она, прислонившись к тёплому стеклу, уснула. Ей приснился отец в белой льняной рубахе, широких брюках и котомкой за спиной. В последний раз оглядев избу, он натянул на глаза кепку и, задержавшись в дверях широко улыбнулся.
Предыдущие части читайте здесь.
Подписывайтесь на мой канал. Дальше будет много интерессного!!!
