Когда солнце только выглянуло из-за горизонта, кровать проснулась от накопившейся тяжести. На ней лежали двое. Что? Кто это? — подумала кровать спросонья, — Ааа, это те двуногие, которые давят меня каждую ночь.
Кровать заскрипела разминая затёкшие конечности. Давайте уже, просыпайтесь, — ворчала кровать, — вставайте и идите надоедать кому-нибудь другому.
— Мадам, прошу вас не перекладывать ответственность на других, — сказало кожаное кресло, стоявшее в углу, — Это, так сказать, ваше жизненное кредо.
— Кредо-хуедо, — буркнула кровать, — Молчал бы ты в тряпочку, кожаный недодиван. Тебе легко говорить! На тебя только одежду складывают. За всю твою жизнь ни одна жопа тебя даже не коснулась.
Кресло поёрзало и поправило подушку, которая и без того лежала ровно.
— Между прочим, был один случай, когда мне непосчастливилось соприкоснуться с, так сказать, обнаженными ягодицами одного из двуногих. Как сейчас помню, это произошло жарким июлем 2011. Если быть точнее, 7 числа в 13:45…
— Обнаженными ягодииицами. Так сказааать, — передразнивала кровать, — Разбуди лучше этих. А то у меня спина уже затекла.
— Позвольте поинтересоваться, каким образом я могу это осуществить?
— Придумай что-нибудь. Ты же вон какой умный. Подушку в них кинь… О! Точно! Кинь в них подушкой! Только целься в эту, которая с титьками. Она точно проснётся.
— Вы уверены, что мне стоит…?
— Да кидай уже, кончай выделываться!
Кресло прицелилось, кинуло подушку, но промахнулось.
— Да чтоб тебя! — выругалась кровать, — Откуда у тебя только подлокотники растут!?
Кровать огляделась по сторонам.
— Эй! Будильник! — сказала кровать, — Заори ка своим противным «пиу-пиу», как ты умеешь.
— Заорать!? Заорать!? Уже!? Пора!? — заёрзал будильник. Потом посмотрел на свой живот и добавил, — Рано же ещё. Мне ещё три быстрых круга молчать. А потом, конечно. С удовольствием!
— Что за мужики пошли, — сказала кровать, — Все приходится делать самой.
Кровать стащила с двуногих одеяло — не помогло. Потом затвердила матрас — безрезультатно. Даже скинула на пол подушки, но двуногие никак не просыпались.
Когда кровать начала терять надежду, в комнату зашли они. Шесть карликов с ехидными взглядами и щекотливыми ручёнками.
— Ну наконец-то, — взмолилась кровать, — Я уж думала, вы не придёте.
— Мы? Не придём? Пф! — сказал второй слева каратышка, — Утро — наше время.
— Почему утро — это наше время? — спросил четвёртый карлик.
— Может потому, что утром больше свободного времени, а нас много, — сказал третий.
— Да не, потому что вчера такое было, что сложно забыть, — подключился шестой.
— Я считаю, что вчера ничего такого…
— Воу, воу! Притормозите! — сказала кровать, — Мне вот эти ваши разговорчики боком не сдались. Давайте лучше, приступайте к делу. Будильник, сколько там на твоём животе?
— Московское время 4:34, — выдал будильник.
— Пора, — сказала кровать.
— Пора, — сказали хором мыслишки и полезли на кровать.