Эрнан вернулся домой в ужасном расположении духа
Тот случай, когда чего—то жаждешь, а получив желаемое, испытываешь горечь разочарования.
Не давала покоя мысль о безвозвратной потери Марты. Он физически ощущал зияющую дыру в своей душе.
Пытался успокоить себя мыслью о немалой прибыли, но... тщетно— дыра в душе становилась все шире и глубже. Хотелось выть, выть, как воет раненный зверь.
«Пабло!»—позвал он, потом вспомнил, что того, по его же приказу, посадили в темницу, выругался, пошёл в подвал, — Пабло— вот виновник всех его бед, всех несчастий, свалившихся в одночасье.
Поскользнувшись на влажных ступенях,
с трудом открыл тяжелую дверь, в темноте ничего не было видно, когда глаза привыкли, увидел в углу, на земляном полу, спящую фигуру Пабло:
«Вот оно что, эта собака ещё и спит спокойно, а я, по милости этого шелудивого пса, должен страдать»,
— он со всей силы ударил ногой Пабло прямо в лицо,
гнев поглотил все его сознание и он яростнее и яростнее стал избивать человека, который по его мнению, был виновником всех бед, придавивших своей тяжестью.
На крики прибежал Антонио, кое—как сумевший оттащить брата от Пабло
«Что ты творишь? Ты же его убьешь, успокойся, пойдём выпьем лучше». Эрнан плюнул в сторону Пабло и вышел, вслед за братом, из подвала.
Дождавшись ухода хозяев, Пабло приподнялся, выплюнул выбитые зубы, утёр грязным рукавом плевок хозяина и кровь с лица: «ничего, придёт час расплаты, ответишь за все,
Пабло никому не прощает обид, даже хозяевам»,— он осмотрел подвал и принялся прямо руками рыть подкоп, земля была слежавшаяся, и сырая, обливаясь злыми слезами и пОтом, он с остервенением, с какими — то, непонятно откуда взявшимися, силой и упорством все рыл и рыл твёрдую почву.
Устав, прикрыл небольшое углубление ворохом соломы и обессиленный упал на пол — он отомстит, отомстит. «Ту-тук, ту-тук, ту-тук, ту-тук»,— билось в груди его сердце, а Пабло слышалось: «месть, месть, месть, месть».
Братья поднялись в дом и сели за стол. Антонио налил вина себе и брату, выпили.
— Что ты бесишься из—за бабы—то, да ты только моргни и их сотни таких же набегут, да ничего в ней такого и нет— рожавшая уже даже,
— Точно,— ухватился за эту мысль Эрнан, — у нас же ее щенок наверху, узнает — прибежит, в ногах валяться будет ещё
— Эх, брат,— вздохнул Антонио, — ты неисправим, а деньги хорошие, хоть за них взял?— Эрнан назвал сумму,— сколько!?— вскрикнул Антонио, — да с такими деньгами...
Эрнан написал Марте письмо, забыв, что она безграмотная, когда вспомнил, подумал: «ничего, кто—нибудь прочтёт, найдутся доброхоты»,—
со злорадной радостью вложил в письмо кусок пеленки, в которую был завернут малыш, когда его отец передал пищавший свёрток Эрнану, получив за него деньги.
Марту же Эрнан выкупил у старосты деревни, с согласия ее мужа и отца, поделивших между собой кругленькую, по их мнению, сумму, а ей сказал, что спасает ее от гнева Святой Инквизиции за колдовство, хотя прекрасно знал, что не ворожбой лечила она людей, а знанием.
«Какя разница? Цель оправдывает средства.»
На следующий день, не мешкая, он, усадив в повозку Бениту и Хуаниту, отправился в замок Его Сиятельства дона Кальдерона
Данный материал является интеллектуальной собственностью автора. Копирование и прочее использование на разных ресурсах запрещены
следующая часть:
первая часть: