Мое место всегда было в выдвижном кухонном шкафу среди вилок, ложек и другой кухонной утвари. Но мне там не нравилось. Я всегда хотел к своим страшим братьям, которые жили в большой специальной подставке для ножей. Я, в отличие от них был маленьким, «туповатеньким» ножичком с черной пластмассовой рукояткой, на которой виднелся небольшой скол. Меня вообще редко доставали из шкафа, а если и доставали, то забывали положить обратно и я мог целую неделю валяться без дела. И вот там лежа на «большой земле» я наслаждался жизнью. Я видел все, что происходило на кухне. Как хозяйка готовила ужин, как она иногда плакала сидя за большим стеклянным столом, как ругалась с мужем и как занималась с ним любовью. Слушал о чем она разговаривала по телефону. А один раз я был свидетелем того, как она занималась любовью совершенно с посторонним мужчиной, прямо на столе. И тогда я понял, что у нее есть любовник. Я знал все, что происходило в этих «прокопчённых маслом и жиром стенах». И мне нравилось за всем этим наблюдать. Иногда хозяева забывали выключать телевизор, и я мог целый день смотреть различные передачи. Правда я ничего там не понимал, но делать было все равно нечего и поэтому деваться было некуда. Иногда разговаривал с овощами. С луком особенно мне нравилось говорить. Хоть от него и пахло не так как от остальных, но несмотря на это он был занятным малым, не то что картофель – молчит постоянно. Конечно они все понимали, что рано или поздно я к ним приложусь и больше мы с ними не поговорим, но несмотря на это они вели себя как настоящие овощи. Да, я был спец по овощам. Именно овощами я и занимался, поэтому я с восторгом смотрел на своих старших братьев и сильно им завидовал. Они были настоящими ножами, не то что я – «тупой». Когда я видел, как они расправляются с сочными мясными кусками у меня аж лезвие от злости к несправедливой жизни гнулось. Так мне хотелось оказаться на их месте. Я лишь единственный раз почувствовал то сказочное блаженство, когда хозяйка случайно чистя морковь порезала об меня палец. Ничего подобного я еще не испытывал. Мне хотелось еще и еще, чтобы она вся мной изрезалась, настолько сильно «вскружило мое лезвие» вкус крови. Я не забуду его никогда. И вот поэтому я с огромной завистью всегда смотрел на своих старших братьев.
Как-то я валялся на столе и смотрел телевизор, как вдруг на кухню вся в слезах вбежала хозяйка, а за ней следом ее муж. Они очень громко кричали друг на друга. Меня даже это поначалу взбесило. Я старался понять о чем говорят по телевизору, а тут они со своими проблемами. Когда наконец-то передачу прервала реклама и я быстренько переключился на своих хозяев. Я сразу понял в чем дело. Муж догадался, что у нее есть любовник. И как только я это понял, я почувствовал то самое блаженство, тот знакомый вкус, тот запах, который «вскружил мне когда-то лезвие». Потом еще и еще… И это продолжалось раз десять. Это были мои самые лучшие минуты в жизни. Потом я валялся уже на полу рядом с хозяйкой. Затем по прошествию какого-то времени, на кухне, появились люди в форме, которые погрузили меня в целлофановый пакет, где я до сих пор и лежу. Сколько мне еще лежать в нем, я не знаю – наверно долго, так как в юриспруденции увы я не силен.
Артём Мельник