Заметила по своим новостным лентам и подпискам, что в последнее время актуальная повестка как-то начала немного разваливаться. Факты как-то перестали сходиться, мнения становятся все более расплывчатыми, и вообще все стало как-то смутно, непонятно, и чем дальше, тем все больше присыпается тем самым пресловутым «все не так однозначно».
Обсуждают, почему кто-то уехал, а кто-то остался, обсуждают президента Германии и выборы во Франции, обсуждают судьбы и отмененную культуру, а самые главные вопросы – вопросы жизни и смерти – остаются как бы на периферии. И все громче – и как я могу видеть, иногда довольно обосновано – звучат сакральные и так ласкающие слух любителей пропагандистских телепередач слова «все врут».
Да, безусловно, обстоятельства таковы, что обманывать и скрывать правду приходится с обеих сторон. И, конечно, если кто-то вам солгал и был уличен во лжи, доверять ему вы можете гораздо меньше. И, конечно, врущая жертва может выглядеть далеко не такой белой и пушистой, как раньше, и не так сильно достойной нашего внимания и сочувствия.
Но. Перестает ли жертва от этого быть жертвой, а агрессор - агрессором? Меняется ли от ее вранья эта расстановка, эта первопричинное расположение фигур? Отнюдь. Вообще не меняется. И, поддаваясь сладостно-пленительному мороку слов «все врут», очень важно об этой изначальной расстановке не забывать.
Представьте, что в дом одного человека ворвался другой, сжег плиту, раздолбал унитаз, украл все продукты и телевизор, а потом побил хозяина. И хозяин его тоже побил – оставил на нем синяки и зубы, допустим, выбил. А когда пришла разбираться полиция, хозяин этого дома сказал, что он этого грабителя не бил и понятия не имеет, откуда у того синяки. Плохо хозяин поступает, с помощью вранья оправдывая себя? Ну плохо, конечно, врать вообще нехорошо.
Но значит ли это, что хозяин наврал и по поводу всего остального? Что его самого никто не бил и не грабил? Да нет, конечно, не значит. Потому что вот он, грабитель, стоит посреди этой чужой ему квартиры и в руках у него чужой украденный телевизор.