Какое событие может испортить воскресный вечер? Конечно, беседа в родительском чатике. На это раз склока завязалась в доселе мирном сообществе родителей-театралов, то есть тех, чьи дети ходят в школьный театральный кружок. Тема – нецензурная брань мальчика в адрес девочки. Подробности не приводились, поэтому реальной схватки не вышло. Большинство виртуально пожало плечами и посоветовало решать вопрос между участниками наедине, без привлечения широких общественных масс.
Через какое-то время «у меня зазвонил телефон». Оказалось, что мой сын был свидетелем происшествия, и теперь обе мамы жаждут личного общения с моим ребёнком на предмет «дачи свидетельских показаний».
В театральный кружок ходят школьники с пятого по девятый класс.
Основной коллектив постоянный, дружный, но регулярно появляются и новые дети. Кто-то приходит на пробное занятие, кто-то занимается месяц-два и уходит. В конфликте участвовали как раз «постоянный» мальчик и новенькая девочка. Оба из одного класса, причём девочка в этом классе тоже недавно.
Важный нюанс в том, что в шестом классе обычной средней школы пересеклись жизненные пути мальчика, которому в начале этой весны исполнилось двенадцать лет, и девочки, которой осенью будет четырнадцать. Девочка реально выглядит старше одноклассников, визуально – она вполне себе взрослая девушка. Больше ничего я о ней не знаю.
Слово на букву П и слово на букву Ш
Перед началом театрального занятия мальчик-агрессор играл с приятелем из другого класса во что-то компьютерное. Или приставочное?Я не разбираюсь. Девочка-жертва увидела знакомое лицо и решила, что одноклассник просто обязан прекратить все свои дела ради общения с ней. Мальчик-агрессор, однако, своей игры не бросил, но проявил вежливость и подвинулся поближе к своему приятелю, чтобы девочка-жертва могла присесть на скамейку. Ещё пара попыток девочки привлечь внимание мальчика к собственной персоне не удались. Мальчик ещё ближе подвинулся к другу, явно обозначив нежелание общаться с девочкой.
И тут в их адрес раздался презрительный возглас девочки, обозначивший приятелей в качестве лиц нетрадиционной сексуальной ориентации.
Мальчик-агрессор покраснел, похватал воздух ртом и выдал в адрес девочки слово из пяти букв. Женского рода, но на букву «ш». То есть, грубо, но всё-таки без мата. Девочка усмехнулась, попросила аргументировать определение, мальчик совсем растерялся, но тут началось занятие. О происшествии все забыли.
Всё это в изложении моего сына-восьмиклассника прозвучало гораздо короче и ярче. Она подошла, он подвинулся, а она сказала, что он, а он сказал, что она. Всё.
Сын мой сидел ровно напротив конфликтующих и именно в этот момент переодевал сменную обувь.
Разговаривать чужим мамам со своим сыном я, конечно же, не позволила. Пересказала его версию своими словами каждой из мам. Услышала в ответ два забавных комментария.
От мамы мальчика:
Да сын даже не понимает реальный смысл произнесенного слова. А услышал его от охранника в школе, который называет так старшеклассниц, игнорирующих школьную форму.
От мамы девочки:
Мало ли что она сказала, она же девочка, ей обидно, что он с другом играет, а на нее внимания не обращает!
Одной маме я посоветовала поговорить с сыном на тему провокационного поведения некоторых людей, особенно старших девочек-одноклассниц.
Другой маме – понаблюдать повнимательнее, как происходит половое созревание дочки, нет ли у неё проблем в отношениях с другими одноклассниками. Всё-таки полтора года разницы в возрасте в пубертате – это много.
Теперь решаем, должны ли дети извиниться друг перед другом. Про мальчика – понятно, от него извинений ждут по половому признаку. А вот про девочку решение не принято.
Как думаете, должна ли она тоже извиниться?