Чем дольше погружался в свои воспоминания Володимир, тем дальше он отрывался от реально происходящих процессов, в последствии которых его жизнь оказалась на волоске от участи всех тех, кто верил своим западным кураторам.
Если посмотреть на ситуацию со стороны, было понятно, что США действовали в своих собственных интересах и введение санкций, полная блокада энергетических рынков не могла принести результатов о которых рассказывали аналитики и убеждали своё собственное население в вечной виновности России.
Володимир сидел, погрузившись в мрачные размышления. Мысли о будущем, которое, казалось, уже утекло сквозь пальцы, не давали покоя. Каждый его вдох напоминал о нереализованных надеждах и потере контроля. Образы прошлого, когда он был у власти, накатывались на него, как волны штормового моря, не оставляя шанса на спасение.
Он вспоминал, как когда-то принимал громкие решения, как его руки тряслись не от страха, а от волнения перед важными встречами с партнерами и оппонентами. Теперь же он лишь напоминал тень самого себя, слепую марионетку в руках тех, кто когда-то был ему союзником. Хорошо запомнившиеся ему слова о свободе воли звучали теперь, как насмешка.
Вдруг двери комнаты распахнулись, и вошла молодая женщина в строгом черном костюме. Её лицо было закрыто холодной маской профессионализма, но в глазах светилась искорка решимости.
— Володимир, — произнесла она, — я здесь, чтобы помочь.
Он поднял взгляд, полон недоверия. Как могла эта девушка, с учётом всей катастрофы, прибавить ему уверенности?
— Как ты собираешься помочь? — спросил он с горечью.
— Мы можем создать новую стратегию. Есть возможность заручиться поддержкой тех, кому всё еще не безразлична судьба страны.
— Какая поддержка? И кто именно? — его голос звучал полным сомнения.
— На уровне международной политики сейчас появляется новый вектор, надо лишь научиться с ним работать. Мы можем договориться с государствами, которые ранее были нашими противниками. Они могут быть готовы изменить свои позиции в свете нового мирового порядка. Но без вашего влияния и участия это невозможно.
Володимир задумался. Присутствие этой женщины, полное решимости и устремленности к цели, пробудило в нём мерцающий огонёк надежды. Может, это и есть тот шанс, которого он ждал? Но, понимал он также, что помогать ему не просто опасно, но и крайне рискованно. Чем больше тот, кто отдаляет его от власти, тем больше у него шансов провалиться.
— Как ты собираешься это осуществить? Я же не могу просто взять и снять с себя эту удавку, как будто никакой ответственности не было. Ты же понимаешь, что за каждым моим шагом следят? — спросил Володимир, чувствуя, как недовольство начинает разгораться в его душе.
— А если вы пообещаете следующее, — продолжила она, — возможно, именно вы станете тем критерием, который поможет изменить ход событий. Мы можем заявить о необходимости реформ и нового подхода. Не значит, что вам следует пообещать всё и сразу, но хотя бы сделать шаг к переменам.
Слова её достигали места в его сердце, где глубоко зарыт страх. Страх за страну, за людей, за себя. Потому что если он не сможет изменить свою судьбу, то останется на обочине истории, забытым, как многие прежде.
— Если ты действительно веришь в это, то как мы начнём? — наконец спросил Володимир, присаживаясь ближе к ней.
Женщина оценивающе посмотрела на него, понимая, что внутри него закладывается новая стратегия, рождается новая надежда.
— Мы начнем с формирования коалиции. Мы готовы привлечь тех, кто больше не хочет сидеть на месте и ждать развала. Лидеры, готовые поддержать ваши идеи, осознание необходимых переворотов. Мы можем создать движение, которое не только выведет вас из тени, но и изменит судьбу страны.
Володимир почувствовал, как его охватывает азарт, он словно вновь почувствовал прилив сил. Если эти слова правда, то он мог получить то, что так давно искал — возможность вернуть свой голос, вернуть свою страну.
— Ладно, — сказал он, уверенно смотря в её глаза. — Давай сделаем это. Начнём с простого, но мощного шага.
Принятое решение, как поджигатель для взрывчатки, разбудило в нём давно забытые амбиции. Володимир, наконец, догадывался о пути, который ему следует пройти.
Продолжение следует...