Уважаемые читали, я продолжаю знакомить вас с жизнеописанием моего деда, Харина Алексея Ионовича, написанного им на память нам, его детям и внукам в 1973 году. Действие этого рассказа происходит в конце 1945 года.
Начало
Где-то в конце ноября 1945 года вечером походным маршем настроились мы всем полком (опять же не говорят, куда) в неизвестном направлении и на 3 день прибыли в Благовещенск в свои старые казармы, где не было ни коек, ни нар, ни отопления.
Спали на голом полу, ничем не занимались, кроме завтрака, обеда и ужина. Почти напротив наших казарм, через реку Амур были устроены два понтонных моста, на тот берег к городу Сахалян. Что было из имущества, принадлежащего Японии, вывозили на наш берег. Автомашины, груженные разными товарами, шли в ту и другую сторону день и ночь.
Оставленные на той стороне части рвали укрепления противника, собирали, грузили и увозили трофеи, а также отдельные команды собирали убитых наших солдат и свозили в братскую могилу.
Потом пришел приказ – демобилизовать из частей старших возрастов. Их отправили.
Потом пришел другой приказ – демобилизовать специалистов и тех, кто прослужил 7 лет и более. Документы были заготовлены и выданы каждому демобилизованному на руки - это пакет, который должны предъявлять в райвоенкомат по прибытии на место, а также талоны на питание, деньги, гостинцы: мыло 4 куска, белой щуки килограмм 6, консервы рыбные 4 штуки, мясные 6 штук и сахару килограмма 2. Деньги давали по званию. Мне выдали 4500 рублей. Но с отправкой получилась заминка, нам говорили, что нет вагонов, но оказывается, что в Корее наше командование с Америкой долго делили её – по 38 параллели и когда окончательно договорились, то нашелся транспорт и вагоны.
В первых числах декабря 1945 года погрузившись в вагоны-пульманы мы двинулись восвояси, на душе было радостно и в тоже время грустно – что-то «сосало под ложечкой» - о чем мне не объяснить. За это время, пока ждали транспорт, солдаты пропили барахлишко и выданные деньги, ехали более скромно, но были и некоторые под хмельком. Железнодорожным транспортом были забиты все станции: нами, демобилизованными; пленными японцами и немцами и народно-хозяйственным грузом.
Дорога тогда была одноколейная и этот груз надо было протолкнуть туда и обратно. Приходилось стоять долго на станции в ожидании отправки.
Однажды на такой стоянке подошел рядом состав германских военнопленных. Двери вагонов у них открывались только, чтобы рука пролезла. Щелочка небольшая. Они меняли сигареты на хлеб и еще кое-что. Тут один из них и говорит довольно хорошо по-русски, спрашивает: «Скоро ли конец России? - Нас везут 3 месяца и говорят еще столько же повезут, нас нарочно так возят, чтобы показать, что она (Россия) большая. Нам говорили, что она маленькая»
- Куда вас везут? – спросил кто-то.
- В Сибирь, дубы пилить – был их ответ.
Дорога, как дорога, да при таком количестве солдат скучать не приходилось. Не доезжая Урала и на Урале наш вагон стал достаточно просторным. Солдаты понемногу сходили, прощались, целовались, что-то кричали, а поезд трогался и дальше волок нас. Когда стояли долго на какой-нибудь станции, бедные железнодорожники не успевали отвечать на вопрос: «Скоро ли поедем?»
- Скоро, скоро – отвечали они почти у каждого вагона по несколько раз (продолжение)
