Советские чиновники высшего ранга, в основном, были людьми малообразованными, но все как один приходили в восторг от произведений искусства, прославляющих народную власть.
Другое дело, что высказывать свое мнение они смели только после того, как очередное творение оценивал товарищ Сталин, который мог как наградить, так и покарать автора.
В этом плане, очень показательной оказалась судьба одного из главных символов советской власти – монумента «Рабочий и колхозница».
Идея создания этой скульптуры возникла у архитектора Бориса Иофана, а воплотить в жизнь взялась скульптор Вера Мухина, выиграв конкурс, на право представлять свою работу на парижской выставке в 1937 году.
После многочисленных согласований, каркас поручили изготовить заводу «Стальмост», а сборку доверили предприятию ЦНИИ машиностроения и металлообработки.
Директор ЦНИИ товарищ Тамбовцев, как и все руководители сталинской плеяды, гораздо больше рвения уделял поискам врагов народа, чем производственным проблемам.
По личному опыту зная, что представители «вшивой интеллигенции» не достойны высокого доверия партии, он придирчиво изучил все чертежи и рисунки будущего шедевра.
Так появился первый донос на гражданку Мухину, в котором Сергей Павлович уверял компетентные органы, что скульптор намерена осуществить теракт.
По его утверждениям, кусок стали, представляющий собой развевающуюся материю, мог легко оторваться при резких порывах ветра и накрыть всех, стоящих позади памятника граждан, среди которых могут оказаться и члены правительства.
Не дождавшись реакции со стороны госбезопасности, товарищ Тамбовцев подал второй сигнал, оповещающий, что «в складках юбки женской фигуры, отчетливо просматривается профиль ренегата Троцкого».
Обвинение было слишком серьезным, чтобы не обратить на него внимания, поэтому в Кремле оперативно собрали специальную комиссию для выяснения всех обстоятельств дела.
Одно время даже ходили упорные слухи, что ночью на завод приезжал сам товарищ Сталин, чтобы внимательно осмотреть одеяние колхозницы. Так или иначе, но следов физиономии Льва Давидовича найти не удалось, поэтому советская делегация получила добро на командировку во Францию.
Однако разрешение на выезд получили лишь 25 человек, из 160, принимавших участие в монтаже конструкции.
Это пагубно отразилось на скульптуре позже, когда, заняв первое место, советская миссия собралась в обратный путь.
Композицию разобрали настолько безграмотно, что потом ее пришлось долго восстанавливать.
Вера Мухина резко протестовала против такого варварского отношения к ее детищу, но не могла ничего сделать.
Ее даже не пустили на площадку, напомнив, что она сама грубо нарушила правила проживания, поселившись в Париже отдельно от всей группы, в доме своей подруги – «невозвращенки» Александры Экстрер.
Кроме того, сразу после прибытия в Советский Союз, по обвинению в сотрудничестве с французской разведкой были арестованы несколько инженеров, входивших в состав делегации и комиссар советского павильона тов. Межлаук.
После недолгого следствия и скорого суда, их расстреляли.
Эпоху правления товарища Сталина можно сравнить лишь с темными временами инквизиции.
Там тоже сжигали ведьм и везде искали изображение дьявола.
Тем не менее, Великий кормчий доказал, что даже в XX веке, самые дикие традиции средневековья можно возродить в сознании народных масс.
Надо только замаскировать процесс нравственного вырождения нации лозунгом о построении могучей державы.
ПОСТАВЬТЕ "ЛАЙК", ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ ОХВАТ СТАТЬИ. ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ, ЕСЛИ ПОНРАВИЛАСЬ ПУБЛИКАЦИЯ.
Ленинградская выставка Пабло Пикассо 1956 года, как предвестница событий в Манеже в 1962.
Запоздалые мысли пенсионера союзного значения